Рассказы пустоши

Пока отряд разбивал лагерь, женщина в стороне копалась в корнях какого-то засохшего дерева. Малой, сбросив груз, без сил повалился рядом, Бык раскладывал костёр, а к майору, собирающему палатку, подошёл Палач:

— Неплохое место?

В тоне сержанта, по сути, не было вопроса, и майор понял, что собеседник просто заходит издалека:

— Да, грамотно. Я бы и сам тут встал.

— Я гранатам не доверяю, — сразу неожиданно сменил тему сержант. — У меня один боец как-то держал их взведёнными в подсумках. Хотел вытащить, чеку зацепил и абзац. Броня спасла, но парень без руки остался.

Майор опешил и смутился. Что это — нарушение субординации или провокация? Лицо сержанта ничего не выражало. Пока понятно было лишь одно — тот заметил гранату в нагрудном кармане командира.

— В полевых условиях каждый сам решает вопросы своей экипировки, — как можно строже произнёс майор.

— Я дикой тоже не доверяю.

— А чего пошёл тогда?

— Скучно просто так подыхать. Интересно, что она задумала. Она явно врёт. Я это сразу ещё на базе понял. Но хотела бы просто убить — давно убила бы.

— С чего такая уверенность?

— Помнишь, сосульки на дороге?

— Да и что?

— Один из признаков старой плеши — большое пятно, где их нет. Однажды мы на двух броневиках через такое ехали. Первый прошёл, а что следом шёл провалился. Я был в первом и больше суток слышал, как кричали люди во втором. Они долго умирали.

Майор молчал, а Палач покопался в рюкзаке и продолжил:

— По пути было такое место, но дикая повела нас в обход.

— Слишком уж просто. Вдруг бы не сработало? Мы же легче, чем броневик. А если бы и её тоже зацепило? Потом, ты же заметил! Мы могли бы и не попасться.

— Могли, — согласился сержант и пожал плечами. — Кто знает, что у неё на уме.

Кира закончила копать, встала с колен и громко объявила:

— Вода!

Солдаты подошли к ней и увидели, как в небольшой ямке между корней быстро собирается влага. Кошка уже бойко лакала её. Майор опустил в жидкость тестер — ничего опасного и молодой боец первым из отряда попробовал воду на вкус:

— Кажется, чистая. Странно, дерево мёртвое, хотя под корнями полно воды.

— Оно не мёртвое. Просто выжидает. А воду для этого момента хранит в корнях, — пояснила женщина.

— Я не животное, чтобы пить с земли, — проворчал Бык. Он набрал в котелок воду и, на всякий случай, продезинфицировал её таблеткой.

— Ты сказала, что и еда будет, — напомнил Алексей.

— Будет. Завтра. Сейчас лучше спать.

Майор дал команду располагаться на ночлег. Хотя Кира уверяла, что в этом нет нужды, для безопасности решили организовать дежурство. Первым заступал сам командир, потом Бык и остальные по очереди. Женщина в этом не участвовала, да никто из бойцов и не согласился бы, чтобы его сон охраняла Дикая.

Для верности майор перевёл «Глаз» в режим охраны, а потом ещё расставил сигнальные датчики по периметру. Ночь должна пройти спокойно.

6

Майор Панкратов дважды заступал на пост. Несмотря на то, что он верил ночам меньше, чем светлому времени суток, ему нравилась особая атмосфера таинственности и спокойствия.

Да, ему в голову по-прежнему лезли тревожные мысли, но они воспринимались не так остро как днём. В темноте разум настраивался на философский лад, а тишина убаюкивала.

Конечно, и то и другое не было абсолютным. Скорее даже наоборот — глаза и уши теперь замечали множество нюансов — тихий шум ветра, отблеск луны, урчание в животе у Быка и блеск глаз кошки Киры — Эшли. Но всё это был набор сигналов из другого мира. Он был непохож на дневной, в котором и произошло большинство неприятных событий, а потому ночь вызывала невольную симпатию. Сейчас, это, прежде всего, отдых — не надо было с кем-то спорить, принимать трудные решения и куда-то идти, сбивая ноги. Можно было просто смотреть куда-то в темноту и ни о чём не думать. Разум говорил, что тишина и спокойствие лишь иллюзия, которая скоро сгинет, но Алексей охотно ей поддался и позволил себе немного расслабится.

Подкрепляло его уверенность поведение Киры, которая спокойно спала под открытым небом. Лишь её кошка разделяла компанию с майором. Пару раз зверь отлучался куда-то, но потом улегся рядом с хозяйкой и тоже спал до утра.

