Три солнца по цене одного. (Из записок экзопсихолога)

Три солнца по цене одного

(Из записок экзопсихолога)

Алекс Андрос

© Алекс Андрос, 2026

ISBN 978-5-0070-4335-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТРИ СОЛНЦА ПО ЦЕНЕ ОДНОГО

СБОРНИК РАССКАЗОВ

Красный, Медный, Золотой

1

Я пригласил войти последних из оставшихся на сегодня посетителей. Молодая пара, лет примерно тридцати, довольно симпатичная на вид. Он кажется несколько смущенным — похоже, от природы стеснителен. Немного сутулится, одет в строгий, элегантный, но чересчур свободно сидящий костюм. «Видимо, в последнее время парень сильно похудел» — отмечаю про себя — «Не исключено, что виной этому стресс». Она выглядит более уверенной, но смотрит с некоторым недоверием. Одета в скромное на вид, но весьма дорогое платье, и являет собой воплощение утонченности и ухоженности. Похоже, она из тех, кто имеет устоявшуюся жизненную позицию и хорошо знает себе цену. Таких людей очень трудно, практически невозможно в чем-либо убедить. Впрочем, первое впечатление может быть обманчиво, хотя я по роду своих занятий редко ошибаюсь в людях. С ними еще ребенок, мальчик лет пяти-шести. Весь какой-то сосредоточенный. Ведет себя так, словно вокруг него никого нет. Но мои очередные посетители здесь явно не из-за ребенка. Скорее всего, им просто не с кем оставить его дома.

— Проходите пожалуйста, присаживайтесь. — широким жестом я пригласил молодых супругов к себе в кабинет. — И ты, юный герой, заходи, не робей. Кто ты у нас, будущий астронавт? Терраформовщик? А может быть конструктор космических кораблей?

Мальчик никак не отреагировал на мои вопросы, словно меня здесь вовсе не было.

— Здравствуйте, доктор. — смущенно сказал молодой мужчина — Видите ли, он у нас…

— Понимаю, понимаю, все нормально. — я успокоил его доверительным тоном. — Лучше скажите, что привело вас ко мне? Вы у меня, — я бросил взгляд на экран планшета — если не ошибаюсь, Петерссены? Очень интересный случай! Просто уникальный!

— Да, так точно. Мы записывались к вам еще полгода назад. Я Свен Петерссен, это моя супруга Марта, а мальчик — наш сын Карл. Нам не с кем было оставить его дома. Надеюсь, он не помешает?

— Конечно же нет! Смотрите, ваш Карл, похоже, уже вполне здесь освоился.

И правда: ребенок, словно выйдя из некоторого оцепенения и замкнутости, с нескрываемым интересом осматривал полку, на которой стояли игрушки. Я не работаю с детьми, но зачастую мои пациенты приводят с собой своих отпрысков, которых им не на кого оставить. На этот случай и держу несколько игрушек, чтобы дети не скучали в то время, как взрослые решают свои проблемы. Паренек, не долго думая, разложил на полу кубики, а затем стал сооружать из них башню.

— Это что тут у нас за стройка века? — поинтересовался я.

Мальчик ничего не ответил, продолжая увлеченно, один за другим, громоздить кубик на кубик.

— Наверное, это будет Вавилонская башня? — не отставал я.

— Нет. Просто башня! — недовольно буркнул в ответ ребенок.

— Ну надо же! Гляди-ка, какой у нас суровый архитектор выискался! — шуткой отреагировал я и, обращаясь уже к родителям мальчика, сказал:

— Итак, продолжим. Чем могу служить? (Я знал, зачем ко мне пожаловали эти двое, но хотелось бы услышать о цели визита непосредственно от них самих)

— Мы… — неуверенно начал молодой человек, покосившись на свою спутницу, — Хотели бы пройти симуляцию… Нам нужно ваше заключение о том, что…

— Ты можешь говорить увереннее? — решила перехватить инициативу его супруга. — Доктор, нам необходимо пройти симуляцию земного небосвода, чтобы переселиться на Землю. Мы не можем выносить местное небо с его солнцами… Это просто мука! Бесконечная игра света и теней, постоянная чехарда наших главных светил просто сводит нас с ума! Мы подумали и решили, что Земля с ее одним единственным солнцем — самое подходящее место для нас. Если вы дадите положительное заключение о нашей готовности к репатриации на Землю, то мы отправимся туда, не мешкая! Без него Корпорация никуда нас отсюда не переместит.

