У неё были твои глаза

— Я знаю, — сказал Власов. — Поэтому и еду к бывшей жене. Она в другом городе, я должен её увидеть, задать вопросы.

— Какие вопросы?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Например, откуда у Алисы зелёные глаза. У меня — карие. У Ларисы — серые. У наших родителей — тоже ни у кого нет зелёных. Я не биолог, но что-то здесь не сходится.

Анна не удивилась, не ахнула. Она просто кивнула, как кивают, когда слышат ожидаемое.

— Вы считаете, что Лариса могла скрывать правду о происхождении Алисы?

— Она может скрывать что угодно. Она вообще человек-секрет. Мы развелись, потому что я устал жить с женщиной, у которой всегда были недоговорки. Она не врала прямо — она просто недоговаривала. А недоговорки хуже лжи.

— И сейчас она недоговаривает о том, где была Алиса в последние дни?

— Я не знаю, что она недоговаривает. Потому что она вообще не говорит. Она позвонила только сегодня утром, хотя дочь пропала вчера днём.

Машина выехала на трассу. Город остался позади — сначала многоэтажки, потом частный сектор, потом поля. Власов ехал быстро, почти на пределе разрешённого, но в голове у него было ещё быстрее.

— Вы знаете, — сказала Анна после долгого молчания, — у меня была младшая сестра.

Власов покосился на неё.

— Была?

— Умерла. Когда мне было семь, ей было пять. Её убили. Тоже девочку. Тоже нашли в парке. Тоже смотрела в небо открытыми глазами.

Он не нашёлся что ответить. В зеркале заднего вида мелькнул указатель: до города, где ждала Лариса, оставалось пятьдесят километров.

— Поэтому я стала профилировщиком, — продолжала Анна. — Не из любви к науке. Из ненависти к тем, кто так и не был пойман. Убийцу моей сестры не нашли до сих пор. Мне тридцать пять, а я всё ещё помню её глаза. Голубые. Они были голубые, как у мамы.

— И вы думаете, что сейчас у вас есть шанс найти того, кто убивает других девочек?

— Я не думаю. Я знаю. Потому что тот, кто убил мою сестру, был аккуратен. Оставлял чистые тела, без следов борьбы. Подготовленные. Одетые в новую одежду. И всегда — глаза открыты. Я узнала почерк, когда увидела девочку в парке. Это он. Тот же самый. Через двадцать лет.

Власов почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику.

— Вы уверены?

— Уверена на девяносто процентов. Остальные десять — покажу после вскрытия.

Они замолчали. Каждый думал о своём. Власов — о том, что его дочь, возможно, стала целью маньяка, который охотится двадцать лет. Анна — о том, что наконец-то, через два десятилетия, ей выпал шанс встретиться с прошлым лицом к лицу. Или, точнее, глаза в глаза.

Глава 3. Ребус «Зеркало»

Гостиница «Прибой» оказалась двухэтажным зданием из серого кирпича, прилепившимся к автовокзалу. Власов заглушил двигатель, вышел из машины, огляделся. Городок был маленький, провинциальный — одно название от города. Ряды частных домов с покосившимися заборами, пара магазинов, церковь с облезлым куполом. И тишина. Даже собаки не лаяли.

— Почему она выбрала это место? — спросила Анна, выходя следом.

— Понятия не имею. Лариса никогда не объясняла своих решений. Говорила, что хочет сюрприз.

Он вошёл в холл, пропахший хлоркой и жареной картошкой. Администраторша — толстая женщина с пергидрольными волосами — подняла глаза от журнала.

— Вы к кому?

— Номер семнадцать, Лариса Власова, — Максим показал удостоверение. — Следственный комитет.

Женщина испуганно заморгала, но ничего не сказала, только махнула рукой в сторону лестницы.

Номер семнадцать находился в конце коридора. Власов постучал — тихо, потом громче. Дверь открылась не сразу. Лариса стояла на пороге — бледная, растрёпанная, в мятом халате. Ей было тридцать семь, но сейчас она выглядела на все пятьдесят. Под глазами залегли тени, губы потрескались, волосы висели сосульками.

— Приехал, — сказала она без удивления. — А это кто? — кивнула на Анну.

— Консультант. Анна Ветрова. Она поможет найти Алису.

Лариса хотела возразить, но не стала. Просто отошла в сторону, пропуская их внутрь.

Номер был маленький — две кровати, шкаф, стол, телевизор. На столе — детские рисунки. Алиса рисовала акварелью, оставляя после себя бумажный хаос. Власов подошёл, взял верхний рисунок. Девочка с зелёными глазами, похожая на Алису, держала за руку женщину с серыми глазами — Ларису. Подпись: «Мама и я».

