Полная версия
КНИГА 1: Кощей апгрейд: Хранители Памяти и Империя Безликих!
Екатерина Мосина
КНИГА 1: Кощей апгрейд: Хранители Памяти и Империя Безликих!
«Я верю, что книга — это единый организм, где слово и изображение дышат в унисон. Поэтому все рисунки здесь — моя собственная попытка оживить мир, рожденный из строк, и провести вас по нему не только как рассказчик, но и как художник-проводник. Рисовать истории для меня так же естественно, как и писать их. Я счастлива, что могу быть не только автором текста, но и создателем визуального мира этой книги. Каждая иллюстрация здесь — это часть моей души, мой диалог с героями, который я рада разделить с вами».
от автора«Память — это не пыльные тома в архивах. Это единственный программный код, который не подлежит перезаписи без согласия души. Если ты забываешь, кто ты, — ты уже не человек. Ты — просто пустое место в чужой операционной системе».
от автораГлава 0 - От автора. Предыстория или «Звезды на небе и правильный чай».
«Кощей не превратился в прах. Он просто стал эффективнее. Теперь он не прячет смерть на конце иглы — он прячет её в новостных лентах, в модных трендах и в тишине, которую мы принимаем за покой».
от автораНа правах введения, пересказа первой книги, для тех кому лень или кто ни сном, ни духом и не слыхивал о первой книге… Или как говорится в сказах и легендах, жили-были. В тридесятом государстве, знаете, таком, где всё железное – не от богатства, а от безысходности. И правил там Кощей, только не тот, что в сказках, а Кощей-Робот, век-то же на дворе 21 век, Эра Карбона, как говорится и видится многим. Кощей-робот… Знаете, такие бывают – блестят, как самовар, а внутри винтики скрипят, и программа сбилась. Он, бедняга, боялся не смерти (Робот же, какая там смерть?), а позора. Ну, вроде того, что придут к нему и скажут: «А ты кто, собственно? И чего тут царствуешь?»
Вот он и придумал – захватить память соседнего княжества. Ну, чтобы потом свою древность всем показывать, как будто сам все это придумал. Развязал, в общем, войнушку такую, подленькую. Даже (назовём его так) Деда Мороза какого-то нашёл (видимо, сломался мужик, раз на такое пошёл), и армию ледяную собрал. Хотел, чтобы все сердца заморозились, и чтоб никто не супротив был него.
Но тут ему «от ворот – поворот» случился. Народ в княжестве оказался крепкий, любовью и стойкостью грелся. А железо у Кощея, как назло, ржаветь начало. И птички его железные падать стали. И тут все поняли: Кощей-то не землю хочет захватить, а Смысл. А Смысл, знаете ли, штука тонкая. Его просто так не украдешь.
И тут появляются обычные люди. Не с мечами, а с песнями, сказками и землей родной. Пришли, чтобы своё забрать и Кощею Кощего же вернуть.
Потом появилась девочка. Память, говорят. Принесла Кощею росток какой-то. Или вроде того – давно это было: «вот тебе, Кощей, настоящая память, а не ворованная», – такая её присказка была. Но Кощей упёрся. Тогда Память как врежет ему правдой по самому железному месту! Ха! Но не совсем так, несколько мягче было-то…
Память воткнула этот росток в руку Кощею, и у того что-то щелкнуло в голове или ещё где, не ясно толком, робот же. И понял он, что не бессмертный злодей, а просто заблудился немного. Правда-то его и прихлопнула. Рассыпался он, короче. А на его месте поле заколосилось, дуб вырос. Красота!
Но это ещё не конец истории. Потому что тень Кощея осталась. И тут выходит старая женщина, вроде как крутая хранительница, и говорит: "Ребята, расслабляться рано! Надо помнить, петь, рассказывать и хранить, чтобы защитить Смысл от вранья".
И народ понял: все только начинается. Борьба за Смысл, Память и Правду (БСПП, вот оно как!?). И тут, знаете, в самый интересный момент… (продолжение следует!). Ну, вы меня понимаете, да? В таких историях всегда есть продолжение. И, скорее всего, самое интересное только начинается. Потому что, как говорила моя бабушка, "самое вкусное всегда в конце" – «самый смак» или некоторым даже «самый цимес». Но это уже другая история. И, возможно, я вам её когда-нибудь расскажу. Если будут звезды на небе и правильный чай с верными травками.
