Монстр-Блок

Андрей Белогорцев

Монстр-Блок

Партия 1. Школьная парта

В три года ребёнок тянется к мячу. В семь лет включает пультом волейбольный матч. В десять лет поступает в спортивную школу. В семнадцать лет его забирают в академию. В восемнадцать ребёнка переименовывают в игрока, а его жизнь начинает принадлежать тренеру. В двадцать три волейбол и становится жизнью.

Так мне казалось, всё и происходит. Но со мной – не произошло.

1.1

Из окна, подоконник которого измалёван ручкой и корректором, дул тёплый весенний ветер. Сквозняк получался из-за открытой двери. Эсгэшка, так мы называли нашу классуху, вышла, и все стояли на ушах. В мою белую, выглаженную мамой рубашку, прилетело несколько жёванных бумажек, в спину тыкали ручкой, сосед по парте рисовал в дневнике. В класс зашли двое рабочих. Наступила тишина. Когда рабочие проходили мимо наших рядов, я, как и остальные ребята, встал со своего места и попытался заглянуть им за плечо. На фоне бледных деревянных столов они перетаскивали красно-зелёную парту с красочными фотографиями и какими-то надписями. Я сразу понял: эта парта – особенная. Мы провожали рабочих взглядом и думали о том, кто же за этой партой будет сидеть.

– Минуточку внимания, – сказала классуха. – Сегодня к нам пришёл гость, игрок волейбольного клуба «Металлург» Иван Алексеевич Треухин, почётный выпускник нашей школы. Он расскажет вам о том, каково это – быть спортсменом.

Эсгэшка кивнула в сторону коридора. Сначала в класс зашла взъерошенная короткая стрижка, затем появилась шея, плечи, и, наконец, всё остальное туловище. Когда мужчина выпрямился, его бородатое лицо загородило часы над дверным проходом. Великан прошёл к доске как ни в чём не бывало, как будто пригибаться и кланяться перед каждой дверью было обычным делом. Он начал что-то рассказывать, а я смотрел на этого гиганта, как Гарри Поттер смотрел на Хагрида. Его пальцы были длинными и немного кривыми; они не соприкасались, а находились немного на расстоянии друг от друга, образовывая черпак, в который можно было поместить небольшую салатницу или что-нибудь круглое, например, мячик. Его взгляд был устремлён в конец класса; он смотрел на нас сверху вниз, и создавалось впечатление, что между нами есть преграда, из-за которой он выглядывает.

У меня пересохло в горле; я поперхнулся, а когда поднял голову – увидел, что великан смотрел прямо на меня. Я задержал дыхание, чтобы остановить кашель, но не получилось. Вместо этого я смотрел ему в глаза и кряхтел. Он был спокойным и уверенным – я же суетился и не знал, как правильно себя вести; его движения были естественными – я же позорился со своим кашлем; он был высоким и широкоплечим – я стоял в самом конце шеренги на физкультуре.

Мы были такими разными.

Тогда я решил во что бы то ни стало стать таким же, как он. Но пока высоченные мужики летали над сеткой, я сидел на уроке в этой глуповатой рубашке и слушал про десятичные дроби.

Звонок на перемену, и я первым подбежал к новой парте. Заголовок: «Волейбольному клубу "Металлург" исполняется 50 лет со дня основания». Дальше: «За это время он выиграл… Текущий состав клуба…» и три абзаца истории клуба, которые я тоже пропустил. Слева же были фотографии. Мне запомнилась только одна: над сеткой подняты две руки с замотанными пальцами, и в одну из ладоней попадает жёлто-синий мяч.

На физре я подошёл к волейбольной сетке и вытянул руки. Даже когда подпрыгнул, не смог дотянуться до верхнего края. Мне проще было пройти под сеткой, чем увидеть противоположную сторону поля сверху. Тогда я отошёл на пару шагов и взглянул на эту недосягаемую высоту. И я увидел (верю, что увидел!) Ивана Алексеевича, который в прыжке смотрел на меня с той стороны площадки тем уверенным и спокойным взглядом, с которым я столкнулся в классе. Руки его были вытянуты над сеткой так высоко, что переходили на мою сторону площадки. Он казался мне таким громадным, будто это был не обычный человек, а Халк.

В раздевалке меня дёрнул одноклассник:

– Помнишь длинного, что к нам на прошлом уроке заходил? Я его фотку на парте нашёл, теперь он не только бородатый, но и хвостатый, ха-ха!