— Когда она это нарисовала?

— Вчера утром, — Лариса села на кровать, обхватила себя руками. — За час до того, как ушла в магазин. Я сказала ей: «Порисуй, я скоро», и ушла. А когда вернулась…

— Ты закрыла её одну в номере?

— Она часто оставалась одна! Это не проблема, она самостоятельная девочка, у неё телефон, ключ от номера… — голос Ларисы сорвался. — Я не знала, что она выйдет. Она никогда не уходила без спроса.

Анна молча осматривала номер. Обвела взглядом кровати, шкаф, окно. Подошла к подоконнику, посмотрела на улицу. За окном была автостоянка и пустырь, заросший бурьяном.

— Окно не открыто, — заметила она. — Значит, вышла через дверь. Ключ был у неё. Никаких следов взлома, значит, ушла добровольно. С кем-то, кому доверяла.

— Или кто её заставил доверять, — добавил Власов.

Лариса вскинулась:

— Что значит «заставил»?!

Он не ответил. Вместо этого подошёл к шкафу, открыл дверцу. Внутри висела одежда для двоих — вещи Ларисы, платья, брюки, и детские куртки, джинсы. Всё аккуратно разложено.

— Что-нибудь пропало? — спросил он.

— Я не проверяла, — призналась Лариса. — Я в панике была.

— Проверьте сейчас.

Она встала, неверными руками начала перебирать вещи. Власов наблюдал. Руки Ларисы дрожали — не от холода, от страха. И от чего-то ещё. Может быть, от чувства вины.

— Куртки нет, — сказала она наконец. — Синей куртки, она её любила. И рюкзака — маленького, с единорогом. Телефон, конечно, тоже.

— Деньги?

— Я дала ей карманные деньги, тысячу рублей. Они были в рюкзаке.

Анна задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Если ушла с кем-то, кого знала, то могла взять вещи. Если похитили силой — рюкзак и куртка не нужны. Скорее всего, её пригласили куда-то, и она согласилась. Добровольно. Без паники.

— Или её обманули, — сказала Лариса. — Сказали, что я в больнице, что что-то срочное… она доверчивая.

— Вы знаете, с кем она могла уйти? — спросила Анна.

— Ни с кем. Мы здесь никого не знаем. Я специально выбрала этот город, чтобы никто не мешал. Чтобы побыть вдвоём с Алисой.

— Зачем? — Власов повернулся к бывшей жене. — Зачем надо было уезжать так далеко, чтобы побыть вдвоём? Вы могли остаться в городе, ездить в парк, в кино, на речку. Зачем этот захолустный отель?

Лариса отвела взгляд. Этот жест он знал слишком хорошо. Когда она не хотела говорить правду, она всегда смотрела в сторону — направо, в угол, под ноги.

— Лариса.

— Я не хотела, чтобы ты знал, где мы, — выдохнула она. — Ты бы приезжал, путал планы. Отвлекал. А я хотела, чтобы только мы с Алисой.

— Ты два года меня не пускала дальше школьной раздевалки. И вдруг испугалась, что я буду мешать? Не ври.

Она молчала. Анна стояла в стороне, не вмешиваясь, но её серые глаза — вернее, их направление — были устремлены на Ларису.

— Я получила угрозы, — сказала Лариса после долгой паузы. — В интернете. Кто-то писал, что… что Алиса не моя дочь. Что я должна вернуть её настоящей матери. Что если не верну, то…

— То что? — Власов шагнул к ней.

— То меня убьют. А Алису… Алису заберут.

В комнате повисла тишина. Власов переваривал услышанное. Анна молчала, но её брови слегка приподнялись — единственный признак эмоций на её лице.

— Ты получила угрозы, — медленно повторил Максим. — И вместо того чтобы обратиться в полицию, ты увезла Алису в глухой город, поселилась в дешёвом отеле и оставляла её одну в номере?

— Я думала, что здесь нас никто не найдёт! — Лариса почти кричала. — Я сменила номера телефонов, отключила все социальные сети… я не знала, что они могут выследить!

— Кто — они?

— Я не знаю! — Она закрыла лицо руками. — Письма были без подписи. Но тот, кто писал, знал про нас всё. Про то, что Алиса не спит в полнолуние, что она боится собак после того, как её укусила дворняга… даже то, что у неё шрам на левой ноге от велосипеда. Как будто кто-то за ней наблюдал.

— Давно это началось?

— Месяц назад. Сначала просто сообщения — «ты не мать», «отдай ребёнка». Я не обращала внимания, думала, тролли. Потом стали фото — вот она в школе, вот в парке, вот в магазине… с расстояния, через телеобъектив. Тогда я испугалась.