Глава 1. Орден Хранителей Памяти и Новое зло – Империя Безликих
После падения Кощея-Робота и возрождения жизни на его землях появилась новая угроза – тень забытого злодея, посеявшая в сердцах людей семена сомнения и стремления отвергнуть собственную историю ради чужих идеалов, что потребовало от народа постоянной бдительности в защите своей правды и памяти.
Ночь опустилась над землями, укрывая деревни и города своим темным одеялом. Звезды мерцали в вышине, словно напоминая о вечном цикле света и тьмы, правды и лжи. Под сенью могучего дуба долго ещё звучали приглушенные голоса, обсуждая слова старой женщины. Люди понимали, что враг не дремлет, а лишь затаился, выжидая удобного момента, чтобы вновь отравить их души сомнениями и ложью.
С того вечера жизнь в княжестве изменилась. Песни зазвучали громче и радостнее, сказки стали рассказывать чаще и с большим увлечением, а историю стали изучать не по пыльным томам, а по живым преданиям стариков. В каждом доме, в каждой семье свято хранили память о предках, передавая её из поколения в поколение, словно драгоценное сокровище. Но это была лишь одна сторона медали.
В глухих лесах, в заброшенных селах, куда редко заглядывал солнечный свет, начали происходить странные вещи. Люди стали забывать свои имена, свои корни, свои песни. В их сердцах поселилась апатия, равнодушие ко всему, что происходило вокруг. Они словно потеряли вкус к жизни, превратившись в безвольные марионетки, послушно выполняющих чужую волю. Складывалось впечатление, что тень Кощея, о которой говорила старая женщина, проникает в самые отдаленные уголки княжества, заражая души людей своим тлетворным влиянием.
Слухи об этих странных событиях дошли до правителя княжества, мудрого и справедливого князя Ярослава. Он был внуком тех самых людей, которые восстали против Кощея и вернули себе свою правду. Ярослав знал, что нельзя оставаться равнодушным к этой угрозе, что необходимо действовать, чтобы не дать злу вновь воцариться на их земле.
Собрав совет мудрецов, он обратился к ним с просьбой:
– Мудрые старцы, я вижу, что тень Кощея вновь поднимает голову, отравляя души наших людей. Подскажите мне, как нам остановить это зло? Как вернуть своим подданным память и веру в себя?
Мудрецы долго молчали, обдумывая слова князя. Наконец, один из них, самый старый и уважаемый, произнес:
– Княже, зло не может существовать там, где есть свет. Нам нужно разжечь огонь в сердцах наших людей, наполнить их души любовью, добротой и милосердием. Нам нужно вернуть им веру в свои силы, показать им красоту и ценность их культуры, их истории.
Другой мудрец добавил:
– Нужно создать Орден Хранителей Памяти, собрать самых талантливых рассказчиков, певцов, художников и отправить их по всему княжеству. Пусть они несут свет правды и красоты в самые отдаленные уголки нашей земли, пусть возрождают в людях угасший огонь любви к своей Родине.
Милана
Князь Ярослав принял мудрое решение. Он повелел создать Орден Хранителей Памяти и сам возглавил его. Лучшие представители народа, вдохновленные его примером, отправились в путешествие по княжеству, неся с собой песни и сказки, картины и предания, возрождая в людях угасшую память и веру в себя. Орден Хранителей Памяти (ОХП – сокращённое название ордена, не КГБ, конечно, но тоже смысл скрыт глубокий в трех буквах…) разделился на несколько отрядов, каждый из которых отправился в свою часть земли. Один из отрядов возглавила юная девушка по имени Милана. Она была дочерью крестьянина и с детства любила слушать старинные сказки, которые рассказывала ей бабушка. Милана обладала редким даром рассказчика, её голос завораживал слушателей, а её истории заставляли их смеяться и плакать, сопереживать героям и учиться добру и справедливости.