– Ты что, парту испортил?!

– Парта и парта, жалко, что ли? Вся школа в них.

Я толкнул его в плечо. Дальше он говорил уже не таким весёлым голосом.

– Ты чего? Типа защитничек? За всех бомжей с улицы, чьи фотки у нас в классе, теперь бить будешь? Давай, ударь меня!

И я ударил. На шум драки пришёл физрук, который притащил нас к Эсгэшке. Она, конечно, не слушала, что произошло, только рассадила: того тупорылого на первую парту, поближе к учителю, а меня – в самый конец, за волейбольную парту.

Окружающий мир, история или литература, мне было без разницы. Эти сорок пять минут я находился на стадионе. Болельщики встают и опускаются, как будто идёт волна. А я демонстративно подхожу к сетке, подпрыгиваю и перекидываю поднятые руки так, что верхушка сетки оказывается где-то на уровне подмышек. Зал заливается аплодисментами, каждый из них скандирует моё имя: «Же-ня! Же-ня! Же-ня!»…

– Женя! - это была классуха. - Ты домой идти собираешься?

* * *

В машине меня уже ждала мама. Дома я полез на ютуб: смотреть первые попавшиеся волейбольные игры, в которых пока ничего не понимал. Шесть игроков с одной стороны, шесть с другой. Одни пониже, другие повыше. И тут увидел то, что стало для меня «волейболом». Два человека встали у сетки вплотную друг к другу и приготовились стать стеной из рук, чтобы не дать мячу пройти. Ух ты! Мяч полетел не к краю площадки, а прямо по центру. Блок в растерянности! Бей, куда хочешь! Тогда один из игроков подпрыгнул, вытянул свои длиннющие руки и в одиночку отразил удар! Мяч улетел от вытянутых рук в поле соперника, как будто молотком заколотили гвоздь. Стадион взревел, заморгали прожектора, и комментатор крикнул «Монстр-р-р блок!». Болельщики подскочили, вытянув руки вперёд, и начали качать влево и вправо, как будто передразнивали лошка-нападающего. А комментатор в это время все повторял: «Монстр-блок, монстр-блок, монстр, монстр, монстр-блок!». Камера показала со спины довольного волейболиста, которого обнимали товарищи по команде. Наверное каждый, кто был в этот момент на стадионе, хотел бы оказаться на месте этого игрока. Я-то уж точно!

Я ждал, когда приедет с работы папа, чтобы рассказать им с мамой про Ивана Алексеевича, про парту, драку и волейбол. Может быть, прямо сейчас он проезжает мимо «Шарика» – так мы называем стадион Металлурга из-за круглой формы. Меня водили туда пару раз родители, но мы сидели на последних рядах, да и было это уже давно. Около стадиона всегда была пробка, мы долго не могли припарковаться, а в машине меня всегда укачивало, за игрой я не следил. Да и в целом волейболом не так интересовался.

Волейбол – не самый зрелищный вид спорта, мне так папа говорит. Мы иногда ходили всей семьёй смотреть волейбол, садились на задние ряды и ничего не было видно. Но одно дело, когда смотришь волейбол издалека, и совсем другое, когда видишь волейболиста вблизи! Вот встретишь его в обычной жизни, и ведь никто не будет гадать, кто он? Инженер? Учитель? Сварщик? Одного вида хватает, чтоб понять: он – волейболист!

Разбудила меня мама. Оказывается, я так и заснул в мятой рубашке и с планшетом в руках, а она незаметно переложила меня на кровать. Мы опаздывали, но каждый раз, когда я хотел рассказать про вчерашний день, мне говорили: «ешь быстрей!». Мне всунули портфель в одну руку, тёмно-синий пиджак в другую, и выгнали в машину.

В школу я шёл с удовольствием. Чтобы стать спортсменом, надо вести себя, как спортсмен. А спортсмены что делают? Добиваются своей цели! Моей целью на сегодня стало просидеть за особенной партой весь день, чтобы лучше изучить волейбольную команду своего города. Пришёл в класс прямо перед звонком, и сразу же сел на своё новое место. Правда, во время переклички произошёл косяк. Эсгэшка передвигала линейку по фамилиям из журнала и смотрела на ребят. Все были на своих местах. И только когда линейка дошла до меня, парта оказалась наполовину пустой.

– Женя… Женя опаздывает, что ли?

– Я тут!

– Ты чего не на своём месте? Быстро пересел!

