Принц на черном пегасе

Книга пошла по рукам.

— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.

— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.

— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.

На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.

Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.

— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.

— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.

— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.

— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.

— И что?

— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?

— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?

Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.

— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.

Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:

— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…

— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.

Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.

— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.

— Колдунья знает тхэквондо, — поддакнул хор.

Не выдержав, я вскинула руку и выпустила светлую искру. Та взмыла в воздух, вертким комариком облетела читальный зал, касаясь каждой стенки и делая их звуконепроницаемыми, а после с мелодичным звоном растаяла в воздухе. Комната погрузилась в тишину, которую опасались нарушить все. Ну кроме меня, конечно.

— Продолжим? — вопросительно приподняла я брови, пряча коллективно отвергнутую «Страсть в пшеничном поле» обратно в корзинку. Именно этот момент молоток выбрал для того, чтобы выпасть, кувыркнуться и с победным «шлеп!» упасть на пол.

Библиотекарь впечатлился и предпочел сделать замечание по поводу шума пауку Сереже, что проживал в углу над закутком с конторкой. После чего совершил тихое стратегическое отступление в коридор и беззвучно затворил дверь.

Увы, но дамы из книжного клуба не пожелали проникаться наличием в моей дамской корзинке инструмента для вколачивания здравых истин. И вообще сделали вид, что таскать подобные вещи — это норма. То есть всем своим видом давали понять, что отступать не намерены и будут защищать выбранную книгу до победного конца.

Слово взяла Дина Марлоу, самая отважная любительница женских романов.

— Я предлагаю читать потрясающую новинку этого года. Книгу написали два автора. По слухам, это непробужденная ведьмочка по имени Розетта из городка Доротивилль и самый настоящий демон, которого она призвала из потустороннего мира.

— Что за бред, — не сдержалась я, ибо где это видано, чтобы выходцы оттуда ценили что-то кроме кровавых ритуалов и дармовой силы.

— Нет же, госпожа колдунья. Его зовут не Бред, а Фред! — исправила меня госпожа Гудок, жена отставного вояки, коротавшего законную пенсию в тихом Страшилвилле.

— Какой еще Фред, слепая ты курица, — возмутилась дважды вдова Гортензия Флау. — Демона зовут Федечка.

— Какое однако оригинальное имя для демона… — не удержалась я от сарказма, но его почему-то никто из присутствующих не уловил.

— Вот и мы так подумали! — обрадовалась Дина Марлоу.

— Книга называется «Злодей для моего романа», — подхватила ее закадычная подруженька Нина и вскинула руку с зажатым в ней письмом. — Моя столичная кузина уже прочитала и говорит что это… что это… — Она сделала многозначительную паузу, глянула на Дину, и они с придыханием выпалили:

— Ну полный отпад!

Верила ли я, что это будет восторг, отпад и прочие радости? Ни на грамм.

Хотела ли повторно вытащить из корзинки молоток? Однозначно!

Пустила ли я свое оружие в дело? Конечно нет.

Просто вовремя вспомнила, что вообще-то играю роль светлой колдуньи, а они сострадательны, открыты и, кажется, вообще не обременены такими важными глупостями, как личные границы и собственное мнение.

— Хор-р-рошо, — выдохнула я сквозь плотно сжатые зубы и обратилась к радостной общественности:

— И где мы найдем эту отпадную новинку в нашем захолустье?

— О-о-о! — оживилась эта самая общественность.

Не к добру, скажем честно, оживилась.

— Вот тут самое интересное, госпожа колдунья, — воскликнула Дина Марлоу. — Мы все продумали.

— Этого-то я и боялась, — буркнула я и приготовилась внимать.

Их план был на троечку с минусом. Можно даже сказать — провальным, что я и сказала, но воодушевленной толпе женщин, горящих страстным желанием читать популярную новинку, все было нипочем. Они свято верили, что все пройдет как по маслу, поэтому логика в очередной раз оказалась брошена через бедро на лопатки и всеми забыта. А мне не оставалось ничего иного, кроме как скрипнуть зубами и сдавленно прорычать:

— Ладно. Уговорили.