Милана и её отряд путешествовали по селам и деревням, устраивали представления на площадях, пели песни, рассказывали сказки, вызывая у людей слезы умиления и пробуждая в них давно забытые чувства. Но не везде их встречали с радостью. В некоторых местах жители были настолько равнодушны и апатичны, что не обращали на них никакого внимания. Их сердца были словно заморожены тенью Кощея, и казалось, ничто не может растопить этот лед.
Однажды Милана и её отряд прибыли в глухое село, расположенное в самом сердце леса. Здесь царила такая тишина и запустение, что казалось, будто жизнь покинула это место навсегда. Жители ходили с потухшими взглядами, ни с кем не разговаривали и не проявляли никаких эмоций. Милана попыталась заговорить с ними, но они словно не слышали ее. Она начала петь песни, рассказывать сказки, но никто не обратил на неё внимания. Казалось, что тень Кощея здесь особенно сильна и проникла в самые глубины человеческих душ.
В отчаянии Милана забрела на окраину села и увидела покосившуюся избушку, возле которой сидела старая женщина. Она была слепа и глуха, но Милана почувствовала, что в ней живет какая-то особая сила. Она села рядом с ней и тихонько начала рассказывать сказку, которую помнила с детства.
вот сказка, которую рассказала Милана слепой старушке на окраине села. Она проста, глубока и обращается к самым основам: памяти, корням и внутреннему свету.
Сказка о Двух Родниках
В давние времена, когда мир был молод, а горы разговаривали с ветром, стояло на краю леса село. А в том селе жил старый дровосек по имени Леонтий. Была у Леонтия одна забота: каждый день ходил он к двум родникам за водой.
Первый родник бил из-под корней древнего, могучего Дуба. Вода в нём была студёная, чистая, и звенела, как хрусталь, когда падала в берестяной ковш. Пил человек эту воду – и вспоминал всё: и как дед его песни пел, и как мать кашу варила, и даже запах первой весенней травы из далёкого детства. Сила прибавлялась в руках, а на сердце становилось светло и спокойно. Звали тот родник «Живая Память».
Второй родник струился из тёмной расселины в скале. Вода в нём была тоже прозрачной, но безвкусной, пустой. Пил её человек – и наступала странная лёгкость. Забывались заботы, стирались лица близких, тускнели воспоминания. Вместе с тяжестью уходили и радость, и любовь, и тоска по дому. Оставалось лишь ровное, безразличное ничто. Звали тот родник «Тихая Забвень».
Долго село жило в ладу, черпая силу из «Живой Памяти». Но пришла однажды суровая зима. Ударили такие морозы, что земля стонала. И случилось несчастье: родник у Дуба схватило льдом так крепко, что не пробить.
Стали люди ходить к «Тихой Забвени». Попили – и вправду, легче стало. Забыли про холод, про голод, про то, что нужно бороться. Сидели в избах с пустыми глазами, и село погрузилось в мёртвый сон. Даже дети перестали смеяться.
Только старый Леонтий не смог забыть. Ночью снился ему звон «Живой Памяти», а днём горело сердце, глядя на уснувших соседей. Взял он тогда свой просмоленный факел, тяжёлый пешню (ледоруб) и пошёл к Дубу один.
Колотил он пешнёй по льду сутки, колотил двое. Руки немели, дыхание становилось дымным клубком на морозе, а лёд, казалось, лишь крепчал, синея злой синевой. Силы Леонтия таяли. Отчаявшись, он прислонился к старому Дубу, чтобы передохнуть, и прошептал, не надеясь на ответ:
«Дуб-батюшка… Не для себя стараюсь. Для них. Чтобы вспомнили они, кто они. Чтобы детский смех вернулся».
И тогда случилось чудо. Не от пешни, а от его слов, от самой этой тоски по утраченному, тихо дрогнула земля. Из-под снега у корней Дуба пробился слабый, тёплый пар. Леонтий упал на колени и стал раскапывать снег руками, уже не чувствуя холода. И там, под тонкой ледяной коркой, он нашёл его – тёплый корень. Он струился не водой, а самим теплом, самим светом памяти земли.