Несмотря на все сомнения и опасности, ему почему-то стало казаться, что уж теперь-то всё идёт так, как положено. Делай, что должен и будь, что будет! А если всё и пойдёт наперекосяк, то и чёрт с ним.

Эти странные мысли успокаивали и давали иррациональную надежду на благополучный исход похода.

Когда его сменил на посту Палач, майор мгновенно провалился в глубокий спокойный сон. Странно, но тут на жёсткой земле ему спалось лучше, чем на койке обустроенной базы.

Лишь утром, под конец своего второго дежурства Алексей подумал о том, что какое-то небольшое существо типа кошки вполне могло бы незаметно попасть в их лагерь. Эта мысль ему не понравилась и он проверил запись в журнале системных событий. Да, сторожевые датчики и не должны были поднимать тревогу из-за кошки, но они вообще не зафиксировали никакого пересечения периметра! Это скверно. Хотя, может быть, кошка, действительно не заходила за границы стоянки? Как знать… Но в любом случае, надо бы проверить калибровку датчиков.

Однако утром у майора появились другие дела. Он специально взял себе дежурство на рассвете, когда в небе по расписанию должен был появиться Страж. Беспилотник обеспечивал устойчивую связь с базой, но в этот раз всё пошло хуже некуда.

— Ромеро, приём! Отмена миссии. Код два. Возвращайтесь! — майор легко узнал звучащий в наушниках голос полковника Сазонова. Кто-то с базы настучал в Цитадель! Эх, капитан Громов! Наверняка именно он сдал своего непосредственного начальника.

По уставу командир базы имел право проявлять инициативу. Алексей решил, что отступать некуда:

— Запрашиваю особый порядок. Под мою ответственность.

Полковник сразу начал терять официальный тон и стал повышать голос:

— Нет у тебя тут ответственности, идиот! Ты заразу разносишь по всей округе.

— Мы в пустоши. Идём в серую зону. Тут некого заражать.

— Тебя грохнут как чумную крысу! Нарушение карантина, мля. Ты понимаешь, дебила кусок, что пойдёшь под трибунал?

— Пойду. Если вернусь живым…

Полковник кричал ещё что-то — оскорблял, угрожал и требовал, однако майор уже не слушал. Что же, всё произошло гораздо быстрей, чем он рассчитывал. Но, в конце концов — что оттягивать неизбежное?! Если идёшь на риск, то надо быть готовым идти до конца.

Алексей отключил связь, а заодно и навигационный маяк. Теперь его отряд остался один. Что его ждёт после возвращения? Даже думать об этом не хотелось! Ладно — надо сначала дойти до цели и выжить, а там видно будет.

Под утро сон обычно самый крепкий. Слышал ли кто-то из бойцов переговоры? Вроде, не похоже. Спят как убитые. Но уже светало, и майор скомандовал подъём.

Но всё же, прежде, чем двигаться дальше, он хотел убедиться, что отряду хватит провианта. Пока не пройдена точка невозврата, можно успеть свернуть операцию и повернуть назад. Но Кира без напоминаний уже выполняла своё обещание.

Когда отряд начал сворачивать лагерь, она исчезла на некоторое время, а потом появилась с охапкой лишайника в руках. Выглядело всё это весьма сомнительно и совершено неаппетитно. Особенно у всех бойцов испортилось настроение, когда штатный тестер показал крайнюю ядовитость растения.

Бык вообще сразу демонстративно отошёл далеко в сторону и сделал вид, что совершенно потерял интерес к происходящему. Алексей вспомнил, что когда-то смотрел какой-то старый фильм, где команда корабля подняла бунт из-за мяса с червями.

— Это же ядовитое, — решил он озвучить очевидное.

— Да, — флегматично согласилась женщина.

После она перевернула лишайник и показала небольшие круглые комки, похожие на клубни картофеля.

— Это тоже ядовитое, — сказал Алексей после проверки прибором.

— Да, — снова не стала спорить Кира. Она вынула из кармана зажигалку и опалила один из клубней. — Теперь можно есть.

Солдаты недоумённо переглянулись, словно они наблюдали какой-то необычный фокус.

— Зажигалка? — удивился молодой боец.

Кира повертела зажигалку в руках, как будто демонстрируя диковинку:

— Есть много способов добыть огонь. Этот самый быстрый. Вы не знали?

