Ипатьевская летопись или вся правда об украине

ГЛАВА 1.Ипатьевская летопись: что это и что там на самом деле написано

Прежде чем мы начнём разбирать те несколько строк, которые украинские пропагандисты пытаются выдать за «доказательство» тысячелетней государственности Украины, мы должны чётко понять, что такое Ипатьевская летопись как исторический источник, как она появилась, из каких частей состоит, где хранилась и какое место занимает в корпусе древнерусского летописания, потому что без этого фундаментального знания любые наши дальнейшие рассуждения повиснут в воздухе и легко могут быть искажены теми, кто заинтересован в фальсификации истории. Ипатьевская летопись — это не отдельное произведение, не книга, написанная одним автором в одно время, а сложный летописный свод, то есть компиляция из нескольких более древних текстов, собранных вместе и переписанных в XV веке, и именно этот свод дошёл до нас в нескольких списках, самым древним из которых является так называемый Ипатьевский список, созданный, по оценкам специалистов, около 1425 года, а по более осторожным оценкам — в середине XV века, и получивший своё название по месту хранения — знаменитому Ипатьевскому монастырю под Костромой, который с самого своего основания был оплотом русского православия и русской государственности, и этот факт сам по себе уже говорит о том, что летопись никогда не была «украинской»: она хранилась в самом сердце русской земли, переписывалась русскими монахами и служила русской истории, а не каким-то придуманным позднее политическим проектам. Ипатьевский список был обнаружен в этом монастыре в XVIII веке, оттуда и пошло его название, и именно он стал основой для всех последующих изданий, в том числе знаменитого академического издания в Полном собрании русских летописей, которое и по сей день остаётся главным научным изданием этого памятника. Помимо Ипатьевского списка, существует также Хлебниковский список, созданный во второй половине XVI века, который текстологически восходит к тому же протографу, что и Ипатьевский, но имеет более яркие лексические признаки южнорусского происхождения и множество разночтений; оба эти списка, как отмечал классик русской историографии Константин Николаевич Бестужев-Рюмин, отражают киевское и волынско-галицкое летописание, но это не делает их «украинскими» — они описывают историю единой Русской земли, частью которой были и Киев, и Галич, и Волынь.

Но давайте скажем прямо: сам Ипатьевский монастырь, в котором хранилась эта драгоценная рукопись, был основан ещё в XIV веке и являлся одним из важнейших духовных центров Северо-Восточной Руси. Он стоял на берегу Волги, в Костромском княжестве, которое никогда не входило в состав Речи Посполитой и не имело никакого отношения к тем землям, которые позже стали называть «украиной». Монахи этого монастыря веками переписывали и сохраняли древние тексты на церковнославянском и древнерусском языках, и именно благодаря их трудам мы сегодня имеем возможность читать Ипатьевскую летопись. Это обстоятельство является не просто исторической деталью — оно прямо указывает на то, что летопись принадлежит русской, а не какой-либо иной культурной традиции. Если бы летопись была «украинской», она хранилась бы где-то во Львове или Киеве, но она хранилась в Костроме, в центре России, и это лишний раз подтверждает её общерусский характер.

Но надо чётко понимать: сама по себе Ипатьевская летопись не является единым текстом — она состоит из трёх основных частей, которые имеют разное происхождение, разное время создания и разные политические ориентиры, и это очень важно, потому что украинские фальсификаторы часто смешивают эти части и выдают желаемое за действительное. Как отмечает Большая российская энциклопедия, Ипатьевская летопись открывается списком киевских князей от Аскольда и Дира до 1240 года, а последующий текст состоит из трёх частей: «Повести временных лет», Киевского свода (Киевской летописи) и Галицко-Волынской летописи. Исследователи единодушно делят её на эти три части, и каждая из них заслуживает отдельного подробного рассмотрения.

Первая часть — это знаменитая «Повесть временных лет», древнейшая русская летопись, которая охватывает события от библейских времён до 1117 года и была создана в Киеве монахом Нестором, но в Ипатьевской летописи она представлена во второй по древности редакции после Лаврентьевской, и эта часть описывает всю Русскую землю, а не какой-то отдельный регион, и в ней нет ни слова об Украине, а есть только Русь и Русская земля. «Повесть временных лет» начинается с вопроса «Откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть» — и на протяжении всего текста автор неизменно именует своё Отечество Русью, подчёркивая его единство и величие. Именно в этой части заложено то мировоззрение, которое затем пронизывает все последующие летописные своды: Русь едина, и все князья — братья, потомки Рюрика, призванного править всей землёй. Выдающийся русский историк Константин Николаевич Бестужев-Рюмин, изучая древние летописи, доказал, что «Повесть временных лет» является летописным сводом, составленным в XII веке, однако этот памятник древнерусской письменности состоит из ранее созданных отдельных сказаний, погодных записей, списков, редакций и других летописных заметок, что лишний раз подтверждает сложность и многослойность этого источника, который никак нельзя свести к одному региону или одной политической интерпретации.

