Дневник Путешественника в Заперти

— В комнате?

— Нет. Комнату пока не используем.

— А где тогда?

Сбой назвал знакомое Путешественнику место — Центральный архив Министерства соответствия.

— Ты шутишь? Центральный архив?

— Рядом.

— Это успокаивает.

— Никто не просил успокаиваться.

Вечером Путешественник пришел к зданию архива. Оно выглядело почти торжественно: высокий фасад, каменные ступени, герб Министерства. Над входом: «ПРОШЛОЕ ДОСТУПНО В ПРЕДЕЛАХ АКТУАЛЬНОЙ НЕОБХОДИМОСТИ».

Память ждала в переулке сбоку.

— Не сюда.

Они прошли вдоль здания к маленькому кафе для сотрудников и заказали чай. Память выбрала столик возле стены.

— Сбой сказал, что ты достал адаптер.

— Получилось. Ты поэтому позвала?

— Нет.

Она достала из сумки папку — Путешественник сразу узнал ее.

— Ты носишь это с собой?

— Сегодня да.

Память раскрыла папку и достала оттуда два листа: один оставила сверху, второй пока прикрывала ладонью.

— После той фотографии в Чатграме я начала искать имя Порядок.

— В своих документах из архива?

— Да. Сначала ничего.

— Сбой знает?

— Не все. Он слишком любит соединять технические детали.

Путешественник усмехнулся.

— Он говорит о тебе то же самое, только про архив.

— Поэтому мы все еще работаем вместе. — Она отпила чай. — Я просмотрела листы замены, старые описи и несколько ведомостей перемещения. Имя «Порядок» встречается редко. До тебя я нашла два упоминания.

— Два человека?

— Не уверена. В одном случае есть только имя без номера. В другом — номер.

— Какой?

Память не ответила.

— Сначала другое.

Она взяла лист и повернула его к Путешественнику. «ВЕДОМОСТЬ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ УЧЕТНЫХ ЕДИНИЦ». На документе стояла дата восьмилетней давности. Ниже — несколько строк: имена, категории, основания. В одной из них было указано: «ПОРЯДОК» без номера. Статус: «ВЫБЫЛ».

— Куда?

— Не указано.

— Это мог быть тот человек, о котором написал неизвестный?

— Не знаю.

— Почему тогда показываешь?

— Чтобы ты не решил, что следующее автоматически все объясняет.

Путешественник посмотрел на нее.

— Вы со Сбоем договорились? Звучите одинаково.

— Плохой признак.

Она убрала ладонь с другого листа — «КАРТОЧКА СЛУЖЕБНОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ». Ниже в документе стоял учетный идентификатор. Память указала на номер в этой строке.

— Это я нашла сегодня.

ПОРЯДОК 0-00-001. Он задержал взгляд на номере — нули и единица слишком напоминали начало отсчета.

— Это настоящий документ?

— Насколько архив вообще умеет быть настоящим.

Он прочитал следующую строку: «МЕСТО РАБОТЫ: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОКЗАЛ». Путешественник перечитал строку: до этого перед ним лежала чужая архивная история. Теперь она пересекалась с его собственной.

— Вокзал, — произнес он уже вслух.

«СТАТУС: ПЕРЕМЕЩЕН».

«МАРШРУТ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ: ПУТЬ 0».

На минуту все остальное отступило: разговоры за соседними столами, звон чашек, открывшаяся дверь — все это происходило где-то рядом, но не с ним. Он смотрел только на четыре строчки в карточке служебного перемещения.

— Где ты это нашла?

— В листе замены транспортной категории.

— Этот документ был в архиве?

— Не сам документ. Его копия осталась среди листов замены.

Память показала на обратную сторону листа — там стояла печать «ПОДЛЕЖИТ ЗАМЕНЕ. НОВАЯ ВЕРСИЯ НЕ СФОРМИРОВАНА В СВЯЗИ С ОТСУТСТВИЕМ АКТУАЛЬНОЙ УЧЕТНОЙ ЕДИНИЦЫ».

— Документ собирались заменить, но заменять было уже некого, — пояснила Память.

— Тут написано «перемещен». Значит, его маршрут проходил через Путь 0?

— В карточке указан такой маршрут. Это все, что мы знаем.

