Невидимка для босса

Глава 1. Людмила Сергеевна выходит на охоту

У меня есть два режима.

Первый — я всё успею, просто дайте мне кофе.
Второй — я всё успею, даже если кофе не дадут.

Сегодня включился второй.

Я сижу на кухне босиком, с ноутбуком, который видел мои амбиции и мои банковские приложения. На экране — вакансии. Пальцы щёлкают по тачпаду так, будто если листать достаточно быстро, можно случайно наткнуться на кнопку “счастье: оформить доставку”.

— Ассистент… удалённо… — читаю вслух и морщусь. — Командный игрок… стрессоустойчивость… любовь к людям…

Любовь к людям у меня есть. Но дозированно. По праздникам. И строго после сна.

Я пролистываю дальше — и замираю.

Ассистент собственника группы компаний.
Кирилл Вяземский.
Коммуникация: чат. Короткие звонки по делу.

У меня в голове что-то делает “щёлк”.

Вяземский — это не просто фамилия. Это тот самый уровень “поработала у него — и тебя потом берут везде, даже если ты пришла без резюме, но с прямой спиной”. Про таких обычно говорят коротко: “у него порядок”. И почему-то сразу хочется выпрямиться, даже если ты сидишь одна на кухне и в носках.

Работа у него — мечта. Не про розовые свечи и “он заметил меня”. А нормальная взрослая мечта: задачи, деньги, рост, шанс вылезти из вечного режима “сейчас потерплю”.

Только вот… у мечты есть один нюанс.

Он молодых ассистенток не берёт.

Это не написано в вакансии, но это знают. И повторяют, как погодный прогноз: “к нему молодую — бесполезно”. Кто-то уверяет, что у него после бывшей невесты на любое красивое лицо рядом с собой рефлекс, как на пожарную сигнализацию. Кто-то говорит: “ему проще, когда никто не лезет к нему ближе, чем рабочая переписка”. В любом случае, шанс у меня с моим лицом — сомнительный.

А вот шанс с моими мозгами — шикарный.

Я смотрю на строчку “чат” и понимаю: это мой шанс хотя бы попытаться. В чате я могу быть идеальной. В чате я говорю коротко, по делу, без “ой” и “извините”. И главное — там не видно, как я закатываю глаза.

Я открываю форму отклика… и зависаю.

Потому что откликаться с моего аккаунта — значит сразу показать возраст. И всё. До свидания, мечта.

Телефон вибрирует на столе. Мама.

Я даже не успеваю сказать “алло”.

— Марта, ты дома? — голос у неё бодрый, как будто она уже выбрала мне судьбу.

— Дома. Что?

— Людмила Сергеевна к тебе едет.

Я прикрываю глаза.

Людмила Сергеевна — подруга мамы. Добрая, шумная, заботливая. И опасная тем, что если она решила помочь — ты либо принимаешь помощь, либо у тебя резко заканчиваются силы сопротивляться.

— Мам, я не в ресурсе…

— А она в ресурсе, — радостно отрезает мама. — Сказала: “У Марты лицо ‘сейчас буду тащить всё сама’. Не дам”. И ещё: “пусть чайник ставит”. Всё, целую.

Мама отключается.

Я снова смотрю на вакансию Вяземского и думаю: ну конечно. Конечно именно сегодня. Когда мне нужно просто тихо выжить, жизнь подсылает ко мне Людмилу Сергеевну.

Звонок в дверь раздаётся ровно в тот момент, когда я всё-таки решаю: ладно. Нажимаю “откликнуться”.

Я встаю, открываю.

На пороге стоит Людмила Сергеевна. В руках пакет, в глазах — азарт, на губах — улыбка “я уже придумала, как тебя спасать, и ты даже не спорь”.

— О-о-о, — протягивает она радостно. — Я успела. Ты ещё не успела устроить себе драму?

— Я только разогреваю, — бурчу я.

— Отлично. Тогда я на основной спектакль, — Людмила Сергеевна заходит и сразу суёт мне пакет. — Булочки, сыр, сладкое. На голодную голову ты начинаешь страдать. Мне это не надо.

— Мне надо работу.

— Так и займёмся работой, — она уже шагает к кухне. — Где у тебя источник боли?

Я молча показываю на ноутбук.

Экран открыт. Вяземский светится буквами.

Людмила Сергеевна наклоняется, читает… и у неё лицо меняется так, будто она только что увидела на витрине “скидка на новую жизнь”.

— Вяземский? — выдыхает она. — Марта, ну ты… ты прям серьёзно замахнулась.

— Я и хочу серьёзно, — говорю я.

Людмила Сергеевна садится напротив и пристально смотрит на меня.

— Тогда почему ты ещё не отправила?

