Мои заурядные сложности

— Бедняжка, ты такой лапочка! — приговаривала Есения, нежно прикасаясь к последнему котёнку, который сразу завоевал её внимание.

— Где их мамаша? Как можно так долго гулять? — возмущалась Маша, — видала я эту «козу», когда мимо шла. Красивая такая, чёрно-белая, как котята, в белых «носочках», пушистая. Но, как видишь, безответственная-я-я!

Вдруг душераздирающая догадка острой иглой пронзила Сеню.

— Маш, а я, кажется, знаю кое-что про эту кошку. Она не по своей воле отсутствует, — деревянным голосом произнесла девочка, — Её машина сбила.

Сеня вкратце поведала подруге о своих утренних злоключениях.

— Да ну! Страшно как! Котята же погибнут! А если собаки нападут? — забеспокоилась Маша.

— Надо решать! — с бешеной скоростью завертелись шестерёнки в Сенькиной голове, — Будем брать!

— Что брать? Куда брать? — не поняла Маша.

— Маха, не тупи! Котят домой заберём, кормить будем, потом раздадим хорошим людям.

— А родители?

— Моих или твоих уговорим. На крайний случай в подвале на время наших кошариков пристроим!

— Еська, у моего папы аллергия на животных! Этот вариант отпадает. Мне даже рыбок не разрешают заводить, — печально констатировала Маша, — И где мы возьмём ключи от подвала?

— Верно… Будем тогда моих атаковать! Они сердобольные, особенно мама. Всегда слёзы льёт, когда смотрит фильм про собаку, которая много лет подряд хозяина ждёт на вокзале. Название ещё необычное такое… Ну, не важно, — с энтузиазмом заявила Сеня.

Некоторое время девочки потратили на поиски какого-нибудь ящика, чтобы перенести котят. В итоге, продавщица из магазина неподалёку, дальняя родственница Маши, тётя Лена, выручила девочек, выделив им здоровенную картонную коробку из-под печенья. Счастливые, подруги поспешили довести дело до конца.

— Серёга! Ты чё, дворником заделалась или мусорщиком? — выпрыгнул из-за угла давний Сенькин мучитель Иван, знатно паясничая и пританцовывая вокруг девочек, — Куда дамы путь держат?

— Сгинь, нечистый! Не до тебя, — миролюбиво прореагировала Сенька. У неё было слишком приподнятое настроение, чтобы зацикливаться на обидчике.

Иван не уходил. Более того, безапелляционно заявил:

— Скажите, куда коробку тащите, тогда отстану. Не раньше!

Обменявшись взглядами, девочки решили сдаться ради скорейшего избавления от прилипалы.

Они показали Ивану котят и неохотно поделились планами по их спасению. На миг Сеньке почудилось, что лицо Ивана приобрело наивно-восторженное выражение. Но призрак благодушия в одночасье улетучился, покорившись дежурному ехидству.

— Ну ты глупая, Серёга! Да тебя родители прибьют за такое! Хотел бы я посмотреть на это! — прыснул со смеху Иван.

— Сам ты глупый! — ощетинилась Сеня, — и хватит меня так называть! Сильно тормознутым напоминаю: моё имя — Е-се-ни-я! Читай по губам, бездарь!

Мальчик не счёл нужным отвечать на запальчивый выпад Сени. Он поддался соблазну погладить котёнка, причём приглянулся ему самый упитанный, с крупным белым пятном на груди.

— Хороший экземпляр. Здоровяк! — примирительно заключил Иван, — Ладно тебе, Серёга, не бухти! Всё. Некогда мне тут с вами возиться. Сами блохастиков выручайте. И не просите остаться, дамы! Не могу! Удаляюсь.

Иван извернулся в шутовском поклоне и был таков.

— Во наглый тип! Спасу от него нет, — пожаловалась Сеня подруге.

— Угу, — задумчиво буркнула Маша, — А, может, ты ему нравишься? Поэтому он тебя достаёт? Так бывает.

Сенька лишь фыркнула в ответ.

Девчонки посадили своих подопечных в коробку и со смутной тревогой побрели домой, на ходу разрабатывая стратегию разговора с родителями. Но отдуваться Сеньке пришлось за двоих, так как Машке позвонила мама с новостью о внезапном приезде бабушки. Наведывается она редко, соответственно, необходимо «пулей лететь навстречу любимой бабуле».

