Моя желанная Тень

Это была забота коллеги. Ничего более. Я должна была помнить об этом.

— Я скоро закончу, — ответила я и вышла в коридор.

Я шла к своему кабинету, и внутри было пусто. Не холодно, а именно пусто. Слишком легко мне дался этот профиль. Слишком хорошо я поняла чужую боль, чужую ярость, чужой план. Это не вина. Это... страх. Страх того, что грань между «я их понимаю» и «я одна из них» тоньше, чем я думала.

Дверь лифта с лязгом открылась, выплеснув в коридор яркий свет и громкие голоса. Двое оперативников из ночной смены, Коваль и еще какой-то мужчина в форме, вели под руки задержанного молодого парня с опухшим лицом и пустым взглядом. От них пахло потом, холодом и дешевым алкоголем.

— Смотри куда идешь! — рявкнул Коваль, едва не врезавшись в меня. Его налитые кровью глаза скользнули по мне без интереса.

Я отступила к стене, пропуская их. Воздух после их прохода казался густым и грязным. Таков был фон нашей работы: грязь, боль и бессмысленная агрессия. Вейн и его зверь казались на их фоне почти что аристократами.

Войдя в свой кабинет, я закрыла дверь, отсекая шум. Тишина снова обволакивала меня, но теперь она была желанной. Я подошла к окну. Город внизу был усыпан огнями, как россыпь холодных бриллиантов на черном бархате. Где-то там был Элиот. Бывший оперативник, который, возможно, тоже когда-то смотрел на этот город и видел в нем не огни, а язвы.

Раздался резкий, требовательный стук в дверь, совсем не такой, как у Вейна. Прежде чем я ответила, дверь распахнулась. На пороге стояла начальник отдела кадров, Лидия Гилберт , женщина с лицом бухгалтера и взглядом следователя.

— Рид — начала она без предисловий, окидывая мой кабинет оценивающим взглядом. — Я по поводу кабинета, он теперь официально ваш. Нужно лишь подписать некоторые документы. Подписывайте.

Она протянула мне папку. Ее присутствие было таким же тактичным, как утренний наряд. Я машинально взяла документы.

— Благодарю, Лидия

— Не за что. И, Рид. — она сделала паузу, ее взгляд стал пристальным. — Я слышала, вы работаете в тесном контакте с Корвусом. Он весьма сложный человек. Если возникнут проблемы профессионального или личного характера, мой кабинет всегда открыт.

Это было не предложение помощи. Эта женщина из кадров в моем кабинете прекрасное дополнение к вечеру. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но мое лицо осталось абсолютно невозмутимым.

—Я ценю вашу заботу. Но пока что все строго в рамках профессиональной необходимости.

Она фыркнула, ясно давая понять, что не верит ни одному моему слову.

— Как скажете. Подпишите и принесите мне до конца дня.

Лидия развернулась и вышла, оставив после себя шлейф тяжелого парфюма и ощущение неприятного осадка. Я отложила папку. Эта женщина видела слишком много молодых специалистов, сломленных системой или такими людьми, как Вейн. Она ставила на то, что я стану следующей. Я снова посмотрела на его дверь. Свет все еще горел. Мы оба были в этой ловушке, каждый по-своему. Он в ловушке своих инстинктов, а я в ловушке своей роли. И где-то в этом городе бродил призрак по имени Элиот, чья тень легла между нами, связывая нас прочнее, чем любая нить взаимной симпатии.

Глава11

Зверь

Досье на Элиота лежало передо мной, как глоток прохладной воды после долгой жажды. Марк Элиот. Сорок два года. Бывший оперативник спецназа, затем следователь по особым делам. Прекрасные характеристики, несколько благодарностей. А затем провал того самого дела и увольнение по собственному желанию. Формальная причина якобы выгорание. Неофициально впал в глубокую депрессию, замкнулся, порвал все связи.

Слишком чисто. Слишком аккуратно. Как будто кто-то тщательно вычистил все лишнее, оставив лишь идеальный каркас для моего профиля. Я откинулся на спинку кресла, смотря на светящуюся полоску под дверью ее кабинета. Агнес. Она была не просто блестящим аналитиком. Она была провидцем. Она смотрела на тот же хаос, что и я, и видела в нем узор. Тот самый, что ускользал от меня, заслоненный яростью моего внутреннего зверя.

Я встал и снова направился к ее кабинету. На этот раз мне не нужен был предлог. Мне нужно было ее подтверждение. Я быстрым шагом пересек коридор и, не стуча, вошел в ее кабинет, захлопнув дверь с таким грохотом, что она вздрогнула. Она сидела за столом, ее пальцы остановились над клавиатурой, а глаза внимательно смотрели на меня.

