Красная нить

— Для чего ты меня привёл?

— Скоро узнаешь.

Кот поворачивается к экрану. Из глубин пустоты к нему медленно подплывает огромный фиолетовый пузырь — самый большой из всех, что я видела. Он светится изнутри глубоким, аметистовым светом, и от него исходит лёгкий звон, будто гдето далеко перебирают хрустальные колокольчики, подвешенные на тонких шёлковых нитях.

Пузырь приближается, и я вижу картину неземной красоты. Огромный бассейн, выложенный аквамарином такой чистоты, что вода в нём кажется жидким небом, в котором отражаются все рассветы мира. Вокруг прекрасный парк: сакура в цвету, лепестки которой кружатся в воздухе, как розовые снежинки; магнолии, тяжёлые от аромата, густого и сладкого, словно мёд; глицинии, свисающие фиолетовыми водопадами. Лепестки кружатся в воздухе, подхваченные тёплым ветром, пахнущим цветущей сливой и дымом ритуальных благовоний. Вдали, над скалами, низвергается колоссальный водопад, и над ним сияет мост из чистого, яркого света — радуга, сплетённая из солнечных лучей. Пёстрые птицы летают стаями: павлины, чьи хвосты вспыхивают изумрудными и сапфировыми искрами; райские мухоловки, лёгкие, как дыхание; алые ибисы, похожие на живые языки пламени. Под одним из деревьев отдыхают спокойные и величественные белоснежные аисты, словно стражи тишины. А слева, венчая пейзаж, высится дворец из белого камня и перламутра, с башнями, уходящими в самое небо, будто стремясь дотянуться до звёзд, которые здесь кажутся ближе, чем гделибо.

— Это дворец Создателя и Богини Луны, — поясняет кот, и в его голосе я впервые слышу грусть, глубокую и древнюю, как тоска по утраченному раю. — Красиво, не так ли?

Я киваю, заворожённая, чувствуя, как сердце сжимается от восторга и боли одновременно — так бывает, когда видишь нечто настолько прекрасное, что оно ранит. У меня нет слов, такой красоты я никогда не видела. Если бы рай существовал, то, скорее всего, он выглядел именно так.

— А теперь смотри, — голос его становится мрачнее, и в нём проскальзывают нотки страдания, похожие на скрип старых ворот, которые не открывали сто лет.

В бассейне плавают два карпа. Один — рыжий, цвета пламени и закатного солнца, будто впитавший в себя все огни мира. Второй — серебряный, как лунная дорожка на воде, холодная и спокойная, отражающая все тайны ночи. Они движутся по кругу, и в их танце я узнаю извечный символ: Инь и Ян. Две половины единого целого, сплетённые в вечном движении.

Неожиданно сгущается тёмная думка, и из неё выскальзывает тень. Она, как чернильная клякса, расползается по райскому саду, пожирая краски, превращая алый в серый, зелёный в пепельный. Бесформенная, безглазая, она проносится над водой, и мир замирает, словно задержав дыхание, боясь даже шелохнуться. Никто не успевает даже вскрикнуть.

Серебряная рыба вздрагивает и переворачивается кверху брюхом. Мгновение. Одно короткое мгновение — и её нет. Она мертва.

Тень исчезает так же быстро, как появилась. Будто её и не было.

Я прижимаю ладонь ко рту, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а в груди взрывается ужас, дикий и необъятный, пронзающий каждую клетку тела, словно тысячи ледяных игл. Я вижу, как цветы на деревьях начинают осыпаться чёрным пеплом, тяжёлым и безжизненным, как память о сгоревшем доме. Птицы падают с веток, как подкошенные, их крылья бессильно хлопают по воздуху, не находя опоры. Вода в бассейне мутнеет, становится серой и мутной, словно в неё вылили чернила, и от этого запаха — гнилой воды и тлена — хочется кричать. А по белоснежному замку бежит глубокая трещина, словно шрам на лице реальности, уродливый и неизбежный.

Через мгновение мёртвая рыба меняет очертания. И вот на воде уже не карп, а белокурая девушка. Её серебряный костюм меркнет, тускнеет, будто свет покидает его, оставляя лишь холодную тень.

Второй карп обращается высоким мужчиной. Рыжие волосы разметались по плечам, как языки пламени, готовые сжечь всё вокруг. Он склоняется над ней, хватает за плечи, трясёт, будто пытается вернуть её к жизни одним лишь усилием воли. Когда мужчина понимает, что она больше не проснётся, издаёт крик. Такой истошный, полный нечеловеческой муки, что мою грудь пронзает невообразимое ощущение потери, словно у меня вырвали часть души, словно убили не её — меня.