— Погодите, если я не ошибаюсь, у вашей планеты циркумбинарная орбита вокруг двойной звезды. Обычно такие системы менее всего проблематичны. Просто вместо одного солнца у вас имеются два относительно близких между собой центральных светила, периодически затмевающих друг друга. Ночи на вашей планете должны быть темными на протяжении всего года.

— Вы правы лишь отчасти. Все гораздо сложнее: у нас есть еще третье солнце.

— Ах да, действительно, прошу прощения! — я сверился с записями на экране моего планшета — Ваша планета находится в тройной звездной системе.

«Очень странно, — подумал я — Как же я мог забыть этот факт? Ведь в моей земной квартире давно уже висел подаренный мне одним из моих клиентов рекламный постер какой-то межпланетной туристической компании, изображавший то ли закат, то ли восход трех солнц разных цветов и размеров, с раздражающе-навязчивой надписью: „Туристическое агентство Экзотур предлагает вам посетить Бальдер — планету тройных закатов и восходов. Наши расценки вас приятно удивят: вы увидите три солнца по цене одного“. Да, именно так, три солнца.»

— И что же вас смущает? — продолжил я, вернувшись от собственных мыслей в реальность.

— Не смущает, а раздражает! Посудите сами: в эпохи противостояний, когда наше третье солнце находится в области периастра и начинает соперничать в блеске с двумя другими, у нас вообще не бывает ночей. Этот сезон, длящийся чуть более сотни суток известен у нас под названием «сто дней без ночей». Лично я зову его сезоном бессонницы, поскольку на всем его протяжении я практически не сплю.

— Я тоже из-за этого ночью не высыпаюсь. — поддержал супругу Свен. — А еще бывают периоды, когда днем в небе видны сразу три солнца вместо двух! Все предметы отбрасывают тройные тени…

— Не вижу в этом никакой проблемы. Вы же можете опустить светонепроницаемый экран и спать в темноте.

— Мы так и делаем. Но, даже находясь в темном помещении, мы живо представляем себе как за окном в ослепительной белизне неба ярко алеет ночное солнце. Вы только представьте себе: небо не голубое, как днем и не черное, как в обычные ночи, а белое! Уже только одно осознание этого мешает нам уснуть.

— Да, час от часу не легче! Ну хорошо, я вас прекрасно понимаю, однако подобная иллюминация бывает лишь в период противостояний, что крайне редко при том периоде обращения и эксцентриситете орбиты, которые имеет ваше третье солнце. В остальное время у вас вполне себе обычные ночи. Разве что днем в небе сияют рядом два солнца вместо одного, как на Земле. Двойные закаты, двойные восходы. Разве не красиво?

— Если бы рядом! Свен, ну скажи ты хоть слово! — нервно обратилась молодая женщина к своему спутнику. — Ты же сам постоянно жалуешься.

— Понимаете, — заговорил Свен — Когда наша планета находится в перигелии, угловое расстояние между центральными светилами достигает максимума. При этом создается впечатление, что солнечный свет сияет отовсюду, куда бы я не кинул взгляд, и слепит мне глаза: он настолько ярок, что даже самые мощные светозащитные фильтры не спасают.

— Но ведь другие же как-то выносят все это?

— Может быть и выносят, а для меня это просто мучение. Я больше так не могу!

— И я, надо признаться, вся извелась уже от этой небесной кутерьмы. Солнца то светят с удвоенной силой, то затмевают друг друга, беспрестанно меняясь местами. Окружающие предметы отбрасывают то одну тень, то две, то одну, то две. Это негативно влияет на мою психику!

— Ну, знаете ли, — развел я руками — На Земле ведь тоже бывают затмения — солнечные, лунные…

— Да, нам это известно. Вот только затмения наших главных небесных светил происходят гораздо чаще, чем ваши солнечные и лунные затмения вместе взятые.