Леонтий приложил к корню свои окоченевшие ладони. И пошло тепло вверх по рукам, разлилось по груди, согрело душу. А с теплом вернулись образы: лицо жены, первая удачно срубленная сосна, вкус парного молока… Вспомнил он всё. И с этой памятью вернулась сила.
Он не стал долбить лёд. Он просто наклонился к самому роднику и начал рассказывать. Шептал ему, как живому, всё, что вспомнил: о своих предках-пахарях, о ремесле плотника, о празднике первого снопа. Говорил и плакал, а слёзы его, горячие, падали на лёд.
И лёд от этих тёплых, живых слёз начал таять. Не снаружи, а изнутри. Зажурчала, пробиваясь, первая струйка «Живой Памяти».
Леонтий принёс её людям в село. Не заставлял пить. Он просто сел на заснеженное завалинку и начал рассказывать тем, кто смотрел на него пустыми глазами, историю своего деда. Голос его был тихим, но упрямым, как тот тёплый корень.
Сначала один человек вздрогнул. Потом другой тихо спросил: «А мой дед… он тоже плотником был?». Потом женщина всплакнула, вспомнив колыбельную. И пошло-поехало. Люди начали делиться своими историями, своими воспоминаниями. Они согревали друг друга словами, как костром. А Леонтий приносил всем по кружке воды из родника, который уже бил вовсю.
Сказка старая, как бабушка. Но правда в ней простая: память – она не в воде ледяной, а в тепле, что мы храним внутри. И чтобы разбудить её в другом, не всегда нужен ледоруб. Иногда достаточно тёплого слова, честного рассказа. Потому что наш собственный рассказ – он и есть тот самый тёплый корень, что может растопить любой лёд забвения.
Старуха заплакала, потому что узнала в этой сказке не абстрактную притчу, а свою жизнь. Она вспомнила, как её бабушка рассказывала ей эту же историю, сидя на похожей завалинке. И в этот момент лёд в её собственной душе дал первую трещину.
Сначала старуха никак не отреагировала, но постепенно её лицо начало меняться. На нем появилась слабая улыбка, а из глаз покатились слезы. Милана продолжала рассказывать сказку, вкладывая в неё всю свою душу, всю свою любовь к людям и к своей Родине. И вдруг старуха произнесла тихим, дрожащим голосом:
– Я помню… Я помню эту сказку… Моя бабушка рассказывала её мне в детстве…
Милана замерла от удивления. Она поняла, что даже в самой черствой душе можно пробудить память, если коснуться её добрым словом и теплой сказкой. С этого момента все изменилось. Жители села начали понемногу оттаивать, возвращаться к жизни. Они стали слушать песни и сказки, делиться своими воспоминаниями, вспоминать свои имена и свои корни. Тень Кощея начала отступать, уступая место свету правды и любви.
Отряд Миланы продолжал свое путешествие, неся свет надежды и веры в самые отдаленные уголки княжества. И где бы они ни появлялись, они возрождали в людях угасшую память и помогали им избавиться от тлетворного влияния тени Кощея. Но были и те, кто не желал, чтобы правда восторжествовала. Приспешники Кощея, спрятавшиеся в тени, пытались всячески помешать Хранителям Памяти. Они распускали лживые слухи, устраивали провокации, нападали на отряды. Однако, несмотря на все трудности, Хранители Памяти не сдавались. Они знали, что за ними правда, за ними народ, и что рано или поздно они победят.
Однажды, Милана столкнулась с самым опасным из приспешников Кощея – колдуном по имени Морок. Он был мастером обмана и иллюзий, умел манипулировать людьми и внушать им свои мысли. Морок попытался убедить Милану в том, что её дело бессмысленно, что правда никому не нужна, что лучше жить в неведении и покорно следовать чужой воле. Но Милана не поддалась его обману. Она знала, что правда – это самое ценное, что у неё есть, и что она не сможет предать её ни за какие сокровища мира.
Морок попытался околдовать Милану, но её защитила любовь и вера, которые жили в её сердце. Она отразила его колдовство своим чистым взглядом и светлой улыбкой. Морок отступил, побежденный силой добра и правды.