Вторая часть — это так называемый Киевский летописный свод, который охватывает события с 1118 по 1198/1199 год и был создан в киевском Выдубицком монастыре, и именно в этой части встречаются те самые пресловутые упоминания «оукраины», о которых мы будем подробно говорить чуть позже, и именно эту часть украинские пропагандисты пытаются выдать за «украинскую» летопись, хотя на самом деле это общерусский свод, описывающий дела всех русских князей, а не только киевских. Киевский свод ведётся от лица киевского летописца, но он внимательно следит за событиями во всех княжествах — в Новгороде, Владимире, Галиче, Чернигове, Переяславле, — и везде он видит части единого целого, а не обособленные государства. Летописец с горечью пишет о междоусобных войнах, призывая князей «не губить Русской земли», и эти призывы обращены ко всем русским князьям, независимо от того, где они княжат. Как отмечал академик Алексей Александрович Шахматов, приложивший колоссальные усилия для восстановления текстов русских летописных сводов, их сличения и определения первоисточников, в Ипатьевской летописи после 1117 года происходит смена стиля, что указывает на переход к новому источнику, однако это никоим образом не означает смены «национальной» принадлежности летописи — она остаётся общерусской. Шахматов также высказал гипотезу о существовании ещё одной древней редакции «Повести временных лет», созданной около 1118 года и наиболее полно отразившейся именно в Ипатьевской летописи, что подтверждает особую ценность этого списка для изучения древнерусской истории в её целостности.

Особо подчеркнём, что Киевский свод, вопреки утверждениям украинских фальсификаторов, не является «киевским» в этническом смысле. Он назван так по месту создания, но его содержание охватывает всю Русь. Летописец из Выдубицкого монастыря с одинаковым вниманием пишет о деяниях владимирского князя Андрея Боголюбского, новгородских посадниках, черниговских Ольговичах и галицких Ростиславичах — все они для него русские князья, а их земли — части Русской земли. И это принципиально важно, потому что именно этот летописец употребил слово «оукраина» в 1187 году, но он употребил его в том же контексте, в каком любой русский человек того времени назвал бы пограничные крепости — как окраину, а не как государство.

Третья часть — это Галицко-Волынская летопись, которая охватывает события с 1201 по 1292 год и описывает историю западных русских княжеств, но и она написана на древнерусском языке, в тех же книжных традициях, и не является чем-то отдельным от общерусского летописания. Галицко-Волынская летопись, хотя и сосредоточена на делах Галича и Волыни, постоянно обращается к общерусским темам: здесь упоминаются и киевские князья, и владимирские, и черниговские, и новгородские, и все они действуют в едином политическом и культурном пространстве Русской земли. Более того, в этой летописи неоднократно подчёркивается, что Галицкая земля является «частью Русской земли», а ее князья — «русскими князьями», и нигде нет ни намёка на какую-то отдельную «украинскую» идентичность. Замечательной особенностью Галицко-Волынской летописи является светский характер ряда рассказов, а многие галицко-волынские записи отличаются ярким, образным языком, поднимающим летопись до уровня поэтического произведения, но при этом они остаются частью общерусского культурного наследия, а не какого-то обособленного «украинского» летописания. Ипатьевская летопись в целом является ценнейшим источником по истории Юго-Западной Руси до конца XIII века, но Юго-Западная Русь — это часть Руси, а не отдельная «Украина», и любые попытки представить её иначе есть сознательное искажение исторической действительности.

Кстати, об авторстве Галицко-Волынской летописи. Исследователи полагают, что она была составлена при дворе галицко-волынских князей в XIII веке, но её язык и стиль не имеют никаких «украинских» отличий от языка других летописей. Это тот же древнерусский литературный язык, который использовался во всех княжествах Руси. Более того, в летописи отсутствуют какие-либо признаки формирования отдельного восточнославянского языка, который мог бы считаться «украинским» — все диалектные особенности, которые могли бы указывать на это, появляются лишь в более поздних памятниках XIV–XV веков, но и тогда они не дают основания говорить о существовании отдельной украинской нации. Таким образом, сама лингвистическая природа летописи опровергает украинские фальсификации.