— Ты сейчас как Норма, — невольно заметил Путешественник. Он снова посмотрел на документ — дата была семилетней давности.

— В то же время, когда появилась моя папка. Когда был зарезервирован кофе. Когда создан аккаунт, который прислал фотографию. И фотография тоже датирована семью годами назад. Все связано.

— Возможно.

— Это уже не совпадение.

— Возможно.

Он посмотрел на Память.

— Он был первым?

— Так выглядит номер. Но номер может выглядеть как угодно.

— Ты говоришь об этом так спокойно, будто перед нами обычный архивный лист.

Память посмотрела в окно.

— Я двадцать лет работала среди документов, которые становились опасными только после того, как человек начинал считать их объяснением.

— А чем они являются?

— Следами. Иногда в никуда.

Путешественник хотел взять карточку, но Память сразу положила ладонь сверху.

— Не забирай. Единственная копия у меня. Завтра покажу Сбою и Мере.

Она убрала карточку обратно в папку.

— А если служба безопасности найдет ее раньше? — Путешественник кивнул на папку.

— Тогда у нас будет другая проблема.

— Но ты носишь архивные документы с собой.

— Только сегодня. Потом верну туда, где их никто не найдет.

— В архив?

— Порядок. — Она улыбнулась впервые за весь разговор. — Иногда лучше не знать, где лежит доказательство.

Они допили чай. У выхода Путешественник остановился.

— Память, если Порядок был до меня, почему мне дали то же имя?

— Система повторно использует имена.

— Но номер другой. Норма сказала, что номер не должен повторяться в активной категории. Значит, его категория больше не активна.

— Правила могли измениться.

Путешественник покачал головой.

— Ты умеешь одним ответом добавить еще несколько вопросов.

— Архивная привычка.

Он вспомнил слова Нормы — та сказала почти то же самое про ошибки.

На улице уже стемнело. Путешественник шел в гостиницу один. Телефона в кармане не было — он предусмотрительно оставил его в комнате. Город казался другим без устройства, которое объясняло, где он находится и зачем. На перекрестке он остановился. В нескольких кварталах отсюда был Центральный вокзал — место, где он впервые увидел Заперти. Семь лет назад там был другой Порядок.

Путешественник посмотрел в сторону вокзала: из-за домов была видна верхняя часть крыши. Он подумал об Анне. О красном восклицательном знаке. О новом адаптере, который теперь лежал у Сбоя. О старой линии, к которой пока нельзя подключаться. О Норме, которая помогла ему получить разрешение и сделала вид, что ничего не произошло. О Квоте, которая превратила право наблюдать за людьми в способ получить импортное оборудование. О Памяти, которая носила в папке человека, находившегося здесь семь лет назад. Раньше Путешественнику казалось, что Заперти — это просто город, из которого нельзя уехать. Теперь становилось ясно: система не заканчивалась улицами. Она продолжалась в архивах, железнодорожных маршрутах, складах, переписках и фотографиях семилетней давности.

Он дошел до гостиницы. Терминал у входа загорелся: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПОРЯДОК 0-17-314». До этого дня Путешественник видел только собственный номер. Теперь перед глазами стоял другой. 0-00-001. Терминал повторил: «ПОДТВЕРДИТЕ ВХОД». Путешественник приложил карту, и створки открылись.

В комнате он достал блокнот и открыл последнюю страницу: под вчерашней записью оставалось место. Он написал одну строку:

«До меня здесь уже был Порядок. В карточке его перемещения указан Путь 0…»

На этот раз в конце было многоточие.

Глава 10. Согласованное присутствие

Утром Путешественник еще не успел встать с кровати, как телефон показал новое уведомление СИГНАЛА: «За последние сутки ваша наблюдательная активность снизилась. Вы можете компенсировать недостаточное участие в удобное для вас время». Ниже находилась только одна кнопка — «Сейчас». Путешественник перевернул телефон экраном вниз. Через минуту тот завибрировал снова: система решила, что для выбора удобного времени требуется предварительно подтвердить его наличие.

Вчера вечером Память показала ему документ о перемещении другого Порядка. Ночью Путешественник несколько раз просыпался и смотрел в сторону прикроватной тумбы, где за съемной панелью лежал его собственный билет. Он находился там уже достаточно долго, чтобы превратиться в предмет домашней обстановки, который нельзя было ни использовать, ни выбросить.