– Светлана Григорьна, а можно…

– Быстро, говорю! А теперь о контрольной работе.

Пересадила, ещё и контрошу втюхала. Этот урок, наверное, лучше отсидеть с соседом, будет у кого списать. Но дальше! В прошлый раз я оказался за партой после драки. Что же получается, теперь это парта для хулиганов? Ну и пожалуйста. Как говорится, вижу цель, иду к цели. Тем более, что я не хулиган, да и контрольную напишу на пятёрку. Просто повеселюсь немного.

Тырим из столовки сахар, размешиваем в горячей воде и окунаем туда тряпочку. Главное – с дежурными договориться.

– Открываем тетрадочки, записываем тему урока.

Эсгэшка подошла к доске. Попыталась записать тему – а нифига! Доска как была зелёной, так и осталась.

– Так. А ну признавайтесь, кто натёр доску сиропом?

Класс дружно засмеялся, да так громко, чтобы подольше успокаивали, и оставалось меньше времени на урок. А я смеялся двойне громко, потому что мой план вот-вот должен сработать.

– Тишину поймали! Кто сегодня дежурный?

Сквозь хохот меня моментально сдали:

– Женя, Женя! Сам вызвался!

– Хулиганьё! - сказала и постучала длинными ноготками по столу классуха. - Бери ведро и иди за нормальной водой. И портфель свой забери, до конца урока будешь сидеть один в конце класса.

Я еле сдержал улыбку, пока шёл до двери! Стоило мне только выйти с ведром в коридор, как подпрыгнул и крикнул «есс». Мне не трудно ещё раз вытереть доску, тем более, за такую награду.

И вот я, наказанный, но такой довольный, сижу за новой партой. Хвостатый Иван Алексеевич, фотка с руками, красно-зелёные цвета. Всё казалось мне таким близким, таким родным! Этот урок я решил посвятить изучению достижений команды, которые были перечислены справа от фоток, и которые я благополучно пропустил вчера.

Достаю из портфеля планшет. «Восьмикратный чемпион России». Тут вроде бы всё понятно, команды со всей России, один победитель. «Победитель Лиги чемпионов»? Пишут, что это турнир, в котором участвуют лучшие команды со всей Европы. Ничего себе достижение! Игры проходили в два этапа: дома и в гостях. Поверить не могу, что несколько нет назад в наш маленький город приезжали команды из Италии, Германии, Польши… А я удивлялся, откуда пробки такие перед стадионом. Но и это ещё не всё, «Металлург» был «победителем Чемпионата мира по волейболу среди клубных команд»! Что же выходит, наша команда одна из лучших в мире, а я узнаю об этом только сейчас? «...большую роль в достижениях Металлурга сыграла академия. Наши тренеры работают с тремя направлениями: младший, средний и старший возрасты в зависимости от уровня подготовки ребёнка».

Что ещё тебе нужно? Чёрным по красно-зелёному написано: а-ка-де-ми-я. Меня научат. Надо скорее прийти домой и попросить родителей отдать меня в волейбольную школу.

Звонок! На следующем уроке надо изучить игроков. Меня попросили вернуться за свою парту, как теперь пересесть обратно?

Из шариковой ручки легко сделать трубочку. Отрываю черновик, жую бумажку вкуса чернильных хлебцев и языком проталкиваю в трубочку. Кто там в меня вчера плевался, а ну держись!

– Женя! - окликает меня классуха. - Опять ты! Что с тобой случилось, кто тебя ужалил?! Сил моих больше нет, давай сюда дневник.

– Светлана Григорьна!

– Дневник, говорю! Буду писать маме. И просить завтра прийти вместе с тобой в школу.

Делать больше нечего. Под выкрики «доплевался!», «лошара!», «защитничек, мамку позови!» тащу дневник Эсгэшке, и весь класс ждёт, пока она напишет письмо счастья.

Дома папа всыпал ремня. Мама долго ругалась, но была совсем не против волейбольной секции. Правда, после того как согласилась, она отошла на кухню, кому-то позвонила, и сказала, что сейчас это невозможно: набор будет только с сентября, и несколько оставшихся месяцев до конца пятого класса плюс всё лето мне нужно было ждать. Я это воспринял спокойно, будет время подготовиться, чтобы потом показать себя.