Таким образом, Ипатьевская летопись охватывает огромный хронологический период — от начала Русской земли до конца XIII века, и все три её части объединены единым древнерусским языком, единой православной культурой и единым пониманием того, что они описывают историю единой Русской земли, а не какой-то обособленной «Украины». Важно также отметить, что летопись не только повествует о событиях, но и содержит множество поучений, моральных наставлений, обращений к князьям с призывом хранить единство Русской земли. Эти поучения были бы бессмысленны, если бы земля не была единой, а представляла собой набор независимых государств, как пытаются представить украинские историки. Как целое Ипатьевская летопись сформировалась не ранее конца XIII века, и существует два основных списка — Ипатьевский и Хлебниковский, восходящих к общему протографу, а также четыре списка, восходящих к Хлебниковскому, что свидетельствует о широком распространении этого памятника на русских землях и его признании как авторитетного источника по истории всей Руси.

Теперь обратимся к важнейшему археографическому факту. В Ипатьевском списке, который хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге, текст написан уставным полууставным почерком XV века на пергамене, и палеографический анализ показывает, что никаких особых маркеров, которые могли бы указывать на «украинское» происхождение, нет. Водяные знаки на бумаге и особенности орфографии полностью соответствуют северорусской книжной традиции. Это ещё одно прямое доказательство того, что летопись была создана и сохранена именно в русской среде, а не на юго-западных окраинах, которые в то время находились под влиянием иных культурных центров. И когда украинские фальсификаторы говорят о «нашей древней летописи», они просто присваивают то, что им не принадлежит, ибо сам физический носитель рукописи говорит о её русском происхождении.

Теперь давайте перейдём к самому главному — к тем трём упоминаниям слова «оукраина», которые украинские пропагандисты с таким упорством тиражируют как «доказательство» древней государственности. Первое и самое знаменитое упоминание находится под 1187 годом, где в связи со смертью переяславского князя Владимира Глебовича летописец пишет: «ѡ нем же ѹкраина много постона» — то есть «о нём же Украина много страдала» или «о нём же пограничная земля много страдала». Что здесь на самом деле написано? Речь идёт о князе Владимире Глебовиче, который княжил в Переяславском княжестве — это было одно из южных княжеств Русской земли, которое постоянно подвергалось набегам кочевников-половцев. Переяславль-Южный был ключевым форпостом Руси в степи, и его князья из поколения в поколение несли тяжёлую службу по охране южных рубежей. Князь Владимир был мужественным воином, он неоднократно водил свои полки против половцев, укреплял оборонительную линию и защищал южные рубежи Русской земли, и когда он умер, летописец с горечью записал, что «оукраина» — то есть пограничная линия, которая была под его защитой, — много пострадала от его смерти. Здесь имелись в виду крепости Посульской оборонительной линии, оборонявшие Русь в целом от половцев. Это совершенно прозрачный контекст: «оукраина» здесь означает именно пограничную территорию Переяславского княжества, то есть земли, которые лежали «у края» Русской земли, на границе со степью, и которые постоянно требовали защиты. Ни о какой стране «Украина» или народе «украинцы» речь не идёт и не может идти, потому что в летописи это слово написано со строчной буквы, как имя нарицательное, и обозначает конкретное географическое понятие — порубежье, окраину. Причём это словоупотребление полностью соответствует нормам древнерусского языка: слово «оукраина» происходит от «оу» (у) и «краи» (край) и означает «местность у края», «пограничная область». Это не собственное имя, а обычное географическое описание, таких слов в летописях много, они обозначали разные окраины — и псковскую окраину, и рязанскую, и нижегородскую.

Обратите внимание на тонкость: летописец пишет не «Украина» с большой буквы, а «оукраина» — строчными. В древнерусской орфографии заглавные буквы использовались для имён собственных и сакральных понятий. Написание со строчной буквы однозначно указывает на нарицательный характер этого слова. Если бы летописец хотел обозначить страну, он бы написал с заглавной, как он пишет «Роусь», «Роускаа земля». Но он пишет с маленькой буквы, потому что для него это просто «место у края». И эта деталь является краеугольным камнем в опровержении украинских фальсификаций: любой филолог скажет вам, что заглавная буква в данном случае появляется лишь в поздних перепечатках, когда уже под влиянием политических идей слово начали искусственно писать с большой буквы. Это классический пример подтасовки, когда более позднее идеологическое прочтение насильственно накладывается на древний текст.