Глава 6

— Мам… Пап… Ну пожалуйста! — Сенька кусала губы от безысходности, тайком поглядывая на мяукающую коробку.

— Есения! Режешь без ножа! Как ты могла, не посоветовавшись, взвалить на нас с отцом такую ответственность?! Четыре зверя в нашей «двушке»! Немыслимо! И снова умудрилась ноги исполосовать! И так шрам на шраме, живого места не сыщешь. Толку, что «девочкой» зовёшься! Пацанка пацанкой! — мама картинно хваталась за сердце и периодически охала. Недаром в детстве у неё была мечта стать актрисой. Такой талант пропадал почём зря. Ей бы на театральных подмостках блистать, а не трудиться ведущим кондитером в местной пекарне.

Дарья Васильевна, мама Сени, — человек широко известный в узких кругах сладкоежек-ценителей. Записаться в очередь на собственноручное изготовление сладкого шедевра от «Кудесницы Дарьи», как молодую женщину подпольно прозвали горожане, можно не раньше, чем за месяц до торжества. А это, поверьте, показатель! В каждое произведение Дарья Васильевна привносит что-то особенное, фееричное, поэтому результат зачастую отличается от задумки, причём в лучшую сторону. Как-то раз она готовила для самогó мэра города. Сеня до сих пор помнит, как мама переживала и нервничала в тот день, ведь она, как все творческие люди, очень впечатлительная и эмоциональная. Даже если обстоятельства складываются идеально, Дарья Васильевна находит причину для беспокойства, представляя вероятные передряги, вплоть до природных катаклизмов и государственных переворотов.

Другое дело — папа Сени. Увлекательное спортивное прошлое пожаловало ему стальные кулаки и крепкие нервы, а любознательность и недюжинный ум подарили возможность выбрать профессию по душе. Сейчас Антон Артёмович активно занимается научной деятельностью и преподаёт физику в институте. Уравновешенный и сосредоточенный, он, вопреки своему естеству, свирепо бросается, как лев, на любого, кто словом или делом посмеет затронуть тонкую душевную организацию его львицы Дарьи, длинноволосой грациозной шатенки с выразительными серыми глазами.

Папа, насупившись, долго хранил молчание. Видимо, собирался с мыслями.

— Есения Антоновна… — папа, негодуя, чеканил каждую букву, отчего обыденные слова звучали крайне зловеще в гнетущей тишине маленькой прихожей, — Вы, барышня, вообще осознаёте Что вы творите?! Вопиюще! Подобные серьёзные решения должны приниматься совместно, в рамках семьи! Что за самодеятельность?

— Да, пап, осознаю, — покладисто пискнула Сеня.

— Сдаётся мне, не осознаёшь, — шумно выдохнул папа.

Сенька стояла, смиренно потупив взгляд, успевая при этом подковыривать большим пальцем правой ноги край напольного ковра.

«Шесть ромбов по горизонтали, три по вертикали, семь лепестков у цветка в центре, кружок раз, кружок два…», — Сенька честно старалась сосредоточиться на папиной речи, но арифметические действия назойливо заполняли собой мысли и блокировали органы слуха.

— … Сначала надо разработать план, потом действовать, — монотонно вещал папа, будто читал лекцию студентам, — Поступок твой имеет добродетельные корни, но он не обдуман. А это очень и очень плохо.

Сеня предусмотрительно кивала, с нетерпением ожидая исхода разговора.

— Даш, что делать будем?

Родители беспомощно переглянулись.

— Антон, ты главный в семье, решай, — мама легко передала бразды правления в сильные мозолистые папины руки.

— Что ж… Естественно, морального права оставить в опасности эти живые существа мы не имеем. Придётся заночевать им у нас. Но завтра, Есения, ты приложишь все возможные усилия, чтобы пристроить их в добрые руки!.. Сооружу им пока местечко на балконе, а вы, девочки, грейте молоко.

— Папочка! Ты самый лучший! — возрадовалась Сеня и, не теряя времени, помчалась на кухню.

— И обработай перекисью царапины! — крикнула вслед мама.

— А знаешь, Даш, узнаю я в ней себя маленького, — понизив голос, признался папа, — Ох, и нелегко пришлось моим родителям!

— Что ни говори, а поступила она правильно. Я горжусь нашей девочкой. Но, конечно, ей полезно знать: думать неплохо бы на холодную голову, сгоряча проблемы не решаются. Ты, Антош, доходчиво объяснил, как по нотам сыграл.