Алексей подумал, что, наверное, со временем он научится улавливать улыбку на лице дикарки. Это было весьма непросто, ведь даже когда она говорила, её губы едва двигалась. То ли она экономила силы, то ли мышцы просто не могли управлять её обветренной грубой кожей. Он только сейчас заметил, что в лучах восходящего солнца на лице женщины проступает нечто вроде следов старых шрамов. Под определённым углом были видны извилистые борозды, которые пересекали всё её лицо в разных направлениях. Это было похоже на линии на руке, только не на коже, а под ней. Часть из таких линий спускалась вниз по шее и шла далее на тело, исчезая под одеждой.

Тестер по-прежнему не рекомендовал есть лишайник, даже обработанный огнём. Майор замялся. Тогда Кира пожала плечами и съела клубень сама. Повисла неловкая пауза.

Нужно было уже отправляться в путь, но вопрос с продовольствием необходимо решить здесь и сейчас. Могут ли они питаться тем, что найдут на месте? Весь отряд с крайним недоверием наблюдал за манипуляциями своего командира.

Тем временем, Панкратов раздул потухший было костёр и поджарил уже целую кучу клубней. И если Кира лишь чуть опалила растение, то он, на всякий случай, дождался, пока подозрительные комки покрылись коричневой коркой. После этого он съел несколько из них. Они, действительно, не только по виду, но и по вкусу несколько напоминали картошку, причём уже с какими-то пряностями. Смущала лишь их мягкая консистенция, словно у яйца всмятку.

Не обращая внимания на кислые лица бойцов, майор приказал каждому попробовать лишайник. Палач невозмутимо съел пару, но Бык решительно запротестовал:

— Нахер надо! Я не подписывался травиться.

Этот небольшой бунт надо было подавить в зародыше. Поэтому Алексей не отступал:

— Выбора всё равно нет. Либо мы едим подножный корм, либо мы просто не дойдём до места. Нашей еды не хватит.

Малой после небольшого замешательства съел пару «картофелин», но пулемётчик всё упирался.

— Ничего — как-нибудь растянем. Лишняя пара дней ничего не решит. Я могу сутки вообще ничего не есть.

У Панкратова мелькнула мысль, что можно отступить и оставить штатную еду только для Быка, но он убил эту идею в зародыше. В армии любое действие должно быть единообразно — либо все едят, либо никто. Иначе всё, включая их экспедицию, не имеет смысла — успеха не будет. Не технологии и оружие, а дисциплина и порядок, когда все действуют как один, позволяет Альянсу выживать среди дикарей и мутантов, каждый из которых в отдельности сильнее и выносливей любого из солдат.

— Это приказ. Либо ты ешь, либо возвращайся назад. Еды на обратную дорогу тебе точно хватит.

Бык замялся на мгновение, но потом с неприязнью посмотрел на Киру и засунул клубень себе в рот. Раскусив его, он сморщился, но прожевал и проглотил.

Глядя на его перекошенную физиономию, Алексей порадовался, что в поход вышли одни добровольцы. С ними меньше риска, что командиру выстрелят в спину из-за какого-то приказа. А такие случаи в пустоши бывали. Майор слышал, что однажды даже элитный отряд Инквизиторов вернулся на базу без своего командира. Что с ним случилось на задании, так и не выяснили до конца. Понятно было лишь, что бойцы явно чего-то скрывают. Но когда врут все, до правды докопаться почти невозможно. Да и докапываться никто особо не хотел — такой скандал! Так что, следствие свернули и удовольствовались стандартным объяснением — мол, командир во время боя пошёл вперёд и сгинул — угодил в какую-то ловушку. Тело же не подобрали, поскольку отступили. А где теперь тело — попробуй отыщи! Может быть, командир вообще в плешь провалился с концами! Такой был хаос, что никто ничего толком не видел и никаких ориентиров не запомнил.

— Еда есть везде, — подвела итог Кира.

— Сворачиваемся и идём дальше, — согласился с ней майор, но приказал считать всю их штатную провизию неприкосновенным запасом — мало ли что. Ему не нравилось, что вся его команда всё больше попадает в зависимость от проводника.

Через пару минут отряд уже выстроился в походный порядок и отправился в путь. Алексей и Кира выдвинулись чуть вперёд. Женщина показала майору вдали цепь холмов, через которую им надо перейти.

«Да, приключение тут явно не на пару дней», — с тоской подумал Панкратов, но решительно двинулся вперёд.

Дикарка шагала рядом, в этот раз не забегая вперёд. Поэтому майор обратил внимание, что Кира жуёт на ходу лишайник. Это были не плодовые тела —клубни, а его верхний мягкий слой, из-за которого их походный тестер просто сходил с ума.

— Он же ядовитый! — не сдержал удивления майор.

— Для вас. Не для меня.

— А зачем тогда нужен был фокус с зажигалкой?

— Знай твои люди, что я не могу отравиться — не стали бы есть.