— ДА!!!

Библиотеку наш книжный клуб покидал в самом приподнятом настроении и ничем не подкрепленной уверенности, что все задуманное пройдет, как надо. И только я с молотком и отвергнутым романом плелась последней, мрачно предвидя неутешительный итог и наше громкое поражение.

— В субботу в пять на главной площади, госпожа колдунья, — наверное, в сотый раз повторила Дина Марлоу, а я не стала врать, что буду вовремя.

Просто молча и максимально убедительно кивнула.

Выйдя из здания, мы разошлись.

Дина и Нина, две неразлучницы-подружки, хихикая о чем-то о своем, побежали домой вместе. Госпожу Гудок ждал ее терпеливый вояка на пенсии. Дважды вдовушка Гортензия взяла под локоток мадам Буше и повела бывшую столичную актрису загадочным маршрутом в неизвестность.

Проводив всех задумчивым взглядом, я немного постояла на верхней ступеньке крыльца и уже занесла ногу, чтобы сделать первый шаг по направлению к дому, как внезапно обнаружила в темнеющем небе… черного пегаса.

ГЛАВА 5. В которой ведьма знакомится с помощником

Пегас? Черный?

Да вы надо мною шутите!

Я так прониклась данным видением, что промазала мимо ступеньки и едва не клюнула носом о кованые перила, рискуя попутно переломать себе ноги. Кубарем слетела со ступенек, метнулась вперед и встала так, чтобы крыши домов не закрывали неба.

Со стороны это выглядело наверняка очень и очень странно. Госпожа светлая колдунья в легкомысленном голубом платье и соломенной шляпке внезапно срывается с места, бежит на площадь, застывает там аккурат посреди и пристальным взглядом буравит облака на небе. Но мне было плевать на частное мнение прохожих.

Черные пегасы — уникальная редкость, и, по слухам, перо из крыла этой чудо-лошади приносит своим обладательницам удачу. Не то чтобы я сильно нуждалась в этой самой удаче, хотя давайте объективно — удача лишней не бывает. Просто сама мысль, что где-то между страничек белого гримуара будет припрятано такое перышко, невероятно грело душу.

Но увы! Всем моим чаяниям не суждено было сбыться. Пегас редкой в природе масти упорхнул в неизвестном направлении, оставив белую ведьму ни с чем.

С другой стороны, вот увидела я пегаса — и что дальше? Кричать и размахивать руками, привлекая внимание экзотической «птички»? Бить по нему белой искрой? Бежать в особняк за метлой и пускаться в погоню?

— Госпожа колдунья?

Я вздрогнула от неожиданности, выплыла из задумчивого созерцания неба и обернулась.

В пяти шагах от меня стояла озадаченная госпожа Заленвах, мэр нашего славного города. Темные волосы с широкой проседью на висках, классический пиджак, легкое платье насыщенного зеленого цвета, удобная обувь, в которой усталым ногам комфортно бегать весь рабочий день.

Дамочке было уже хорошо за пятьдесят, но она уверенной рукой наводила порядки и держала местное население в узде. Ее опасались. Ее уважали. К ней бежали в случае чего.

Идеальная ведьма. Только без темного дара.

И вот эта самая почти ведьма сейчас смотрела на меня тяжелым немигающим взглядом. Этот взгляд заставлял бездельничающих сотрудников проявлять трудовой энтузиазм, рабочих — срочно сворачивать шестичасовой перерыв, а ссорящихся просителей — мгновенно затыкаться. Самые неустойчивые при этом начинали молиться и писать чистосердечные признания, в цифрах и деталях сдавая все свои секреты. Но я была закалена дворцовыми интригами и учителями из тайной канцелярии, поэтому выдержала взгляд, вежливо улыбнулась и изобразила радушие.

— Госпожа мэр, добрый вечер.