Через пару минут Сеня застала родителей за оживлённой вознёй с котятами. Строгие нравоучения сменились непринуждённой беседой, когда можно расслабиться и обсудить всё, что душе угодно.

— Мам, пап, а знаете, кто утром кошку раненую спасал, которая, как я думаю, мама этих крошек? — сумбурно щебетала Сеня, — Не поверите! Дядька с соседнего подъезда. Ну, этот, который в костюме всегда ходит, худой такой. Интересно, кто он?

— Так это Сергей Иваныч! — хлопнул себя по лбу папа, — Он у нас в институте на биофаке лекции по вторникам и четвергам читает. Про него легенды ходят. Он, говорят, раньше хирургом был, талантливым. Сердца оперировал. Самыми сложными случаями не брезговал! А потом у него в семье несчастье произошло — жена умерла, да так глупо, из-за ошибки лечащего доктора. Года, наверное, три назад. Он тогда врачевать и бросил. По сей день в нескольких институтах преподаёт, а в больницу ни ногой. Говорят, руки у него золотые. Были.

— Ого! История, как из блокбастера, — заинтересовалась Сеня, — А чего он всегда такой злой?

— Не злой он, Сенечка. Грустный. И одинокий. Все по-разному потери переживают, — пояснила мама, горестно вздохнув, — Жаль его.

За лирической беседой и заботой о животных сей насыщенный день неспешно подбирался к финалу, уступая место всеобъемлющей умиротворённости звёздной ночи.

Здорово жить на седьмом этаже! Кажется, только руку протяни, и прикоснешься к шелковистой холодной плоти циклично мерцающей, словно лукаво подмигивающей, звезды. Владычица ночного небосвода, Луна — особый предмет для наблюдения. Она бывает такая разная! Как одарённая лицедейка, она не устаёт поражать нас разнообразием оттенков, размеров и форм, оставаясь навеки в полном безмолвии. Сегодня луна походила на смачную скибку экзотического жёлтого арбуза, смахивающего на тот, которым недавно угощались Прилатовы. Так и манит: «Откуси кусочек! Съешь меня!», и тут же дразнится: «Не достанешь! Ля-ля-ля!».

— Мам, почему так много сложностей в нашем мире? — спросила Сеня в полудрёме, свернувшись калачиком в уютной постели, — Часто непонятно бывает, как поступить правильно, чтоб всем хорошо было. И мне тоже.

— Моя маленькая девочка! — мама нежно пригладила неподатливую шевелюру дочери, — Сложности эти, по сути, совсем простые, заурядные. Люди сами себе усложняют жизнь, зачем-то всё запутывая. Ты научишься понимать, но со временем. А мы с папой будем рядом. Главное, помни, что бы ни случилось, мы всегда придём на помощь и никогда-никогдашеньки не разлюбим тебя!

— А-а-а, понятно, — Сеня сладко зевнула, — Спокойной ночи, мамуль.

— Добрых снов, Есеньчик, добрых снов…

«Интересно, почему Морфея, бога сна, изображают в виде крылатого мужика с бородой? — неутомимо корпел над головоломкой пытливый Сенькин разум, — И венок из цветочков на кудрявой голове? Сдохнуть со смеху!».

Здоровый молодёжный скептицизм и бунтарский дух, присущие Сене чуть ли не с младенчества, тут же нарисовали в воображении лик прекрасной юной девы со струящимися по плечам снежно-белыми прядями волос, которая, взмахнув переливающимся всеми цветами радуги алмазным посохом, обратила в позорное бегство того самого «некрасивого крылатого мужика» и лихо присвоила его божественные полномочия.

«И зовут её Элеонора Бесподобная! Нет… Ефросиния Великолепная. С такой я не прочь прогуляться», — проявившийся образ вполне удовлетворил Сеню, и она покорно отправилась в прелюбопытнейшее путешествие по закоулкам царства сновидений.

Глава 7

Рассвет Сенька встречала на балконе, стоя босиком в пижаме, с урчащим от удовольствия взлохмаченным чёрным котёнком на руках. Вдвоём, они зачарованно созерцали зарождение на горизонте слабенького луча — предвестника появления огненной планеты — и его постепенную трансформацию в яркое свечение, победоносно поглощающее тьму.

«Красотища! Какое клёвое утро!» — пела Сенькина душа.