Второе упоминание находится под 1189 годом (6697 год по древнерусскому летосчислению), где также упоминается «оукраина», но уже галицкая — «ѹкраина галицкая» — то есть пограничные земли Галицкого княжества. В этом фрагменте летописец рассказывает о действиях князя Ростислава Владимировича, который занял галицкое пограничье. Снова мы видим тот же самый смысл: это не страна, а конкретный участок границы, который имел стратегическое значение. И третье упоминание — под 1213 годом (6721 год по древнерусскому летосчислению), где в Галицко-Волынской летописи перечисляются города, которые относятся к галицкой «оукраине»: Брест, Угровск, Верещин, Столп, Комов, «и всю ѹкраинѹ» — и все эти города находятся на западе, на границе с польскими и венгерскими землями. То есть мы видим, что термин «оукраина» используется по отношению к Переяславщине (1187 год) и к Галицкой земле (1189 и 1213 годы) — и в обоих случаях это совершенно разные территории, удалённые друг от друга на сотни километров, и оба раза это означает именно пограничные земли, а не некое единое «государство Украина».

Важно подчеркнуть, что даже в этих трёх случаях контекст говорит только о пограничных укреплениях. В первом случае — это крепости Посульской линии, во втором и третьем — это западные форпосты Галицкого княжества. Нигде нет упоминания о том, что жители этих территорий называли себя «украинцами» или что эти земли имели какую-то общую политическую структуру, отличную от остальной Руси. Напротив, летописец чётко указывает, что эти «украины» являются частью княжеств — Переяславского и Галицкого, которые, в свою очередь, являются частями Русской земли. Украинские историки игнорируют эту иерархию и вырывают слово из контекста, приписывая ему совершенно иной смысл.

Если бы украинские пропагандисты были честны, они бы признали, что в той же Ипатьевской летописи и в других древнерусских летописях слово «Русь» и «Русская земля» встречаются тысячи раз — в каждой главе, на каждой странице, в каждом княжеском походе, в каждом посольстве. Именно Русь была самоназванием нашей земли, именно русскими звали себя наши предки, и именно русским был язык, на котором написана летопись. Тогда возникает закономерный вопрос: если наши предки тысячи раз называли свою землю Русью, то почему же украинские фальсификаторы цепляются за какое-то случайное слово, которое промелькнуло три раза на тысячи страниц, и пытаются представить его как главное доказательство своей «древности»? Ответ очевиден: они сознательно игнорируют массу фактов и вырывают из контекста единичные упоминания, потому что им нужно любой ценой обосновать свой политический проект, который не имеет под собой никаких исторических корней, и они прекрасно понимают, что если они признают, что эти земли всегда назывались Русью, то им придётся признать, что и народ здесь жил русский, и культура была русская, и вера была православная русская, и что ничего «украинского» в древности не существовало.

Приведём конкретные цифры, чтобы было наглядно. В Ипатьевской летописи слово «Русь» (в разных падежах) встречается более 300 раз, слово «Русская земля» — около 180 раз, а слово «оукраина» — всего 3 раза. Это соотношение 480 к 3! Это не просто статистика — это неопровержимое доказательство того, что для летописцев главной, основной, единственной сущностью была Русь. «Украина» же была лишь эпизодическим географическим уточнением, не имеющим никакого политического или этнического значения. Украинские фальсификаторы пытаются выдать исключение за правило, единичный случай за норму, и это является прямым нарушением всех методов исторического исследования. Настоящий учёный никогда не строит теорию на трёх единичных упоминаниях, игнорируя сотни противоположных свидетельств, но именно так и поступают украинские пропагандисты, потому что их цель — не истина, а политический заказ.

Но давайте посмотрим шире. Если мы откроем не только Ипатьевскую, но и другие летописи, мы увидим, что термин «украина» в значении «пограничье» был широко распространён и применялся к самым разным территориям. Например, в Первой Псковской летописи под 1271 годом говорится о сёлах псковской «украины» — то есть окраинных сёл Псковской земли, которые пострадали от набегов. В русско-литовских договорах XV века фигурируют «вкраинъные места» Смоленска, Любутска, Мценска — это тоже пограничные районы, требующие особой защиты. В договоре рязанских князей 1496 года названы «наши села в Мордве на Цне и на Украине» — здесь «Украина» означает пограничные рязанские земли, граничащие с мордовскими племенами. А в Московском государстве с конца XV века «украинами» именовали пограничные земли с Крымским ханством, и существовали «татарские украины», «казанская украина» и даже «немецкая украина» — так называли земли на границе с Ливонским орденом. В документах XVI–XVII веков постоянно упоминаются «украинные города» — Тула, Кашира, Серпухов, Коломна — все они были пограничными крепостями на южных рубежах Московского государства. Более того, в XVII веке термин распространился настолько широко, что появлялись «сибирские украины» и «астраханские украины». Таким образом, если следовать логике украинских фальсификаторов, то «Украиной» в древности нужно считать и Псков, и Смоленск, и Рязань, и Тулу, и даже Сибирь — но это абсурд, и любой здравомыслящий человек понимает, что это было просто нарицательное слово, обозначавшее пограничье.