— Нашел что-то? — спросила она, продолжая печатать.

— Слишком много и слишком мало одновременно, — я швырнул папку с досье Элиота ей на стол. — Его биография идеальна. Как учебник по тому, как должен выглядеть наш «судья». Он словно сошел со страниц нашего вчерашнего профиля, Агнес. Слишком уж чисто.

— И это тебя настораживает? — она наконец подняла на меня взгляд. Ее янтарные глаза в свете настольной лампы казались жидким золотом.

— Меня настораживает все, что кажется идеальным, — отрубил я. — В жизни не бывает идеальных совпадений.

Уголки ее губ дрогнули.

— Разве не мы сами ищем закономерности в хаосе, Вейн? Может, это не совпадение, а просто... правильный вывод, к которому привели все имеющиеся данные.

Она была права. Черт возьми, она всегда была права. И это бесило и сводило с ума одновременно.

— Хорошо, — я уперся руками в ее стол, наклоняясь к ней. Воздух снова сгустился, как перед бурей.

—Допустим, это он. Допустим, он наш «судья». Что дальше? Мы не можем его просто так взять. У нас нет ничего, кроме теории.

— Теория - это начало — она не отводила взгляд, выдерживая мое давление. — Мы изучаем его. Его привычки, его маршруты, его настоящее. Он не призрак. Он человек. А люди совершают ошибки. Особенно когда думают, что правы.

Ее спокойствие было заразительным. Мой зверь, который секунду назад метался в клетке, затих, прислушиваясь к ее голосу. Она говорила на его языке. Языке терпения, инстинкта и безжалостной логики.

— Завтра — сказал я, выпрямляясь. — С утра начнем наружное наблюдение. Я сам возьму первую смену.

— Я пойду с тобой, — заявила она просто, как о само собой разумеющемся.

— Нет. — ответил я резче, чем планировал. — Это не твоя работа. Ты профилировщик. Аналитик.

— А ты - детектив, а не сыщик. Мы не знаем чего будет требовать ситуация — она отодвинулась от стола и встала, ее тень легла на меня. — Ты слишком заметный. Слишком много эмоций, даже если ты их не показываешь. она остановилась и слегка пожала плечами, — я просто женщина в толпе. Я смогу подойти ближе. Увидеть то, что ты не увидишь.

Она снова была права. Мысль о том, что она приблизится к потенциальному убийце, заставила что-то едкое и горячее кольнуло меня под ребра. Не профессиональную тревогу. Нечто более примитивное.

— Это опасно, — пробормотал я, отворачиваясь к окну.

— Наша работа - это опасность, Вейн. И мы делаем ее вместе. В ее голосе не было вызова. Не было бравады. Была лишь та же неизбежность, что и в моих снах. Мы были связаны. И мы шли по этому пути до конца, куда бы он ни вел.

Я обернулся и кивнул. Слов больше не требовалось.

—Хорошо. Встречаемся здесь в семь утра.

Она ответила легким кивком, и ее взгляд снова утонул в экране монитора, как будто мы только что обсудили расписание совещаний, а не планировали выслеживать серийного убийцу.

Я заставил себя просидеть над досье еще час, выискивая хоть что-то, что могло бы опровергнуть стройную теорию Агнес. Ничего. Элиот был идеален. Слишком идеален. Эта мысль сверлила мозг, не давая сосредоточиться.

Решив, что с меня хватит, я потушил настольную лампу и, накинув пальто, вышел в коридор. Управление погрузилось в ночную тишину, нарушаемую лишь гулом серверов. Свет горел только в ее кабинете.

Я уже было собрался постучать, чтобы попрощаться жест вежливости, который стал для меня странно важен, но я остановился у самой двери. Она не видела меня.

Агнес сидела за своим столом, откинув голову на спинку кресла. Глаза были закрыты. На ее лице не было и следа привычной собранности или аналитической остроты. Оно было пустым. Но не в смысле усталости или расслабленности. Это была иная пустота — глубокая, бездонная, как космос.

И странное дело — глядя на это отсутствующее лицо, я почувствовал не тревогу, а нечто обратное. Мой собственный внутренний шум, вечная симфония ярости и нетерпения, на мгновение стих. В этой тишине, исходившей от нее, было что-то знакомое. Как тишина в лесу за секунду до щелчка капкана. Как пауза между ударом сердца и приливом крови.

Она не двигалась. Казалось, она даже не дышала. Она просто... была. И в этой абсолютной статичности, в этой отрешенности от всего мира, было больше силы, чем в любой угрозе или проявлении власти. Это был вакуум, втягивающий в себя все вокруг.