— Сеня! Подъём! — раздался мамин голос, — Сеня!

— Я уже, мам! Доброе утро! Я вам с папой завтрак приготовила, яичницу. И сама уже поела, и умылась. И котят покормила, — весело тараторила Сеня, прижимая котёнка к груди.

— Ого! Нонсенс! — изумлённо проронил папа, потягиваясь на ходу.

— Это на меня котята хорошо влияют. Особенно этот, Черныш, — Сеня хитро склонила голову на бок.

— Есения! Помни уговор! Котят — в добрые руки. Не годится им клички раздавать и привязываться! — отрезал папа.

— Ладно, ладно. Удар под дых и техническое поражение, — недовольно проворчала Сеня.

— А за угощение большое человеческое спасибо, дорогой ты наш спортивный комментатор! — подобрел папа, с аппетитом уплетая поджаристую глазунью, — Вкуснятина! Это у тебя от мамки кулинарный талант.

Сеня отрывисто кивнула и тихонько удалилась к себе в комнату, опасаясь лопнуть, как мыльный пузырь, от распирающей гордости.

Прилатовская теорема «Утро добрым не бывает» была успешно опровергнута, и домочадцы, любезно раскланявшись, разбежались по своим делам.

Подсознание вежливо подсказывало девочке, что следовало бы определить порядок действий на грядущий день. «А папа прав, хоть и нудит много», — запоздало призналась себе Сеня, отрешённо перепрыгивая сразу через две ступеньки лестничного пролёта.

— Маха, хватит дрыхнуть! — возмущённо воскликнула Сеня, услышав наконец после седьмого гудка сонный голос подруги в трубке мобильника.

— Еська, имею право. Мне ко второму уроку.

— Везуха! А я еле родителей вчера уломала! Думала, с живой шкуру спустят, — нарочно нагнетала Сеня, чтобы устыдить подругу, — Я всё придумала, пока ты там бока отлёживаешь! В Интернет объявление подадим с фотками, котят вмиг разберут. Они же такие красивые!

— Ой, и правда! — оживилась Маша, — Давай-ка после уроков к тебе. Мама бабулю на шопинг ведёт, потом — в театр, так что после обеда я свободна как ветер!

— Замётано! — повеселела Сенька и помчалась грызть гранит науки.

Когда Сеня проходила мимо строящегося дома, её внимание привлёк знакомый приглушённый голос. Статус «строящегося» этот дом имеет, сколько Сенька себя помнит. Его забросили, едва успев вывести три с половиной этажа из запланированных девяти.

Большую часть ограждения растащили предприимчивые горожане, справедливо рассудив, что лист металла в хозяйстве лишним не будет, а образовавшимися проходами к опасной стройке пусть займутся чиновники. Не только ж им бумажки с одного края стола на другой перекладывать. Нехай потрудятся на благо простого народа! В результате, недострой, так и оставшийся недостроем, разве что теперь ещё и неогороженным, стал шикарным плацдармом для рисковых авантюр любознательных ребятишек.

Выживший после бессовестного расхищения участок забора был расписан граффити. Здесь красный с жёлтыми прожилками змей в выжидающей позе угрожающе разинул пасть, пугая редких прохожих. Компанию ему составила мультяшная девочка на скейтборде с сиреневыми хвостиками, торчащими из-под кепки и, чуть дальше, композиция из тёмно-коралловых георгин на салатовом фоне. В верхнем левом углу взирала на всё это безобразие сердитая утка с чёрным хохолком и оранжевым клювом, грозя кому-то толстым пальцем.

Многие, особенно пожилые люди, выказывают явное недовольство, заприметив работу уличных художников, а вот Сеньке доставляет удовольствие разглядывать яркую изгородь, всякий раз находя что-то новое, под стать любому настроению.

Сегодняшний змей, озарённый ослепляющим утренним светом, показался Сеньке необыкновенно жалким. Выцветшие зеленоватые глаза вызывали не что иное, как сочувствие. Как будто не он был призван наводить смертельный ужас на всякого проходящего, а сам стал невольной жертвой нерадивого анималиста, обрёкшего его на унылое существование в глухом городишке на самой тихой улочке.

Голос, смутивший Есению, принадлежал её однокласснику Ивану. Сенька навострила уши. Собеседник Вани не был ей знаком, и, очевидно, был старше, так как тембр его речи комично менялся за доли секунды от лёгкой хрипотцы до писклявого фальцета.