В Управлении Норма занималась распределением очереди. На табло появилось новое объявление: «СОКРАЩЕНИЕ ВРЕМЕНИ ОЖИДАНИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНО НА ПЕРИОД ПОВЫШЕНИЯ КАЧЕСТВА ОЖИДАНИЯ». Под объявлением уже выстроилась очередь граждан, желавших получить разъяснение о сроках его действия. Норма выдавала им бланки: на каждом требовалось указать, с какого момента человек считает себя ожидающим.

Сбой появился ближе к десяти, но к Путешественнику не подошел. Поставил на свой стол коробку с неисправными кабелями, открыл журнал технических работ и какое-то время делал вид, что действительно собирается их описывать. Изредка он поднимал голову в сторону Нормы — Путешественник заметил это еще до того, как Сбой встретился с ним взглядом.

В обед Сбой оказался рядом с ним у автомата с водой.

— Я видел документы. Память обещала показать их тебе и Мере, — сказал Путешественник.

— Покажет после работы. Адрес места сегодняшней встречи тебе передадут.

Автомат выдал стакан, но не воду. Сбой нажал кнопку еще раз. На экране появилось: «ВЫ ПОВТОРНО ВЫБРАЛИ ВОДУ. ПОДТВЕРДИТЕ, ЧТО ПРЕДЫДУЩИЙ ВЫБОР БЫЛ СДЕЛАН ОСОЗНАННО». Вода наконец появилась. Сбой наполнил стакан и, не выпив ни глотка, вылил половину в раковину. Автомат поблагодарил его за разумное потребление.

— Квота сказала не подключаться к старой линии три дня, — напомнил Путешественник.

— Я знаю. Адаптер лежит там, где его никто не станет искать без соответствующего разрешения.

Сбой вернулся в технический сектор, оставив Путешественника наедине с автоматом и вопросами, на которые не было ответов.

Ближе к концу рабочего дня на обороте одного из служебных листов Путешественник обнаружил карандашную запись: «17:20. Кафе у бывшей конторы переучета городского имущества». Никаких имен в записке не было. Он перевернул лист: на лицевой стороне находилось заявление гражданина о том, что ему по ошибке прислали уведомление об отсутствии ошибки.

Кафе оказалось небольшим заведением в двух кварталах от Управления. Бывшая контора переучета занимала соседнее помещение и давно не работала, но старая вывеска все еще висела над входом. Когда Путешественник зашел, все остальные уже собрались: Память разливала всем чай, Мера рассматривала бумажное меню, на котором все цены были закрыты наклейками «УТОЧНЯЕТСЯ», Сбой задумчиво смотрел в окно.

— Хорошо, что все пришли, — сказала Мера, отложив меню.

Сбой протянул руку к папке Памяти.

— Показывай.

— Сначала договоримся, что именно написано в документах, — ответила она.

— Я умею читать.

— Ты умеешь соединять прочитанное с тем, чего там нет. Именно поэтому я хочу договориться заранее.

Память разложила на столе две копии так, чтобы их могли видеть все четверо. Первую — ведомость восьмилетней давности с именем Порядок без номера — она положила чуть в стороне. Вторую, с идентификатором 0-00-001, подвинула к Мере. На ней значился Центральный вокзал, статус «ПЕРЕМЕЩЕН» и маршрут «ПУТЬ 0».

Мера прочитала документ и задумалась.

— Это не пассажирская карточка.

— Никто и не говорит, что пассажирская, — сказала Память.

— Здесь нет даты отправления, номера состава, станции назначения.

— Он работал на вокзале, — напомнил Путешественник.

— В карточке так написано, — поправила Память.

Сбой потер переносицу.

— И что? Сотрудника вокзала могли перевести в другой сектор. Путь 0 мог быть не маршрутом, а служебным обозначением участка вокзала.

— Участка вокзала, название которого совпадает с надписью на моем билете, — сказал Путешественник.

— Именно поэтому мне и не нравится это совпадение.

Память посмотрела на него.

— А может, ты не любишь совпадения, которые не можешь объяснить?

— Я не люблю совпадения, которые начинают считать объяснением.