И, видать, немного переборщила с этим самым радушием, ибо госпожа Заленвах прищурилась, поравнялась со мной и тоже с подозрением уставилась на небо.

— Заметили что-то, госпожа Вайт?

— Да так… по звездам гадаю, — соврала я.

И, надо сказать, отвратительно. Никогда не врите настолько плохо, как это сделала только что я.

Мэр не обнаружила в подступающих сумерках даже намека на далекие небесные светила, выразительно хмыкнула и глянула на меня с выражением «ты за кого меня держишь?»

Ох, блин! Шарлотта, срочно меняем тему, пока эта акула из администрации не вцепилась в тебя мертвой хваткой и не оторвала кусок посочнее.

— А как ваши дела, госпожа мэр? Все ли в порядке? Много ли за день набежало просителей? Как продвигаются работы по подготовке к празднованию дня города?

Госпожа Заленвах скривилась так, будто я встала на ее свежую мозоль и хорошенько потопталась.

— Вам честно или вежливо, госпожа колдунья? — уточнила она.

— Как сами сочтете нужным.

— Ужасно! — неожиданно взорвалась обычно сдержанная госпожа Заленвах. — Просто хуже некуда!

— В бухгалтерии опять не сошелся годовой отчет?

— Если бы… — трагично выдохнула мэр, став просто задерганной женщиной.

— Даже так? Признаюсь, я заинтригована.

Госпожа Заленвах подняла глаза к небу, словно искала у него сил, ну или хотя бы поддержки, и с горечью выдохнула:

— Ко мне приехали внуки.

— Это вы так бесхитростно пытаетесь завуалировать слово «монстры»?

Мэр выразительно промолчала. И этого печального молчания оказалось достаточно, чтобы я прониклась к ней капелькой сочувствия.

А что такого? Я хоть и ведьма, но тоже женщина. И ничто человеческое мне не чуждо. Вот!

Даже подумала о том, чтобы перетрясти стратегические запасы с баночками и предложить нашей строгой градоправительнице убойную микстуру от кашля, которую сварила одна из моих коллег по зельям. К слову, сварила неудачно, ибо кашель микстура не лечила. Зато оказывала стопроцентный успокоительный эффект даже на самых буйных. Я в свое время проверяла на принце Каллиане и знаю о чем говорю.

Одна маленькая капелька, подмешанная в напиток, и пожалуйста! Следующие двадцать четыре часа спокойны внуки и счастлива бабушка.

Но предложить чудо-микстуру я не успела.

Тихий вечер прорезал полный отчаяния вопль:

— Госпожа Заленва-ах!

К нам бежал высокий, широкоплечий мужчина моего возраста. Светлые волосенки по столичной моде зализаны назад, на длинном носу очки в тяжелой черной оправе, в руках куча каких-то бумаг, аккуратно перевязанных красной лентой.

С нескрываемым интересом оценив бегуна, я наклонилась к плечу госпожи Заленвах и тихонько уточнила:

— Тот самый внук?

— Нет, — устало вздохнула та. — Это Теодор, мой новый помощник. Прислали на практику из самой столицы.

Очень захотелось спросить «За что?» и вообще разобраться, кого конкретно хотели наказать этим назначением? Несгибаемую госпожу Заленвах? Юнца, не нюхавшего жизни? Или сразу обоих? Но я не стала сыпать соль на рану.

А тем временем Теодор стремительно приближался.

— Госпожа Заленвах, подождите же меня! — выкрикнул он с таким отчаянием, словно госпожа мэр уже подхватила юбку и приготовилась драпать от нового помощника в противоположную сторону.

Мэр в сердцах ругнулась и буркнула под нос неразборчивое проклятье, видимо желая столичному практиканту провалиться сквозь землю. И вот так чудо! Теодор сделал еще один широкий шаг, и брусчатка под ним вздрогнула.

— А-а-а!!! — Помощник издал нечто среднее между визгом терьера и брачным криком снежного барса, нелепо взмахнул длинными руками и по пояс ушел в получившуюся дыру.