— Потому что он меня не возьмёт.

— С чего ты взяла?

— Потому что он молодых не берёт, — говорю я. — Это… ну… известная штука.

— Известная штука — это то, что ты умеешь работать, — отрезает она. — А остальное — разговоры.

Я вздыхаю.

— Он выбирает взрослых. Солидных. Чтобы без… лишнего.

— Лишнее — это когда человек не умеет держать язык за зубами, — Людмила Сергеевна откусывает булочку и говорит с набитым ртом, как мудрец. — А ты умеешь. Значит, вопрос решаемый.

— Как? — спрашиваю я, уже заранее чувствуя, что сейчас будет весело.

Людмила Сергеевна смотрит на ноутбук, потом на меня. И в глазах у неё вспыхивает этот азарт: “ну вот наконец-то”.

— Откликайся, — говорит она. — Но… не с твоего аккаунта.

— В смысле?

— В смысле — с моего, — она пожимает плечами. — Он хочет взрослую ассистентку? Получит взрослую. Я пройду любую проверку: паспорт, справки, анкеты — я ж не выдуманная. А работать будешь ты.

— Люда…

— Марта, я пришла помочь. Не обсуждать. И не героизмом заниматься. Ты попадёшь к Вяземскому — и через год забудешь, что такое “страшно”. Это я тебе гарантирую.

Я смотрю на неё и понимаю, что спорить бесполезно. Она не давит. Она просто… верит в меня сильнее, чем я в себя сегодня.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но как мы будем общаться с ним? Номер-то какой? Твой?

Людмила Сергеевна уже тянется за телефоном.

— Слушай, про номер — тонкий момент, — говорит она и вдруг становится подозрительно деловой. — У меня на телефоне всё: поликлиника, домовой чат, подруги, которые звонят в самый неподходящий момент и спрашивают “ты уже видела сериал”. Это нельзя отдавать в рабочий чат Вяземскому. Он там сгорит.

Я прыскаю.

— Представляю: “Людмила Сергеевна, пришлите список партнёров”, а тебе звонит Валя: “Люд, ты где взяла такие сапоги?”

— Вот, — торжественно кивает Людмила Сергеевна. — Поэтому мы делаем так: анкета, резюме, все документы — на меня. А рабочий чат и рабочий номер — на тебя.

Я моргаю.

— А проверка?

— Проверка личности — по документам и договору, — говорит она уверенно. — А телефон… телефон — это канал связи. Мы просто скажем, что у ассистента рабочий номер. У кого его нет? У всех есть. Особенно у людей, которым платят за то, что они всегда на связи.

— И если он позвонит?

— Возьмёшь ты, — Людмила Сергеевна улыбается. — Только голос сделай спокойный. Не “Марта на грани”, а “всё под контролем”.

— А если спросит, почему не совпадает имя?

— Не спросит, если будет работать как в вакансии: чат и короткие звонки, — она поднимает палец. — И вообще: мужчины вроде Вяземского не задают лишних вопросов, когда получают результат. Они задают вопросы, когда результата нет. Так что давай не будем провоцировать.

Сказано так уверенно, что мне остаётся только кивнуть.

— Хорошо. Тогда делаем резюме на тебя, — говорю я. — И откликаемся с твоего аккаунта.

— Вот, — довольна Людмила Сергеевна. — Уже звучит как план.

И мы откликаемся: её имя, её данные, её почта. Я рядом, как суфлёр: формулировки, опыт, навыки, всё аккуратно, чтобы не было “девочка ищет приключений”. Только “взрослый человек пришёл работать”.

Через двадцать минут прилетает приглашение на видеособеседование.

Людмила Сергеевна смотрит на экран и делает лицо победителя.

— Видишь? — говорит она. — Не успела даже как следует поесть.

— Не радуйся заранее, — бурчу я. — Это Вяземский.

— Тем интереснее, — подмигивает она. — Давай, режиссёр. Собираем кадр.

Мы таскаем стул по комнате, убираем всё лишнее из фона и спорим про цветы на подоконнике.

— Цветы нельзя, — говорю я.

— Ты такая строгая, — вздыхает Людмила Сергеевна. — Всё, убираю. Но если он спросит, почему у нас дома так пусто, скажем, что мы минималисты.

— Он не спросит. Он просто отметит и пойдёт дальше, — отвечаю я и ставлю лампу так, чтобы у неё не было теней.

Людмила Сергеевна ворчит:

— Я и так хороша.

— Ты хороша. Мне надо “неубиваемая”, — шепчу я. — Он любит спокойных.

— Я спокойная, — тут же заявляет она. — Пока меня не трогают.

Я фыркаю и открываю заметки на телефоне.

— Давай прогон.