«Хорошо, что Бык не слышит», — подумал Алексей, но вслух ничего не сказал. У него становилось всё больше секретов от своих подчинённых.

7

На третий день похода темп продвижения упал ещё больше. По подсчётам Алексея, они потеряли уже в общей сложности полдня. Отряд явно выдыхался и поведение бойцов сильно изменилось.

Обычно молчаливого Палача неожиданно обуяла страсть поговорить. Он начал травить байки ещё на последнем привале и всё никак не мог остановиться. То ли он хотел так подбодрить остальных, то ли просто скучал.

А вот Бык наоборот стал гораздо меньше ругаться и ворчать. Пулемётчик замкнулся в себе и шёл вперёд как робот.

Больше всего командира беспокоило состояние молодого бойца. Он то тихо бормотал себе что-то под нос, то молчал, глухо сопя себе под нос. Даже едкие шутки Палача не вызывали у него никакой реакции. С каждым часом Малой становился всё бледней, а его движения были всё более неестественными, как у куклы-марионетки.

На последнем привале выяснилось, что он в кровь сбил себе ноги. Ступни распухли и кровоточили. Чтобы отряд мог продолжать движение, Палач выполняющий по совместительству обязанности медика, долго колдовал над мозолями и использовал сильное обезболивающее. Кире же пришлось переделывать обувь бойца, разрезав форменные ботинки сверху донизу. Потом она подложила какие-то листья в определённые места и снова грубо сшила обувь. Конечно, теперь она потеряла форму и герметичность, но Жене явно стало легче.

После этого случая Кира в очередной раз предложила отряду бросить часть поклажи.

— Слишком много всего. Не нужно. Всё равно не спасёт, если что.

Особенно ей не нравились боеприпасы и броня. Видя состояние отряда, Алексей был готов с ней согласиться. В принципе, он предусмотрел такое развитие событий, а потому приказал взять с собой не тяжёлый штурмовой, а походный комплект разведчиков. Он был легче и состоял из многих отдельных элементов, любой из которых можно было отсоединить.

Однако бойцы, несмотря на усталость, были против. Все вещи, взятые с базы, придавали им уверенность.

— Подыхать, так с музыкой. Что нам, с палочкой ходить, как она? — Бык был настроен особенно решительно. Особенно его бесило, что Кира шла налегке, словно назло солдатам. Пулемётчик явно ждал случая как-то доказать женщине своё превосходство. А для этого нельзя было признавать её правоту, особенно в том, что касалось военного ремесла.

Палач же напомнил, что за потерю амуниции всем придётся отвечать перед интендантом:

— Форма, оружие, боеприпасы — это не просто шмотки, а часть солдата. Чем больше мы теряем в пустоши, тем больше похожи на дикарей. Мы должны быть похожи на своих, когда вернёмся. А то ещё пристрелят!

Бык и Малой с уважением посмотрели на сержанта. Майор, не ожидавший такой речи от штатного циника, даже немного растерялся. Да, недаром Палач бы сам когда-то командиром.

Алексей не хотел отдавать приказ, боясь, что боевой дух упадёт ещё сильней. Поэтому, он попытался уговорить подчинённых:

— Если сдохнем, то барахло нам всё равно не нужно будет. А если выживем, то как-нибудь решим проблему. Под мою ответственность! Устроим здесь схрон и на обратном пути заберём.

Майор сам с удовольствием оставил бы на месте, например, как минимум, бронежилет и шлем. Он корил себя, что не сделал этого ещё на базе. О чём он думал, готовясь к походу? Кого он рассчитывал встретить здесь, в этой богом проклятой местности? Если им и суждено погибнуть от каких-то тварей или аномалий, то лёгкая броня их всё равно не спасёт. Она хороша лишь для разборок с рейдерами или одичалыми мутантами.

По большому счёту, в пустоши польза есть лишь от полного штурмового комплекта, который и дал солдатам Альянса прозвище «Чёрные». Такая экипировка больше похожа на скафандр — замкнутый цикл дыхания, герметичность и полная защита всего тела от боеприпасов малого калибра и холодного оружия. Основная же рабочая поверхность костюма уверенно держит бронебойную винтовочную пулю. Чтобы порвать такую броню, даже шатунам приходится повозиться. Однако в ней пешком далеко не уйдёшь —максимум пару часов на своих двоих выдержишь.

Однако отряд был не согласен со своим командиром и упрямо цеплялся за экипировку. На глазах своих людей майор не решился выбросить что-то из своего — надо, чтобы все были заодно. Так они и продолжили свой путь под неодобрительные взгляды Киры.