Мера не участвовала в споре. Она положила рядом свои листы: несколько распечаток с таблицами, где в правом столбце стояли только даты, интервалы времени и буквенно-цифровые обозначения.

— Это не доказательство, — сказала она. — Но это повод проверить.

Путешественник наклонился к листам и не увидел ничего похожего на расписание поездов.

— Что это?

— Когда мы искали старую линию, я записала время, когда Министерство обычно открывает внешний канал. После вмешательства неизвестного в наше последнее подключение решила посмотреть, происходило ли в то же время что-нибудь необычное на вокзале.

— И? — нетерпеливо спросил Сбой.

— В день нашего последнего подключения на вокзале с 22:41 до 23:00 отключали табло и закрывали боковой вход из-за технических работ. Я сравнила другие выходы Министерства во внешнюю сеть с открытыми объявлениями вокзала и нашла еще несколько таких совпадений. — Она указала на отмеченные строки. — Через три дня это повторится: короткое окно внешней связи снова приходится на те же девятнадцать минут технических работ на вокзале. Этот промежуток я для себя назвала техническим перерывом. Больше из открытых уведомлений ничего не узнать.

Сбой перестал смотреть в окно.

— Покажи остальные совпадения.

Мера подвинула лист. Он сравнил записи и впервые за вечер не ответил сразу.

— Ты уверена, что это не плановая проверка электропитания?

— Нет. Поэтому нам нужен вокзал.

Память убрала документы в папку, прежде чем кто-либо успел попросить подержать их еще немного.

— Нам нужна не догадка о вокзале, — сказала она. — Нам нужно понять, что там происходит и почему в архивной карточке семилетней давности указан Путь 0.

Путешественник еще раз посмотрел на выделенный Мерой интервал.

— А если за эти несколько минут подключения мы ничего не найдем?

— Тогда придется ждать следующего совпадения, — ответила Мера.

— А когда он будет?

Она убрала лист.

— Вот это я не смогла выяснить.

Когда они вышли из кафе, уже стемнело. Мера ушла первой, а Сбой и Память задержались у входа, продолжая спорить о том, где безопаснее хранить архивную папку.

— Уверена только в том, что она окажется не в том месте, куда ты собираешься ее спрятать, — ответила Память.

— Можно хотя бы иногда воспринимать мою профессию серьезно?

— Именно поэтому я не отдаю тебе бумажные документы.

Они разошлись. Путешественник остался на углу, наблюдая за светофором, который слишком долго обещал разрешить переход. Девятнадцать минут. Мера нашла закономерность, Память — старый документ. Этого было достаточно, чтобы продолжать проверку, но слишком мало, чтобы считать Путь 0 найденным. И все же он не мог избавиться от ощущения, что ответы находились где-то рядом, внутри знакомого вокзального здания. Семь лет назад там значился другой Порядок. Несколько недель назад он сам вышел на площадь перед вокзалом. Между этими событиями умещалась жизнь, о которой ему, возможно, никогда не позволят узнать. На экране светофора появилось: «ПЕРЕХОД БЕЗ ПОДТВЕРЖДЕННОЙ НЕОБХОДИМОСТИ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ». Путешественник перешел улицу.

Утром следующего дня город сообщил о начале Недели открытых транспортных услуг. На остановках появились плакаты: «ТРАНСПОРТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ОТКРЫТА. ДОСТУПНОСТЬ ТРАНСПОРТА УТОЧНЯЕТСЯ». У входа в Управление раздавали дополнительные талончики на получение разъяснений, почему некоторые маршруты временно исключены из перечня доступных.

Путешественник задержался возле одного из плакатов: на схематической карте особенно ярко выделялся Центральный вокзал. От него расходились толстые линии, обрывавшиеся у края изображения. Под картой находилась надпись: «ДЛЯ ВАШЕГО УДОБСТВА ПРЕДСТАВЛЕНЫ ТОЛЬКО ДОСТУПНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ». Он поискал легенду — та советовала не делать выводов об отсутствующих маршрутах на основании их отсутствия.

Норма заметила, что он заинтересован плакатом.

— Вы опаздываете к рабочему месту, — сказала она.

— Я расширяю транспортную грамотность.

— Для этого предусмотрен отдельный период.

— Когда?

— После завершения текущего.