Выпущенная стопка с документацией подлетела высоко вверх. Ленточка, удерживающая листы, лопнула, и ценные для города бумаги непослушной стаей разлетелись по всей площади.

Я моргнула и повернула голову к потрясенной госпоже Заленвах.

— Скажите, он всегда такой везучий? Или это просто сегодня не его день?

— Полагаете, этим вечером звезды для Теодора сложились в одну исключительно неприличную фразу? — с холодной ехидцей уточнила госпожа мэр.

Я полагала, что звезды имели наглость грешить и не такими заковыристыми комбинациями, но благоразумно не стала развивать эту тему. Мало ли… Вдруг еще подслушают, обидятся, придумают план мести… Оно мне надо?!

Тем временем помощник с зализанными волосенками попытался самостоятельно справиться с возникшей проблемой. Дернулся один раз, другой. Не помогло. Края получившейся ямы плотно держали его талию, а болтавшиеся снизу ноги никак не могли отыскать опору для рывка наверх.

Тогда Теодор решил найти эту самую опору на земле нашей грешной. Он уперся ладонями в брусчатку, надул щеки, покраснел от натуги и… И был вынужден затравленно покоситься в нашу сторону.

— Помогите? — жалобно пропищал помощник из ямы, впрочем без всякой надежды на успех и наше великодушие.

— Госпожа колдунья, подсобите чуток? Или мне за мужиками в таверну идти?

Громко вздохнув, я таки решила явила этому миру чудо. Ведь где это видано, чтобы уважающие себя ведьмы причиняли добро и выручали слабых за бесплатно?

Кольцо на пальце нагрелось, тоже не особо радуясь перспективе работать за спасибо. Белая искра уже готова была сорваться с ободка, но Темные боги видимо решили уберечь свою непутевую дочь от бесплатного расточительства искр и бескорыстной помощи.

— А-А-А!!! — внезапно заголосил на всю площадь помощник в лучших традициях опытной истерички.

— Что? — перепугались и мы.

Краски покинули и без того далекую от свежего румянца кожу помощника, глаза расширились от ужаса. Он ткнул пальцем вниз и заорал во всю мощь испуганных легких:

— Меня там кто-то потрогал!!! — И задергался еще активнее.

Так и вышло, что в деле высвобождения мэрских помощников самым действенным оказалось не заклинание, а банальная паника и мысль, что в следующий раз неизвестный кто-то может не только потрогать, но и сожрать.

Не успела я даже рукой взмахнуть, а Теодор с шумом вырвался из оков ямы, оказался на четвереньках и бодрым тараканчиком драпанул прочь, так споро работая всеми четырьмя конечностями, словно в прошлой жизни не был прямоходящим и память предков вовремя подкинула забытый навык.

Что делают хрупкие женщины в таких ситуациях? Зовут на помощь мужчин и впадают в панику.

Что сделали мы с госпожой мэром? Мы бросились к яме и заглянули в ее темные глубины с бесстрашием молодой ведьмы и бабушки, закаленной внуками.

На дне канализационной шахты сидело пучеглазое нечто с щупальцами из царь-лужи. На голове монстра набухала здоровенная шишка, свидетельствующая о том, что встреча с ведьмой и ее ручным молотком не прошла для пришельца из нижних миров бесследно. Жабосьминог прикладывал большой пакет с замороженным горошком к больному месту и смотрел на нас большим грустным глазом.

Почему глазом? Да потому, что второй оказался подбит в процессе экстренной эвакуации помощника из ямы, и теперь не открывался от слова «совсем».

— Да я же просто помочь хотел! — с обидой прогудел жабосьминог, по всей видимости окончательно разочаровавшись в нашем недоброжелательном мире.

ГЛАВА 6. В которой ведьме затыкают рот

Я говорила, что жители Страшилвилля жутко гостеприимные? А что-нибудь насчет их врожденного любопытства? Тогда никто не удивится, что уже через три минуты после происшествия с Теодором к площади начали подтягиваться зеваки.