На следующий день приехали в школу вместе с мамой. Мы шутили, смеялись, я совершенно не чувствовал, что вообще-то сейчас меня будут ругать, может, даже поведут к директору. Эсгэшка выглядела мрачной. Не поздоровалась со мной, только с мамой. Лицо мамы тоже изменилось, стало как будто серьёзнее. Меня попросили выйти из кабинета. Ни криков, ни самого разговора я не слышал, как ни пытался подслушать, я абсолютно не понимал, что происходит внутри. Уже не хотелось улыбаться.

А когда меня снова пригласили в класс, то увидел, что волейбольная парта стояла не последней, а второй в ряду у окна. Мне разрешили сидеть за ней до конца учебного года с условием, что я улучшу свои оценки. Собственно, так и получилось: в итоговой колонке дневника была только одна четвёрка по информатике – а это значит, что уже со следующего года я смогу играть в волейбол.

1.2

Прислонившись к окну рукой, я читал вывески новых магазинов, бегал глазами от одной новой многоэтажки к другой, изучал новые повороты и лежачих полицейских, на которых неожиданно подпрыгивала машина. Всё было новым. И это новое для меня только начиналось: я первый раз встречусь со своим тренером, первый раз увижу своих друзей по команде, первый раз в жизни буду играть в волейбол по-настоящему. Говорю «по-настоящему», потому что всё лето папа учил меня играть в волейбол. Я уже умел отбивать мячи сверху и снизу, иногда получалось подавать, да и мяч всё чаще летел не в сторону, а папе в руки. Я был готов к тому, чтобы начать заниматься волейболом и играть не хуже остальных.

– Чего насупился, волнуешься? – я увидел мамины глаза в зеркале заднего вида.

– Я не волнуюсь!

– А, поняла, это ты так сосредоточился. Смотри, мы уже подъезжаем.

Подъезжаем! Уже скоро я смогу войти в этот здоровенный волейбольный зал, с его трибунами, высоченными потолками, почти рыболовной сеткой с обеих сторон площадок – их вывешивают, чтобы мячи не улетали каждый раз на трибуны. Мне выдадут красивую форму клуба, специальные кроссовки… Интересно, какой у меня будет номер?

Мама снова посмотрела на меня в зеркале.

– Я, кстати, тут училась в своей молодости. Школа совсем не изменилась с того времени.

Впереди было двухэтажное здание с шариками, которые так и не сняли с первого сентября, и вывеской «Добро пожаловать!»

Так значит, вместо стадиона академии я буду играть в какой-то левой секции 42-й школы?.. Живот скрутило, я вжался в сиденье и снова посмотрел в боковое окно.

– Футболку, шорты положила, кроссовки положила, водичка, полотенце на месте. Пошли? – она открыла заднюю дверь. – Всё хорошо?

– Да, просто укачало.

В фойе пахло краской. Потолок трескался. Лампочки мигали, а какие-то и вовсе не работали. Коридор налево и кодидор направо, лестница наверх и еще две вниз, хотя мы и так находились на первом этаже. Меня повели как раз вниз, в подвал. В конце коридора открытая дверь и синий пол с жёлтыми линиями – спортивный зал. Эхом доносились стуки мячей о стену. Мама заглянула внутрь, и оттуда вышла светловолосая женщина, ростом примерно с маму. Женщина улыбнулась, поздоровалась со мной, спросила, как зовут.

– Женя, – ответила за меня мама.

А потом мама повернулась ко мне:

– Это Наталья Вячеславовна. Они вместе с Леонидом Геннадьевичем будут твоими тренерами.

Наталья Вячеславовна согнулась, положила руки на коленки, кивнула головой и, не переставая улыбаться, сказала:

– Беги, переодевайся, и приходи к нам! Раздевалка вот тут, за углом.

Белая школьная футболка и чёрные шорты – вот моя форма. Ну ничего! Нужно показать, что мой уровень выше остальных ребят и мне нужно перейти в настоящую академию. Наталья Вячеславовна ещё разговаривала с мамой. Когда я вышел из раздевалки, тренер положила мне руку на спину и повела в зал.

– Ребята, внимание! Это Женя, он новенький, теперь будет заниматься с нами. Давайте на три-четыре скажем «Привет, Женя»!

Около пятнадцати парней, которые до этого мотались по всему залу с мячами, скакалками и фишками, на секунду остановились, хором сказали «привет, Женя» и продолжили бегать, не обращая на меня внимания.

– Через пять минут начинаем. – Наталья Вячеславовна открыла дверь и вышла в коридор, в котором стояла мама. Мама смотрела на меня, улыбалась и подмигивала. Мне стало спокойней, я улыбнулся в ответ и пошёл к шведской стенке, которая стояла недалеко от входа.