Путешественник подумал о том, что впервые за все время знакомства она не предложила ему заполнить какую-нибудь форму. Возможно, даже такая доброжелательность в Заперти требовала предварительного уведомления.

После работы он направился в то самое кафе напротив Центрального вокзала, где в первый день познакомился с Тишиной. Там почти ничего не изменилось. На стекле у входа висела табличка с часами работы, поверх которых кто-то наклеил листок: «ВРЕМЯ МОЖЕТ БЫТЬ СКОРРЕКТИРОВАНО БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ ЧАСОВ». Внутри пахло кофе, теплым хлебом и мокрыми пальто. У окна сидели двое мужчин в форме железнодорожной службы. Они говорили о какой-то проверке оборудования и громко возмущались тем, что их обязали проверять не только исправные устройства, но и отсутствие неисправностей в тех, которые давно отключены.

Тишина сидела возле окна и заметила Путешественника раньше, чем он ее.

— Опять без багажа, — сказала она.

— Я теперь почти местный.

— Не спеши. Вряд ли это то, чего ты действительно хочешь.

Некоторое время он молча смотрел через окно на вокзал — с его места хорошо просматривался центральный вход с часами.

— У тебя вопросы, — сказала Тишина.

— Это настолько заметно?

— Ты сел напротив, а смотришь только на вокзал.

Официант принес чай, и Путешественник сделал глоток.

— Я хочу спросить про Путь 0. Он указан в моем билете и в архивной карточке семилетней давности другого Порядка.

— Значит, у тебя теперь два упоминания Пути 0 вместо одного.

— Ты знала о нем?

— О названии или о том, что под ним скрывается?

Путешественник не сразу ответил. Между столиками прошла женщина с корзиной чистых ложек. Тишина дождалась, пока та уйдет в подсобку.

— Давай начнем с названия, — сказал он.

Тишина взяла чашку и недолго вглядывалась в окно.

— Несколько раз я видела, как вечером закрывали боковой вход. Причины на табличках каждый раз были разные: проверка освещения, технические работы, переучет оборудования. Охрана пропускала внутрь только тех, кого ждала.

— И что происходило внутри?

— Если бы я знала, мне не пришлось бы столько времени рассматривать вокзал из кафе.

Путешественник невольно улыбнулся и почувствовал разочарование. Он надеялся услышать что-то более определенное, но Тишина могла рассказать лишь то, что видела сама. Она заметила это.

— Когда ты впервые оказался здесь, то спрашивал, какой поезд уезжает из города. Теперь спрашиваешь про Путь 0. Тебе нужно понять, как сюда попадают или как отсюда уезжают?

Он хотел выбраться, но покинуть Заперти, так и не разобравшись, как он сюда прибыл, теперь казалось почти невозможным.

— Ты веришь, что отсюда можно уехать?

— Для этого я и продолжаю приходить сюда. Но за три года я ни разу не слышала, чтобы объявляли Путь 0. Если он и существует, то вряд ли стоит его искать на общем табло.

Путешественник допил чай и собрался уходить.

— Еще кое-что, — окликнула его Тишина. — Не думай, что семь лет назад здесь обязательно происходило то же самое, что происходит сейчас. У городов тоже меняется порядок жизни. Иногда вместе с названиями людей.

Утром следующего рабочего периода на его стол легла небольшая пачка заявлений о несоответствии личных данных. Люди жаловались, что в одних ведомствах их возраст указывался правильно, в других — на год меньше, а у одного гражданина система решила, что его имя слишком похоже на название организации и временно перевела его в категорию юридических лиц. Последний не смог воспользоваться городской поликлиникой: организациям медицинская помощь не предоставлялась. Одно из заявлений касалось неверно указанного места первичной регистрации. Путешественник задержал взгляд на формулировке: в его собственной учетной записи таким местом значился Центральный вокзал.

— Норма, — сказал он.

— Да? — ответила она, не поднимая головы.

— Если в моей учетной записи местом первичной регистрации указан Центральный вокзал, а транспортная служба не найдет сведений о моем прибытии, это будет считаться расхождением?

Норма отложила карандаш и подняла глаза.

— Только после того, как транспортная служба официально это подтвердит.

— А потом?

— Потом появится основание для межведомственной сверки.