Внезапно послышался шум: «стройка века» младшего Петерссена рухнула, рассыпавшись на отдельные кубики. Ребенок сгреб их все в кучу и тут же потерял к ним интерес, переключившись на пятнистую фигурку с длинной шеей, стоявшую на полке. Старая, выструганная из дерева безделушка, неказистая на вид, небрежно раскрашенная и покрытая лаком, местами облупившимся, явно диссонировала с находившимися здесь же новехонькими игрушками, изготовленными фабричным способом. Но Карл потянулся именно к ней. «Этот малый наверняка не промах» — мысленно отметил я.

— Не стесняйся! — подбодрил я мальчугана — Хочешь поиграть с ним? Возьми! Это жираф. «Причем, совершенно фантастический» — подумал я про себя: поверх традиционных жирафьих пятен на фигурке местами были нанесены то волнистые черные полосы, как у зебры, а то вообще какие-то блестящие спирали.

— Откуда он у вас? — спросила Марта, указав взглядом на игрушку.

— Один мой клиент когда-то подарил. Старая история… А что?

— Нет, ничего — ответила женщина, и, закусив губу, пожала плечами.

Мне показалось, что она хотела еще о чем-то меня спросить, но почему-то сдержалась.

Мальчик тем временем взял с полки расписного жирафа и, недоверчиво вертя его в руках, сердито и уверенно, словно со знанием дела, заметил:

— Жирафов не бывает!

— Как это не бывает, малыш? Помнишь, мы читали с тобой недавно книгу про земных зверей? Было в ней и про жирафа. Скоро мы все вместе отправимся на Землю и ты увидишь там жирафов своими глазами. Если не веришь — спроси у дяди доктора: он прилетел с Земли и все знает про тамошних животных.

При этом молодой папаша с надеждой взглянул на меня.

— Да, парень, — подключился я — Твой папа совершенно прав. На планете Земля, откуда я родом, действительно живут жирафы. А кроме того, там живет еще очень много удивительных зверей, которых нет на вашей планете, например, бегемоты, слоны, кен…

— Жирафов не бывает! — недовольно перебил меня мальчик, давая понять, что спорить с ним нелепо и безнадежно.

— Удивительно, доктор, что он с вами разговаривает! Наш Карл очень замкнутый и необщительный ребенок. — Марта тяжело вздохнула. — А здесь его словно подменили!

— Ну, знаете, непривычная обстановка на космической станции вполне могла повлиять на поведение вашего сына.

— Вы полагаете, что репатриация на Землю поможет нам решить его проблему? Может быть новая реальность окажет на него позитивное воздействие?

— К сожалению, не могу сказать. Я не специалист в этой области. Проблемы развития детей и их адаптация в социуме — это не мой профиль. Все может быть, но ничего нельзя гарантировать наверняка…

— Не скромничайте! — воскликнула женщина — Нам рекомендовали вас как очень хорошего специалиста.

Затем, обращаясь к своему супругу, добавила:

— Вот видишь, Свен, это еще один аргумент в пользу того, чтобы улететь отсюда прочь. Возможно, это будет не только решением всех наших проблем, но и проблем нашего сына.

— Ты как всегда права, дорогая! — поддержал Марту ее спутник.

— Позвольте, — вмешался я — давайте-ка вернемся к цели вашего визита, готовы?

— Да, конечно. Извините. — ответили супруги хором. — Мы готовы.

— Итак, если я правильно понял, вы всерьез и очень решительно настроены покинуть Бальдер. Верно?

— Да! — оба синхронно закивали в ответ.

— Но почему вы решили обратиться именно ко мне? Неужели на Бальдере нет своих экзопсихологов? Во-первых, вам бы не пришлось ждать очереди целых полгода. Я не привязан к определенному месту работы, а кочую по всему Обитаемому Сектору, ведя прием пациентов на разных планетах или орбитальных космических станциях. Поэтому очереди у меня расписаны чуть ли не на год вперед. Во-вторых, местные специалисты обошлись бы вам гораздо дешевле. Тех средств, которые они выручают своими консультациями, едва хватило бы даже на пополнение запасов топлива моего звездолета, не говоря уже о затратах на его ремонт или починку оборудования. Вам это известно?