Власов вытащил телефон, нашёл фотографию убитой девочки в парке «Тихий угол» — Светлана Юрьевна успела скинуть ему снимок без лица, только одежда и приметы.

— Ты видела эту девочку? — спросил он, показывая экран Ларисе.

Та посмотрела, помотала головой.

— Нет. А кто это?

— Ребёнок, которого убили вчера в нашем городе. В парке «Тихий угол».

— Ужас… а при чём здесь я?

— У неё зелёные глаза. Такие же, как у Алисы.

Лариса побледнела ещё сильнее — казалось, дальше некуда, но она смогла.

— Ты думаешь, что… что этот маньяк и тот, кто угрожал мне… один и тот же человек?

— Не знаю, — честно сказал Власов. — Но я должен это проверить. Поэтому сейчас мы сделаем следующее: я позвоню в управление, объявлю Алису в розыск. Оперативно, но без огласки — чтобы не спугнуть похитителя. Ты останешься здесь, будешь ждать звонка. Никуда не выходи. И ответь мне на один вопрос.

— На какой?

— Почему ты уверена, что Алиса не твоя дочь?

Лариса вздрогнула.

— Я не говорила, что уверена. Я сказала, что угрожали.

— Ты сказала: «письма были без подписи, но тот, кто писал, знал про нас всё». Ты не удивилась, когда прочитала, что Алиса не твоя. Ты не сказала «это бред», не сказала «это ложь». Ты испугалась и увезла её. Значит, ты допускаешь такую возможность. Почему?

Она сжалась, стала маленькой, незаметной, как будто пыталась исчезнуть.

— Потому что… я не рожала Алису.

Власов замер. Анна сделала шаг вперёд, её лицо — обычно бесстрастное — застыло в напряжённом ожидании.

Что значит «не рожала»? — переспросил он, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Я не могу иметь детей, — выдохнула Лариса. — У меня удалена матка после внематочной беременности. Я не говорила тебе, потому что… потому что стыдно. И боялась, что ты уйдёшь.

— Я женился на тебе, когда Алисе было два года. Ты говорила, что родила её от первого брака.

— Враньё. Всё враньё. Я взяла Алису из… из одной организации. Законно, через все инстанции. Это было шесть лет назад, когда ей было пять. До этого она жила в приюте.

— В каком приюте?

— Я не помню название. Это было далеко, на Урале. Я специально выбрала подальше, чтобы никто не узнал.

Власов почувствовал, как пол уходит из-под ног. Шесть лет он считал Алису своей дочерью — и она была его дочерью, не в юридическом смысле, а в человеческом. Но глаза… эти зелёные глаза, которые не могли быть ни его, ни Ларисиными, — теперь они получали объяснение. Алиса была чужой. Не по крови. Но по жизни — самой что ни на есть родной.

— Ты знаешь её настоящих родителей? — спросила Анна тихо.

— Нет. В документах было написано, что мать лишена прав, отец неизвестен. Мать была несовершеннолетней, уголовное дело закрыто за давностью лет.

— Какое уголовное дело?

— Я не вникала. Мне сказали, что девочку изъяли из семьи в младенчестве, до года, потом она в приюте. Всё чисто. Я проверила через знакомого юриста — никаких ограничений.

Власов отошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. За стеклом — серое небо, серый пустырь, серая жизнь. Он думал о том, что Алиса — не его кровь. Потом о том, что это ничего не меняет. Потом о том, что убитая девочка с глазами Алисы — может быть, её биологическая сестра. Или она сама, но с изменённым лицом — нет, бред, не может быть, Алиса жива, Лариса только что с ней разговаривала вчера…

— Мне нужно взять ДНК Алисы, — сказал он, обернувшись. — Вещи, расчёску, зубную щётку. Всё, где остались её клетки.

— Зачем? — Лариса испуганно посмотрела на него.

— Чтобы сравнить с той девочкой из парка.

— Но это же не Алиса! Алиса жива!

— Я знаю. Но, возможно, они сёстры. И если это так, то её похититель… он не просто маньяк. Он тот, кто охотится за родственниками.

Анна кивнула, подтверждая его мысль.

— Если у убитой девочки и Алисы общее происхождение, то мы имеем дело не со случайной жертвой. Кто-то целенаправленно собирает детей с определённым фенотипом. Или с определённой родословной.

— Зачем? — спросила Лариса.

— Затем, что они видели то, что не должны были видеть. Или несли в себе то, что кому-то нужно. Гены, воспоминания, способности… в этом мире люди убивают и за меньшее.

Власов достал телефон, набрал номер дежурного.