В доме напротив вспыхнули окна, к которым тут же прильнули заинтригованные дамы, прячущиеся за пестрыми занавесочками. Вахтер, стерегущий здание мэрии, вышел на улицу и замер, издалека наблюдая за случившемся. Подойти и лично поприсутствовать ему мешало наличие госпожи Заленвах в гуще событий: та жуть как не любила, когда сотрудники отлынивали от работы.

Двое мужиков, идущих из таверны, бросились поднимать и отряхивать обескураженного Теодора, все еще бегущего куда-то на четвереньках. Их третий товарищ промчался мимо и начал собирать разлетевшиеся по площади документы, но одурманенное выпивкой тело, слушалось с большим опозданием и неохотой, отчего он больше топтал и мял листы, чем реально их спасал.

— Ты что, ирод, творишь?! — возмутилась госпожа Заленвах и ринулась на защиту ценных бумаг.

Игнорируя всеобщий ажиотаж, к яме подошел хозяин лавки по ремонту и починки. Присел у края. Осмотрел пришельца. Констатировал:

— Эк тебя угораздило.

— Да вот… — беспомощно развел щупальцами жабосьминог и жалобно попросил: — Мужик, дай закурить, а? Такой паршивый денек выдался, что хоть ты обратно в нижний мир ползи…

Хозяин лавки сочувственно кивнул, похлопал себя по карманам и кинул мученику всю пачку. Я же воспользовалась моментом и бочком-бочком поспешила улизнуть с площади. А то знаю я местных — не успеешь вовремя слинять, как и сама не заметишь, что уже швыряешься искрами направо и налево, восстанавливая брусчатку на площади и попутно заговаривая кому-то простуду, чирей и разболевшийся зуб.

И не то чтобы жалко людям помочь. Просто в умах большинства светлые колдуны и колдуньи работали за «спасибо». Чего я себе ни как ведьма, ни как женщина в бегах позволить не могла.

А если завтра в город нагрянет куча стражников с приказом возвратить захотевшую свободы белую ведьму, а у меня нулевой резерв и дырка от бублика в кармане?

Нет уж! Спасибо, я лучше пойду.

Уже сворачивая на родную и любимую улицу Поцелуев, где в теплом доме меня ждал белый гримуар и вредная светлая мебель, я повторно увидела брюнета, в которого врезалась при попытке сбежать от навязчивой Реджины Болл.

Нейтон Рок все еще был в дорожном костюме. Он стоял в узком прогулке за грудой составленных друг на друга деревянных ящиков и осторожно выглядывал из-за края, высматривая что-то в сумерках вечера.

Каюсь, меня так сильно заинтриговала эта картинка, что я встала рядом и попыталась тоже незаметно выглянуть.

— Что там? — шепотом поинтересовалась у мужчины.

Господин Рок метнул в мою сторону взгляд. Одним быстрым движением схватил за талию, прижал к своей мощной груди и отшатнулся к стене. Не успела я пикнуть, возмутиться или предупредительно ударить белой искрой, как оказалась в тесном тупичке за ящиками.

— Ни звука, — коснулся уха горячий шепот.

Ни звука? Да за кого он меня принимает? Я белая ведьма, а не запуганная жертва обстоятельств!

— Какого хрена? — вслух высказала я все, что думала о подобном обращении.

Адекватная особь противоположного пола уже давно бы выпустила меня из захвата, извинилась и шустренько сбежала от карающей искры, но Нейтону Року, видимо, недоставало в жизни экстремальных впечатлений.

Чем еще объяснить тот факт, что широкая мужская ладонь попросту накрыла мой рот, лишая возможности голосить и возмущаться.

Это что? Это как? Это он подумал, что бессмертный?!

Выхватив из корзинки свою палочку-выручалочку, именуемую в простонародье молотком, я приготовилась настучать нахалу по тому месту, которое возомнило себя альфа-самцом с повадками «закрой рот, женщина», но тут со стороны улицы послышались легкие девичьи шаги.