Я задаю вопросы, она отвечает. Её тянет вставить шутку, но она держится. Видно, как ей самой смешно от собственной дисциплины.

Когда на экране всплывает входящий видеозвонок, у меня в ладонях уже собралась горячая дрожь.

Я сажусь на пол сбоку. Камера — только на Людмилу Сергеевну. Всё честно: в кадре она. Документы — её. Фамилия — её. Просто связь — моя.

Он появляется в кадре.

Без улыбки. Без лишних слов. Взгляд такой, будто он проверяет качество людей по одному взгляду.

— Людмила Сергеевна, — произносит он ровно. — Слышите?

— Да, Кирилл Александрович. Добрый день.

Он не отвечает на “добрый”. Просто идёт дальше.

— Резюме видел. Сразу по делу, — говорит он. — Мне нужен ассистент. Календарь, документы, встречи, контроль задач. Удалённо. Коммуникация — чат. Звонки только если срочно. Справитесь?

— Справлюсь, — спокойно отвечает Людмила Сергеевна.

Он смотрит на неё несколько секунд, как будто примеряет. Ему достаточно того, что он видит: взрослое лицо, спокойная подача, никакой суеты.

— Кейс, — говорит он.

И даёт задачу. Людмила Сергеевна на секунду зависает — я кидаю подсказки в чат. Она читает глазами и отвечает ровно, уверенно, как будто всю жизнь разруливала чужие встречи.

Он молчит. Потом кивает.

— Нормально.

И сразу:

— Вы приняты. Начинаете сегодня. Доступы отправят. Время ответа — быстро. Ошибки — дорого.

— Поняла, — отвечает Людмила Сергеевна.

Он уже отключается, но бросает напоследок:

— Я люблю порядок.

— Тогда вам будет комфортно, Кирилл Александрович, — отвечает она мягко.

Экран гаснет.

Людмила Сергеевна поворачивается ко мне и шепчет торжествующе:

— Марта… мы его взяли.

— Это он нас взял, — хрипло смеюсь я.

— Главное — ты теперь не будешь покупать шампунь как криминальный элемент, — заявляет она и хлопает меня по плечу. — Всё. Где мой чай? Я заслужила.

Я уже тянусь к чайнику, как приходит уведомление.

Новый чат. Имя контакта — Кирилл Вяземский. Чёрная аватарка.

Я открываю.

Кирилл Вяземский:
Людмила Сергеевна, начинаем сейчас.
За два часа приведите в порядок мой календарь на неделю.
Нужен список людей, которых нельзя заставлять ждать.

Сразу следом:

Кирилл Вяземский:
И ещё. Я не люблю, когда меня заставляют повторять.

Людмила Сергеевна тянется к телефону:

— Я отвечу.

Я ловлю её руку.

— Не-не. Отвечаю я. Мы же договорились: рабочий номер — мой. Иначе твоя Валя убьёт нам карьеру.

Людмила Сергеевна хихикает и откидывается на стул:

— Давай, Марта. Только без твоих язвительных улыбок. Он их по тексту чувствует.

— В переписке я образцовая, — говорю я, открываю ноутбук и расправляю плечи. — Почти.

И у меня снова включается второй режим: я всё успею, даже если кофе не дадут.

Теперь на кону Вяземский. Его порядок. Его время. И тот факт, что он думает, будто общается с Людмилой Сергеевной.

А писать ему буду я.

И если однажды он решит набрать этот рабочий номер и спросить, кто там на самом деле…
мне придётся говорить так, чтобы он не услышал улыбку.

Сохраняй книгу, чтобы не потерять!

Добро пожаловать в цикл «Переполох в офисе»! Здесь вас ждут властные боссы, дерзкие героини, служебные войны, фиктивные отношения и любовь, которая начинается совсем не по регламенту. Все книги цикла самостоятельные и читаются отдельно.

Глава 2. Работа, работа уйди на Федота

Секрет богатых мужчин прост.

Они умеют делать вид, что дедлайн — это не дедлайн, а форма жизни. Дышишь, ешь, спишь — и параллельно “нужно было вчера”.

У Вяземского это вообще не секрет. Это религия.

На экране висит его сообщение — сухое, короткое, как пощёчина без замаха:

Кирилл Вяземский:
Людмила Сергеевна, начинаем сейчас.
Два часа. Календарь на неделю.
Список людей, которых нельзя заставлять ждать.

И следом — контрольный выстрел, чтобы я не вздумала быть человеком:

Кирилл Вяземский:
Я не люблю, когда меня заставляют повторять.

Я смотрю на текст и чувствую, как во мне включается тот самый режим, когда мозг перестаёт ныть и начинает работать. Без капризов. Без жалости.