После этой встречи Милана поняла, что победить тень Кощея можно только любовью и верой. Она стала ещё больше внимания уделять своим слушателям, старалась проникнуть в их сердца, понять их проблемы и помочь им вернуться на путь истины. её сказки стали ещё более мудрыми и поучительными, её песни – более душевными и вдохновляющими.
Продолжалось путешествие ОХП и их арсенал живых историй и песен всё пополнялся и распространялся – как яркий свет заливавший мир в предрассветный час. Каждая из них – не просто развлечение, а оружие против равнодушия и забытья, ключ, отпирающий запертые сердца. Тут как говорится пока история/песня/сказка живёт из уст в уста передаваемая, она живая и истинная, как только записана, то умерла она, ведь она может быть и переписана, как уже и было сделано Кощеем…
Песни и припевки ОХП:
– «Во поле берёза стояла… но не одна». Это не та классическая хороводная. Отряд хранителей переделал её. В ней поётся о Берёзе, что стояла на краю, глядя на пустошь, где все деревья забыли, что они – лес. И стала она не в круг водить, а по одному к другим деревьям подходить, шептать им на ушко: «Ты – дуб, в тебе сила столетняя», «Ты – рябина, твои ягоды от хвори спасали», «Ты – ива, ты реку от обрыва держала». И по мере песни к берёзе по одному начинали подтягиваться другие, вспоминая себя, и в конце уже не одинокое дерево пело, а целая роща, шумящая на все голоса. Припев был простой и цепкий:
«Вспомни имя своё, корень древний свой,
И пойдёт за тобой, твой народ домой!»
– Колыбельная «Спи, дитя, не засыпай навек». Её пели в самых отчаявшихся сёлах, где даже дети смотрели неживыми глазами. Страшное название – но мудрое содержание. В ней мать пела младенцу не о снах, а о том, что нельзя засыпать в душе, пока живёт тело. Она перечисляла то, что ребёнок обязан помнить и чувствовать, чтобы остаться человеком: тепло печи, вкус родниковой воды, шершавую ладонь отца, узор на половике, сплетённый прабабкой. Песня была долгой, гипнотической, и заканчивалась строкой:
«Спи, дитя, а завтра – проснись.
Для всего этого.
Проснись».
– Плясовая «Не по кругу, а по спирали». Казалось бы, весёлая, задорная, для ног. Но суть её – философская. В ней пелось о том, как люди сначала водили хороводы по солнцу, «как заведено», но от этого у них закружилась голова и они забыли, зачем начали. А потом пришёл мудрый плясун и сказал: «Стойте! Замрите! А теперь – шаг внутрь круга, и ещё шаг, и ещё. Смотрите под ноги». И люди, двигаясь по спирали к центру, увидели в самой середине площадки древний, вросший в землю Камень-чашечник, полный дождевой воды, в котором отражались звёзды. Песня учила: иногда, чтобы вспомнить главное, нужно не бежать дальше по кругу, а сделать шаг внутрь себя, к центру своей памяти. Припев был таким:
«Эх, раззудись, плечо, разгони тоску-кручину!
Не по кругу я иду – я иду к своей середине!»
– Тихая песня «Чей это след на росе?». Её пели на рассвете, обращаясь не к людям, а к самой земле, будя её память.
«Чей это след на росе?
– Не мой и не твой.
Это след динюшки, что ходила за водой.
Чей это шрам на сосне?
– Не топором, не грозой.
Это медведь-лесовик чесал спину о кору смоляной.
А чья эта тропка, что к речке ведёт?
Это тропа памяти, что нас к истокам зовёт.
Она не зарастёт, пока мы по ней хоть раз в год
Пройдёмся босыми ногами – и вспомним, чей мы род».
Песня заканчивалась не звуком, а долгим молчанием, во время которого слушатели вслушивались в просыпающийся мир, пытаясь «услышать» эти следы.