На той стороне площадки образовалась кучка людей, и за их спинами я пытался разглядеть, что происходит. А смотрели они на парня со скакалкой. Он прыгал, иногда перепрыгивая сразу через два замаха, иногда крест-накрест, а потом и вовсе выбежал в сторону, продолжая прыгать на скакалке, приговаривая «А я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу…» Парни, которые стояли в кучке, побежали за ним, только без скакалок. Тоже мне, фанаты.

– Это Никита, он у нас звезда. – Ко мне подошёл полненький парень. – А меня все зовут «Картохой». Говорят, я бегаю как мешок с картошкой. Вообще я Максим, но мне не обидно, я люблю картошку. Ты Женя, да? Будем дружить?

Я кивнул, зачем-то дважды. В зал зашла Наталья Вячеславовна и похлопала в ладоши, после чего крикнула «Строимся». А затем подошла ко мне, снова нагнулась:

– Ты уже подружился с Максимом? Как хорошо, сегодня будете в паре заниматься.

Максим это тоже слышал. Он смотрел на меня так радостно, как дворняжка, которая ждёт косточку. Но Макс вроде приятный парень!

Наталья Вячеславовна попросила встать самым последним. Подумал, что это из-за того, что я новенький. Я выглянул посмотреть на шеренгу. Оказалось, что мы выстраивались по росту, а я был самым низким. Парень справа от меня выше чуть ли не на целую ладошку, хотя может, так казалось из-за его причёски. Максим тоже был ближе к концу, но я его не увидел сразу. Кто же был самым высоким?

По команде мы развернулись направо и побежали. Во главе нашей змейки бежал, иногда оборачиваясь и разговаривая, Никита. Тот самый выпендрёжник со скакалкой. Мне хотелось быть первым вместо него, но, когда я хотел кого-то обогнать, мне выставляли руку и говорили бежать друг за другом.

Беговые упражнения закончились. Наталья Вячеславовна просила разойтись по всему залу равномерно, но большинство ребят были рядом с Никитой. Даже те, кто стояли немного подальше, развернулись в его сторону. Не понимаю, он как-то по-другому разминается, что все на него смотрят, или что? А он при этом ещё и кривляется, болтает постоянно, отвлекается. Клоун. Просто клоун!

Наконец, нам раздали мячи. Максим встал в пару со мной, мы кидали мяч одной рукой, двумя. Движения Максима казались мне неуклюжими, медленными, не волейбольными. Интересно, он играет так же? Если да, то мне точно нужно в академию!

Я подошёл к тренеру.

– Наталья Вячеславовна, а мы скоро будем играть?

– Женечка, играть мы будем попозже.

– А можно сейчас?

– Нет, нельзя. Сегодня у нас тоже будет много всего интересного. Заканчивай разминаться, а я пока схожу за билбордом.

Она ушла в кабинет в конце спортивного зала, а мы с Максимом ещё немного покидали мячи. Наталья Вячеславовна попросила взять маты и собраться вокруг неё. Ребята побежали в тот же кабинет, я за ними. Вошёл и замер: чего там только не было! Вся стена увешана медалями и кубками. «Чемпионат области», «Первенство России», какие-то благотворительные турниры. На фотографиях разные команды в разных цветах, в основном мальчишки и девчонки моего возраста. А рядом с ними – Наталья Вячеславовна и какой-то высоченный мужик в солнцезащитных очках. Какая же она низкая по сравнению с ним! Хотя она одного роста с мамой, а мама у меня не такая уж и низкая.

Меня кто-то толкнул сзади.

– У прохода не стой!

И другой голос:

– Опять теория…

Я взял мат, пошёл к тренеру.

Наталья Вячеславовна стояла посреди зала с большой белой доской, на которой нарисована волейбольная площадка. На одной половине «площадки» шесть красных кругленьких магнитиков, в руке маркер.

– Давайте, давайте, усаживайтесь побыстрее! – подгоняла Наталья Вячеславовна. – Никита, где твой мат, опять баловался всё это время? Вон, подсаживайся к Жене.

Он шмыгнул носом, посмотрел по сторонам, но не найдя рядом никого, с кем можно было бы поболтать, развернулся в сторону тренера и шлёпнулся на мат животом, чтобы можно было удобно лежать. Парни слева и справа тоже легли на мат, как и Никита. Я же сидел. Не буду плясать под его дудку!