— Разумеется, но, к сожалению, ни у кого из местных специалистов, в отличие от вас, нет программы-симулятора земного небосвода. Поэтому мы согласны на любые траты и готовы были терпеливо ждать проверки хоть полгода, а то и целый год! — с отчаянием в голосе произнес Свен. — Марта абсолютно права: друзья, неравнодушные к нашим проблемам, рекомендовали вас, как одного из лучших экзопсихологов.

— Вы мне льстите, чрезмерно превознося мои скромные заслуги на этом поприще. — возразил я, вспомнив мою недавнюю не совсем удачную миссию на Аурелии, и на некоторое время задумался.

Во второй половине двадцать первого века экзопсихология оформилась в настоящую науку на стыке астрономии и медицины. Сказать, что она сильно отличается от традиционной психологии — значит ничего не сказать! Тут нет абсолютно ничего общего с задушевными беседами, которые обычно ведут психологи со своими пациентами, сидя в кресле и закинув ногу за ногу. Экзопсихолог обязан обладать базовыми знаниями в области астрономии, быть на ты со сложной аппаратурой, разбираться в программных кодах, чтобы в случае необходимости, при отсутствии симуляционных чипов, самому программировать симулятор на основе данных о той или иной солнечной системе.

Начало освоения человеком космоса еще оставляло иллюзию того, что в этой области будет достаточно ограничиться методами традиционной психологии. Подбор экипажей космических кораблей и работников инопланетных баз-поселений по принципу психологической совместимости, подготовка людей к длительному пребыванию на борту звездолета или на удаленной от Земли научно — исследовательской базе безусловно играли решающую роль на начальной стадии космической экспансии человечества в космосе. Даже если при этом случались провалы, связанные с серьезными конфликтами в коллективе или с депрессией, вызванной долгим пребыванием вне Земли, то они существенно не влияли на позитивную динамику освоения планет Солнечной системы. «Индивидуалистам» находили работу, не требующую постоянного присутствия в команде. Ностальгирующих же по родной Земле отправляли с ближайшей оказией домой, благо расстояния были невелики. С расширением экспансии за пределы Солнечной системы трудности, связанные с длительностью полетов, не усугубились. Гибернация избавляла астронавтов от мучительного томления в «четырех стенах» субсветовых космических кораблей, а с изобретением квантового двигателя дальность межзвездных расстояний перестала иметь значение.

Неожиданная и крайне серьезная проблема в буквальном смысле свалилась с неба. И первой ласточкой здесь явился Марс. Небеса, розовые от присутствующей в воздухе марсианской пыли, а также синие солнечные рассветы и закаты угнетающе действовали на переселенцев с Земли. Многие колонисты впадали от этого в депрессию, а некоторые даже теряли разум. Самым быстрым и простым решением оказалось использование светофильтров, преобразующих расцветку марсианского неба в привычную для земного глаза. Однако для колонизации других планет одной коррекции цвета было недостаточно. Представьте нависающий над вашей головой огромный, размером в десятки угловых диаметров Луны диск Юпитера или Сатурна, будто грозящий упасть и раздавить. Или вообразите себе, что вы находитесь на поверхности астероида, стремительно вращающегося вокруг своей оси, из-за чего звездное небо над головой тоже крутится с бешеной скоростью, подобно карусели, доводя до головокружения, до умопомрачения. Но самым трудным, пожалуй, оказалось заселение и освоение далеких экзопланет в системах, состоящих из двух, трех и более звезд.