Сказки и притчи отрядов ОХП:
– Притча о Двух Гончарах. Её рассказывали в городках, где ремёсла приходили в упадок, а люди верили, что всё уже придумано где-то далеко. Жили два гончара. Один брал местную, грубую глину, смешанную с песком и камушками. Другой смеялся над ним и за большие деньги выписывал гладкую, белую, иноземную глину. Первый долго мучился, но научился так обжигать свою глину, что песчинки в ней начинали сверкать, как золотые искры, а камушки становились яркими вкраплениями. Его горшки были неровными, но живыми, и в них цветы росли буйно. Второй же делал идеально гладкие, белые сосуды. Но однажды поставки иноземной глины прекратились. Второй гончар опустил руки, ибо не знал и не любил землю под своими ногами. А первый лишь улыбнулся, взял свою вечную, вездесущую глину и продолжал творить. «Сила, – говорил он, – не в идеальной гладкости, а в умении высечь искру из своего камня».
– Сказка про Невидимые Нити. Её рассказывали, когда люди начинали чувствовать себя одинокими и ненужными. Каждый человек при рождении связан невидимыми, прочными нитями с местами, людьми и делами своей судьбы. Одна нить тянется к дому, где родился, другая – к реке, где впервые купался, третья – к другу детства, четвёртая – к делу, которое тебе по душе. Когда человек живёт в ладу с собой, нити эти светятся тёплым светом и держат его крепко, не давая упасть в отчаяние. Но тень Кощея (или просто гордыня и обида) заставляет человека брать ножницы и резать эти нити одну за другой, чтобы стать «свободным». И вот он «свободен»: никакие родные места не держат, друзья не тянут, дело не радует. И он падает в пустоту, не понимая, что отрезал сам себя от мира. Задача Хранителя – не привязать человека насильно, а мягко показать ему концы этих обрезанных нитей и научить снова вплетать их в полотно жизни, начав с самой прочной – с памяти о первом настоящем деле или первой настоящей любви.
– Быличка «Как Леший службу сослужил». Эту страшноватую, но добрую историю рассказывали у костра, чтобы разбудить в людях не только память, но и связь с землёй, её духами и историей.
В одном селе забыли дорогу в свою же собственную грибную чащу. Не то чтобы пропала, а будто невидимая стена встала. Пойдёт человек – и вернётся, кругами набродив, с пустыми руками. А в той чаще и грибы-боровики, и ягоды, и целебные травы росли. Совсем народ обнищал. Вспомнил тогда самый старый дед, как его прадед с Лешим уговор имел: «Не води наших с пьяных глаз по болотам, а мы тебе на опушке первый блин да горшочек мёду каждую осень оставлять будем». Перестали предки блины оставлять – вот Леший и обиделся, дороги спутал. Собрали всей деревней самый первый блин от новой муки и лучший мёд, отнесли на старую опушку, поклонились и попросили прощения у леса за свою забывчивость. Наутро тропинка, поросшая мхом, словно сама проступила. И на ней, на большом камне, лежала ветка сосны – знак, что уговор возобновлён. С тех пор в том селе помнили, что они – часть большего мира, а не хозяева в нём.
– Короткая присказка-заговор. Её шептали на ушко тем, кто был на грани полного забвения, как самое простое заклинание:
«Имя своё назови.
Имя отца назови.
Имя реки, что под горой течёт, назови.
Вспомни – и вернись».
Эти истории и песни не были выдуманы на ходу. Хранители Памяти были в первую очередь собирателями. Они слушали стариков в каждом селе, запоминали (заучивали) их уникальные местные сказки, песни, предания о местных героях, озёрах, камнях. А потом, в следующем селе, они рассказывали уже не абстрактную притчу, а говорили: «А вот в соседней долине, за синей горой, люди помнят историю про…». Это будило не только личную, но и соседскую память – память землицы родной, чувство общности. Они показывали: люди – не одинокие острова забвения. Люди русские – часть живого, помнящего мира. И кусочек русской (их) памяти важен для всей картины.
Именно поэтому приспешникам Морока было так сложно бороться с ОХП. Нельзя убить правду, которая живёт в тысяче разных голосов и в миллионе воспоминаний, которые начали оживать, как весенние ручьи, смывая лёд равнодушия.