Он поднимает глаза к небу. И я узнаю этот взгляд — тот самый, что видела в карих глазах мужчины в пещере, полный скорби, в которой запечатана вся боль мироздания.

Девушка растворяется в воздухе горстью серебряной пыльцы, уносимой ветром, пахнущим дождём и утратой.

Я медленно поворачиваюсь к Хранителю Баланса. По его чёрной морде пробегает гримаса острой горечи, от которой становится не по себе, будто сама реальность морщится от боли. На длинных усах дрожат и застывают солёные капли. Слёзы. Он плачет.

— Что произошло? — всхлипывая, спрашиваю я. Слёзы текут и по моим щекам, горячие и солёные, как море, которое никогда не успокаивается. — Кто они?

— Это Хаос и Порядок, — голос кота звучит глухо, надтреснуто, словно старый колокол, в который ударили слишком сильно. — Они поддерживали Баланс всех миров. Вселенной не нужны ни добро, ни зло. Ей нужно равновесие. И они были этим равновесием. Но Порядка больше нет.

Он замолкает, глядя на погасший фиолетовый пузырь, и тишина становится такой плотной, что её можно резать ножом.

— И скоро Хаос поглотит всё. Всё, что ты видишь, обратится в пустоту.

— Подожди, — мой голос дрожит, срывается, звучит жалко и отчаянно. — Ты хочешь сказать, что этот… этот прекрасный мужчина погубит всех?

— А что бы ты сделала, потеряв часть себя? — кот медленно переводит на меня взгляд, и в нём я вижу отражение всех своих страхов. — Самое дорогое, что у тебя есть. Половину души. Что бы ты сделала, Александра?

Я не отвечаю. Да и не надо. Я понимаю, что он имеет в виду. Но одно остаётся неясным.

— А я тут при чём? — голос мой срывается, звучит тонким и ломким, как треснувшее стекло. — Я же не могу воскресить Порядок и исправить всё, что произошло.

— И да, и нет, — кот смотрит мне за спину, кудато в сгущающийся мрак, который дышит, шевелится, ждёт. — Пора возвращаться.

Густой и удушливый туман набрасывается на меня хищной волной, обволакивая, поглощая, стирая границы. Тело наливается свинцом, и я чувствую чтото странное, словно душа медленно возвращается в свою бренную оболочку, как усталый путник, возвращающийся в холодный дом. Гдето вдалеке, на границе слышимости, доносится диалог, приглушённый, будто сквозь толщу воды.

— Зачем ты погрузил её в сон? — голос девы звучит расстроенно, в нём дрожит упрёк, острый и болезненный.

— Мне виднее, — отвечает Хранитель. Голос спокойный, но в нём чувствуется усталость, глубокая и всепоглощающая, как океан.

— Тебе уже было виднее, когда ты не уследил за равновесием, — в словах уже не было упрёка, только тоска, такая же древняя, как сами звёзды.

— Зачем ты так, — тихо, надломленно отвечает собеседник. — Я всё исправлю. Обещаю.

Я медленно открываю глаза. Приходится приложить усилие, словно веки склеены слезами и страхом.

Надо мной своды пещеры, усеянные хрусталём, который мерцает, как застывшие слёзы луны. Мягкий свет струится по стенам, переливаясь всеми оттенками утреннего неба. Я лежу на чёмто тёплом, пахнущем нагретым камнем и сухими травами. Чувствую, как чужие руки бережно поддерживают мою голову, удерживая меня между мирами. Прямо на меня смотрят полные скорби карие глаза. О, как они прекрасны! И как глубоки. Словно в них запечатали всю боль мироздания, все невыплаканные слёзы, все несбывшиеся надежды. По моей щеке соскальзывает слеза, холодная и одинокая.

Мужчина поднимает руку и бережно стирает её большим пальцем с моей кожи. Прикосновение обжигает, будто по коже провели раскалённой иглой, и в этом ожоге — вся правда, которую я не хотела знать. И я понимаю: я знаю эти глаза. Они прес

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

отдельно стоящее культовое сооружение культового характера, распространенное в странах Восточной и Юго-Восточной Азии

2

с японского "вода"

1

миниатюрная японская резная фигура