Слова прозвучали настолько буднично, будто речь шла о чужой опечатке. Она работала с его заявлением, видела его учетную карточку и, вероятно, знала значительно больше, чем говорила. Но теперь ее осведомленность показалась ему отдельным документом, доступ к которому он так и не получил.

— Что нужно для сверки?

— Два документа, — сказала Норма. — Выписка из Вашего профиля с местом первичной регистрации и официальный ответ транспортной службы.

— Если она сообщит, что сведений о моем прибытии нет?

— Тогда у двух ведомств будут разные сведения об одном событии. Именно это и сверяют.

— То есть сначала два ведомства должны официально не согласиться друг с другом.

— Если Вам так проще сформулировать.

— Заявитель должен присутствовать?

— Зависит от того, что нужно сверить. Если речь идет о месте первичной регистрации, то заявитель должен присутствовать лично. Самостоятельно проходить в служебную зону не стоит — это может осложнить доступ к процедуре.

— Значит, если вокзал не подтверждает мое прибытие, мне придется туда прийти?

— После подачи обращения Вам предложат время, — ответила Норма и вернулась к работе.

Путешественник не торопился прекращать диалог.

— Эти заявления случайно оказались у меня?

— Их распределила система. В соответствии с Вашим рабочим профилем.

У третьего окна загорелось табло с номером. Норма собрала лежавшие перед ней бумаги и направилась туда. А у Путешественника, возможно, появился официальный способ приблизиться к той части вокзала, куда просто так его не пустили бы. И чем законнее выглядел этот путь, тем сильнее он его настораживал.

После обеда он запросил выписку из собственного профиля. Место первичной регистрации значилось прежнее: Центральный вокзал. Под ним находилось поле «Основание прибытия». Оно было пустым, но рядом стояла отметка, что отсутствие основания не препятствует признанию факта регистрации. Путешественник распечатал выписку и несколько минут держал ее перед собой. Бумага пахла горячим тонером. В строке «Заявитель» стоял Порядок 0-17-314. Его настоящее имя отсутствовало. На этом уровне система была последовательна.

Затем он открыл публичный раздел транспортных услуг и запросил сведения о регистрации пассажира с этим учетным идентификатором. Ответ пришел быстро: «СВЕДЕНИЯ О ПАССАЖИРСКОМ ПРИБЫТИИ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ». Следом система поясняла, что отсутствие данных не является доказательством отсутствия события. Под пояснением предлагалось оценить его ясность. Путешественник сохранил ответ в служебных материалах и, после недолгих колебаний, распечатал его тоже.

Получилось две бумаги. Одна утверждала, что он зарегистрирован на вокзале. Другая не находила сведений о том, что он туда прибыл. Между ними он провел уже несколько недель своей жизни.

Вечером у него состоялся короткий разговор со Сбоем, когда они встретились возле служебного выхода.

— Вчера я виделся с Тишиной в кафе напротив вокзала, — сказал Путешественник.

Сбой озадаченно посмотрел на него.

— Что она сказала?

— Она рассказала, что за последние три года несколько раз видела, как закрывали боковой вход и пропускали людей только по спискам.

Путешественник пересказал разговор с Тишиной.

— Если она видела это сама, уже лучше, — сказал Сбой. — Можно сопоставить ее наблюдения с тем, что нашла Мера.

Путешественник показал две распечатки и объяснил процедуру межведомственной сверки. При упоминании Нормы Сбой напрягся и пристально посмотрел на него.

— Ты не допускаешь, что Норма специально подводит тебя к этим решениям? Сначала закрытое заявление, теперь сверка.

Путешественник убрал бумаги.

— Допускаю. Но если в каждом ее ответе искать подвох, мы вообще не сможем пользоваться тем, что она нам показывает.

— Пользоваться можно. Главное — вовремя заметить, когда пользоваться начинают тобой.

Они стояли на ветру, пока охранник у служебного выхода не попросил определить, относятся ли они к категории сотрудников, уже завершивших рабочее присутствие, или собираются продлить его путем нахождения снаружи.

— Я хочу направить обращение о расхождении данных, — сказал Путешественник, когда они отошли.

— Не сегодня. Сначала Мера еще раз проверит время технического перерыва. У тебя уже есть две бумаги, которые спорят друг с другом; завтра вечером разберемся, как их использовать.