— Господин Рок! Господин Рок! Где же вы? — узнала я голос Реджины Болл.

Мы с мужчиной замерли, как две накосячившие мыши при виде грозной кошки.

Вопреки своему же приказу «ни звука», Нейтон Рок тихо выругался. Судя по экспрессии в выражениях, дочка пекаря провела ему не только обзорную экскурсию по городу, но и попутно склевала последнюю здоровую нервную клетку. Я бы позлорадствовала, но ситуация не располагала.

— Нейтон! Нейтон! Ну где же вы? — продолжала настырно взывать к его совести и хорошим манерам дочка пекаря.

Но господин Рок предпочел утратить оба этих качества и окончательно разочаровать Реджину, поэтому не вышел. Наоборот, прижал меня к себе еще сильнее и ткнулся лицом в мои волосы.

Это его нехитрое действие отчего-то полностью отбило у меня тягу к сопротивлению и членовредительству. Рука с зажатым в ней молотком беспомощно опустилась, а желание вырываться, кричать «караул» и проклинать направо и налево так и вовсе куда-то пропало.

Я вам даже больше скажу! Крепкие объятия показались мне… волнительными. Теплое дыхание очень даже приятно щекотало кожу шеи, да и в целом мое собственное тело прислушалось к новым для себя ощущениям мужской близости и, кажется, распробовало.

— Неужели сбежал? — возмущенно топнула ножкой дочка пекаря. — Говорила мне мама: «Тащи сразу в храм»! И почему я ее не послушалась?

Воображение сразу нарисовало предивную картинку того, как повидавший на своем веку многое храмовник со сдержанным спокойствием и усталостью ждет новоиспеченных молодоженов. А молодожены все не идут и не идут, ибо Нейтон Рок вцепился в дверной косяк и намертво застрял в проходе, а злая и потная Реджина с букетиком невесты в зубах двумя руками пытается пропихнуть несговорчивую жертву под своды храма.

«Нет! Я слишком молод! Я еще не пожил для себя!» — кричит воображаемый Нейтон Рок так, словно накануне взял несколько уроков по публичным истерикам у новоиспеченного помощника госпожи Заленвах.

Кричит так громко, словно пытается дозваться до помощи. И она приходит. Но не к нему.

На пороге храма появляется все обширное семейство Болл.

«Сопротивляется?» — уточняет маменька.

«Угу», — мычит упрямая дщерь.

«Заставим», — безапелляционно цедит бабушка.

«Ломай косяк и дверь», — командует дед, а папенька-пекарь извлекает из кулинарного фартука здоровенный лом.

Кажется, я так впечатлилась абсурдом этой картины, что тихонько прыснула от смеха в мужскую ладонь и выдала нас двоих с потрохами.

— Господин Рок? — уточнила Реджина, обошла конструкцию из деревянных ящиков и застала нас в самой что ни на есть двусмысленной положении.

— Что? — возмутилась она и предположила самое худшее: — Так вы двое… встречаетесь?!

— Нет, — открестился от романа со светлой колдуньей Нейтон, поспешно убирая руку от моего рта и выпуская из захвата.

— Это вообще не мы, — ушла в несознанку и я.

Потом подумала и сделала то, что вообще-то делать было категорически нельзя. В особенности светлым ведьмам, в смысле колдуньям, но обстоятельства требовали. Короче, я помолилась Темным богам, чтобы про это никто не узнал, и подкрепила свои слова белой искрой.

Та ярким светлячком метнулась к девушке и тюкнула ее по лбу. Реджина недоуменно моргнула и заторможенным голосом спросила:

— Кто здесь?

— Крысы, — подсказал Нейтон, мгновенно распознав проклятье полного подчинения. — Скажи, что она видит за ящиками двух упитанных крыс.

— Не учи ученую, — прошипела я и вновь сконцентрировалась на Реджине: — Ты видишь монстра с головой жабы и щупальцами осьминога, который спрятался за ящиками, чтобы в одиночестве воскурить сигарету.