Изначально многие переселенцы в далекие внесолнечные миры отдавали предпочтение именно таким планетам, считая земной небосвод весьма скудным в сравнении с чужими небесами, озаренными светом сразу нескольких разнообразных солнц, кружащихся в бесконечном вальсе. Эта великолепная, ни с чем не сравнимая и неведомая землянам феерия света вызывала неописуемое восхищение выходцев с Земли и служила неиссякаемым источником вдохновения для художников и поэтов из их числа. Но со временем выяснилось, что вся эта неземная красота негативно сказывалась на многих колонистах. Непривычная множественность солнц, их взаимное движение и связанное с ним разнообразное изменение освещенности в течение дня, светлые ночи, а то и полное их отсутствие — все эти факторы пагубно влияли на психику людей, мешая им полноценно жить и работать. Таких переселенцев приходилось отправлять обратно на Землю, в привычные им условия жизни. Это было невыгодно для межпланетных корпораций, вкладывающих баснословные средства в развитие поселений на экзопланетах и в заселение их землянами. Убытки, связанные с вынужденным возвращением неудавшихся колонистов домой, ничем не компенсировались.

Для того, чтобы в дальнейшем свести к минимуму людские и экономические потери от подобных случаев, потенциальных переселенцев в далекие звездные миры стали заранее проверять на соответствие новым условиям обитания, оценивая степень их готовности к переселению с помощью специальных устройств — Универсальных Небесных Симуляторов. Эти симуляторы являли собой усовершенствованную версию обычного земного планетария, только, в отличие от последнего, могли изображать небо любого из известных внесолнечных миров. Достаточно было лишь загрузить в устройство информацию об интересующей планете. Такая методика подготовки и проверки будущих переселенцев имела большой успех, позволяя уже на ранних этапах выявить и отсеять тех из них, кому не подходили новые условия жизни, экономя средства корпораций. Практика небесной симуляции постоянно совершенствовалась, найдя вскоре свое подкрепление в теории: появились научные статьи и монографии, посвященные этой теме. Таким образом возникла и развилась наука экзопсихология в ее подлинном значении, а вместе с ней появился целый сонм специалистов — экзопсихологов, задействованных в процессе подготовки и проверки кандидатов на переселение.

Поскольку отправной точкой экспансии человечества в космосе была Земля, а целью — планетные системы далеких звезд, а не наоборот, то вполне естественно, что объектом симуляции являлись небеса экзопланет. Логично, что сама Земля в подобных проверках никогда не фигурировала. Кому придет в голову массово переселять людей, укоренившихся на какой-нибудь далекой планете, обратно на Землю? Нонсенс! И вдруг — уникальный случай: срочно потребовалась симуляция именно земного небосвода. Меня, надо признать, это весьма заинтриговало. Кроме того, давно уже хотелось самому воочию увидеть бальдерианские солнца, которыми восхищались многие межзвездные путешественники. Вот потому-то я сейчас и находился здесь, на задворках Обитаемого Сектора. Мой звездолет был пришвартован к межзвездной космической станции, один из отсеков которой я временно арендовал, на расстоянии двух радиусов орбиты Плутона от тройной звездной системы Бальдера. Пришвартован потому, что посадочный комплекс моего корабля был напрочь выведен из строя метеоритным дождем почти в самом конце моего путешествия и я, к моему большому сожалению, не мог сесть на планету тройного солнца, с которой ко мне на прием пожаловала милая молодая пара с ребенком.

— В любом случае, давайте оставим в стороне оценочные суждения в адрес моей персоны и займемся делом. Сейчас вам предстоит заполнить специальную анкету. Возможно, мне придется задать несколько формальных вопросов. Затем я объясню суть процесса симуляции, после чего мы непосредственно к ней приступим. Возражений нет?

— Конечно нет. — хором ответили мои посетители.

— Можно ознакомиться с вашими личными данными?

— Разумеется. — Свен протянул руку с находящимся в запястье наночипом. Подобные электронные устройства вводили после рождения всем жителям Обитаемого Сектора Галактики. В них содержались основные сведения о владельце и его медицинские данные.

Я просканировал чип Свена, а затем Марты.

— Итак, Петерссены… Все данные медицинских анализов за последние три месяца имеются… Потом мы их сравним с анализами, сделанными после симуляции. Дальше… ваши даты рождения… адрес… система Бальдера… Знаете, я очень хотел посетить вашу планету и увидеть ее солнца, о которых слышал много лестных отзывов, но, к несчастью, мой посадочный комплекс сломан, его ремонт займет много времени. В очереди на прием ожидают клиенты с других планет, а я уже начинаю выбиваться из графика. Поэтому полюбоваться красотами ваших небес я не успею. Возможно, когда-нибудь в другой раз, если повезет.