– Кто лёг, а ну не разваливайтесь, сядьте на мат! Если не удобно сидеть, подогните под себя ноги, но не лежите. – Наталья Вячеславовна посмотрела на Никиту, нахмурила брови и погрозила пальцем.

«Так тебе и надо, - подумал я. - Один-ноль в мою пользу».

Никита и компания нехотя сели, а Наталья Вячеславовна начала рассказывать про то, как играть в волейбол. Шесть игроков на площадке, три касания на команду, это я всё знаю. А вот дальше…

– В волейболе, есть роли игроков, или по-другому, амплуа. Сегодня расскажу только про две позиции: это связующий и диагональный. Связующий всегда стоит под сеткой посередине. Именно от него будет зависеть, кому достанется мяч и с какой зоны пойдет атака. Почти всю игру он стоит спиной к сетке, чтобы видеть, кому отдавать пас. Если в оркестре есть дирижёр, то в волейболе это связующий. Такому человеку важно иметь хорошую технику, чтобы точно передать мяч.

Я посмотрел в сторону, чтобы найти человека, который всем своим видом покажет, что он связующий, но таких не оказалось. Все смотрели либо на тренера, либо в пол.

– Диагональный – самый сильный игрок в команде. Он не участвует в приёме, его задача забить как можно больше мячей. Его удары всегда мощные и сильные, именно диагональные зарабатывают больше всего очков за матч.

И вот тут все зашевелились, запрыгали, как будто в школе прозвенел звонок с урока. Как чайки: «это я! Нет, я! Вообще-то я! Я самый сильный, я, я!»

Меня толкнули вбок. Это был Никита.

– Новенький, а ты на какой позиции хочешь играть? – спросил он шёпотом.

– Я???

Как бы ему ответить, что я не знаю. Если признаюсь, то подумает, что я слабый! А я не слабый. Вспомнил фотографию на парте, как две руки над сеткой блокируют мяч. Тогда я поднял руку и выкрикнул:

– А кто делает «монстр-блок»?

В зале захихикали, как будто я рассказал анекдот. Стало неловко, но Наталья Вячеславовна ответила серьёзно.

– Монстр-блок, конечно, громко сказано, но в волейболе есть специальный человек, который стоит у сетки лицом и выпрыгивает двумя руками на мяч, чтобы тот не смог перелететь. Это «центральный блокирующий». Только приём называется не «монстр-блок», а просто «блок». Монстр-блок – это очень-очень хороший одиночный блок.

Никита снова меня толкнул.

– Центральный блокирующий, серьёзно? Ты же коротышка!

Видимо, наш разговор услышал тренер.

– Подождите делиться на позиции! Нам нужно тренировать все навыки. Обычно амплуа можно понять к шестнадцати-семнадцати годам, а вам всем по тринадцать. Каждый из вас будет пробовать себя на разных позициях, а мы будем немного подсказывать, у кого что лучше получается. Из лучших аспектов вашей игры и будет складываться амплуа. Правда, ещё важен рост, но это всё потом.

Наталья Вячеславовна рассказала про переходы, замены. Потом мы убрали маты и играли в салки, вышибалы, во что угодно, но только не в волейбол.

В раздевалке я не особо с кем общался, больше слушал то, что говорят остальные. Шума-то! Обсуждали позиции, кто где хочет играть, у кого сильнее удар.

Максим показал дорогу из школы на улицу. Говорю ему:

– Ну а ты-то на какой позиции хочешь играть?

– Не знаю. Хочу забивать мячи, много мячей!

Вот и все так. Большинство ребят мечтали о том, чтобы забить красивый мяч. Я же мечтал о том, чтобы не дать им это сделать.

– Жень, мне направо. Тебя мама заберёт? Я тогда на остановку пошёл.

Я протянул руку вперёд, чтобы пожать на прощание, а он уже стоял с раздвинутыми руками в стороны, чтобы обняться. Тогда я тоже вытянул руки в стороны, а Максим протянул руку вперёд. Неловко.

Меня ждала мама. Школа, домашняя работа, я думал только об одном: прийти на тренировку и показать Никите и всем остальным, насколько хорошо я играю.

1.3

Мама хотела пойти со мной, но я попросил её остаться в машине. Справлюсь. Дошёл до раздевалки, уже здоровался с парнями, хоть и не знал их имён, пришёл в зал. Натальи Вячеславовны не было, наверное, сидела в кабинете. Но из кабинета вышла не она, а мужик с солнечными очками на лысине.