— Было бы чем любоваться! — нервно отреагировал Свен — Мы по горло сыты этими «красотами»!

— Да они у нас уже в печенках сидят, «красоты» эти! — поддержала его Марта — Глаза б их не видели!

«Они на грани нервного срыва.» — подумал я про себя, но вслух сказал:

— Зря вы, наверное, так категорично. Все-таки большинство ваших соотечественников ими гордятся и восхищаются. Даже на флаге вашей планеты изображены три солнечных диска. Если не ошибаюсь, белый, желтый и красный.

— Ошибаетесь. Золотой, медный и красный. — поправил меня Свен.

— Ах да, верно! Золотой, медный и красный. Как ваши солнца. Их, кажется, еще местный поэт Бьорн Асплунд воспел. Как-то так:

Свет сияет над землей —

Медный, красный, золотой.

Свет от наших солнц прекрасных —

Медный, золотой и красный.

Свен несколько воспрял духом, приосанился и подхватил:

Три заката, три восхода,

А бывает время года

Когда вовсе ночи нет

И совсем не меркнет свет!

При этом его глаза засияли. Или мне это только показалось?

Свет надежды, свет победный —

Красный, золотой и медный!

— продекламировала Марта и на ее лице впервые за все время визита появилась улыбка. Впрочем, ненадолго.

— Это стих «Ода солнцам». Его слова положены на музыку и исполняются как наш национальный гимн. Удивительно, что вы знаете стихи Асплунда. — сказала она.

— Ну, во-первых, с ними знаком любой турист, посетивший Бальдер. — возразил я — Во-вторых, это единственный его стих, который мне известен, да и то лишь потому, что по роду моей деятельности я стараюсь собрать как можно больше информации о всех населенных планетах Обитаемого Сектора.

— Этот был припев. А начинается гимн словами «Где трехсолнечным сияньем…» — продолжил цитировать Свен.

— Да нет же, Свен, ты напутал! Правильно «Под чудесным небосводом…»

— Под роскошным небосводом.

— Что? — Свен и Марта от неожиданности чуть не подпрыгнули.

— Под роскошным небосводом! Там слово «роскошный»! — недовольным тоном отозвался маленький Карл и продолжил:

Под роскошным небосводом Распростерся дивный край: Три заката, три восхода — Он прекрасен словно рай! — Молодец, Карл! Давай дальше, сынок! — и Свен начал подсказывать: Здесь бывает время года Когда вовсе нет ночей На земле моей прекрасной, Той, что сердцу всех милей! Свет от трех светил небесных Озаряет мир прелестный.

Но Карл совершенно не отреагировал на призыв отца, снова угрюмо замкнувшись в себе. Марта в изумлении переглянулась с супругом, а потом, не повышая голоса, прошептала мне:

— Когда в детском саду разучивали эти стихи, Карл всегда молчал. Сегодня он впервые произнес их!

— Поразительно. — шепотом ответил я ей, а затем уже в полный голос заметил:

— Теперь, уважаемые, после столь замечательного лирического отступления давайте все-таки вернемся к нашей анкете: осталось совсем немного.

Я бегло просмотрел оставшиеся пункты.

— Место рождения… Что такое?

Прочитав очередной пункт анкеты, я опешил. Видимо, изумление чересчур явно отразилось у меня на лице, потому что Свен вдруг обеспокоенно спросил меня:

— Что-нибудь не так?

— Здесь указано, что вы оба уроженцы Бальдера.

— Все верно.

— Теперь мне ясно, почему у вас нет отметки о симуляции, которую обычно заносят в личные данные любого переселенца. Не в обиду будет сказано, но при вашей непереносимости здешних солнц вы бы ее с треском провалили.

— Но мы никогда и не были переселенцами, в отличие от наших бабушек и дедушек. Мы коренные бальдерианцы. — пояснил Свен.