— Он всегда такой? — Людмила Сергеевна заглядывает мне через плечо и улыбается так, будто мы сейчас не будем спасать мою жизнь, а будем смотреть комедию.

— Он всегда такой, — отвечаю я. — Это же Вяземский. Он даже “добрый день” наверное говорит только по решению совета директоров.

Людмила Сергеевна ставит мне чай и булочку, будто я сейчас на фронт.

— Ешь. Сначала топливо, потом героизм.

— Мне бы кофе.

— Кофе потом. Сейчас ты будешь легендой.

Легендой я быть не планировала. Я планировала спокойно жить и покупать шампунь без внутреннего суда. Но ладно. Раз уж судьба решила, что я должна выживать красиво — выживаем.

Я набираю ответ. Спокойно. Коротко. Так, как будто мне не хочется вцепиться в экран зубами.

Людмила Сергеевна:
Приняла. Будет в срок.

Отправляю. Ставлю таймер на два часа. На всякий случай. Чтобы помнить, что время существует. В отличие от моего спокойствия.

Открываю календарь.

И на секунду просто молчу.

Потому что если бы бардак был валютой, Вяземский мог бы не работать вообще.

Встречи налеплены одна на другую, как объявления на подъезде. Перемещения — магические. В девять утра он в одном конце города, в девять тридцать в другом, в десять — где-то в третьем измерении. Между ними стоит “окно” на четыре минуты. Наверное, это время, когда он успевает стать ещё богаче.

— Ну? — Людмила Сергеевна присаживается рядом. — Порядочек?

— Порядочек, — киваю я. — Просто он спрятался. Где-то глубоко. Видишь, вот тут, между невозможным и бессмысленным.

Людмила Сергеевна прыскает.

— Марта, ты не злись. Богатые тоже люди.

— Не уверена, — бурчу я, уже перетаскивая блоки. — Люди хотя бы иногда ходят в туалет. А у него тут только сделки.

Я начинаю резать хаос на аккуратные куски.

Сдвигаю встречи, вставляю буферы, выкидываю дубли, ставлю подтверждения. Перепроверяю адреса. Убираю “созвон” там, где он сам написал “созвоны не люблю”. Добавляю нормальные окна, потому что даже Вяземскому иногда надо просто доехать и не убить человека взглядом по дороге.

С каждым движением становится легче. Не мне — календарю. Мне-то легко не положено.

Через сорок минут расписание уже не выглядит как издевательство. Через час — почти красиво. Через час десять — я ловлю себя на том, что мне… нравится.

Нравится, когда ты берёшь чужой хаос и превращаешь его в порядок, как будто ты шаман. Только вместо бубна — тачпад. Вместо духов — люди, которые не умеют планировать.

— Ты улыбаешься, — сообщает Людмила Сергеевна с осторожностью, будто улыбаюсь я не часто и это может быть симптомом.

— Я представляю, как он это откроет и впервые за год не захочет уволить половину человечества, — отвечаю я.

— Марта, ты слишком много думаешь про его увольнения, — вздыхает она. — Ты бы лучше думала про свою зарплату.

— Я и думаю. Именно поэтому я сейчас делаю его календарь так, будто от этого зависит моя жизнь.

Людмила Сергеевна кивает с уважением.

— А от чего ещё?

Я заканчиваю, пробегаю глазами. Всё ровно. Всё логично. Всё… почти человеческое.

Пишу Вяземскому короткий итог. Без лишних слов, потому что лишние слова он, видимо, коллекционирует только чтобы потом сжечь.

Людмила Сергеевна:
Календарь выстроен на неделю: убраны пересечения, добавлены буферы на дорогу, ключевые встречи подтверждены. Конфликтные точки отметила.

Секунда. Две. Три.

Ответ прилетает быстро.

Кирилл Вяземский:
Вижу. Хорошо.
Теперь список людей.

Людмила Сергеевна радостно поднимает брови.

— Хорошо! Он сказал хорошо!

— Это не “хорошо”, — говорю я. — Это “теперь ты моя”. Дальше будет весело.

— Марта, не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я наблюдаю.

Открываю вторую задачу.

“Людей, которых нельзя заставлять ждать” — формулировка простая, но у таких мужчин за простой формулировкой всегда спрятано: “а давай посмотрим, как ты думаешь”.

Я собираю список. Не слишком длинный. Не слишком короткий. С акцентом на тех, от кого реально зависит его день: служба безопасности, главный юрист, пара крупных партнёров, подрядчик, который любит внезапно “мы не успеваем”.

И там же — короткое имя, как заноза.

Анна.

Я не спрашиваю вслух. Людмила Сергеевна всё равно спросит.

— Анна — это кто? — она произносит имя с таким удовольствием, будто это не человек, а сериал.

— Это не кто. Это когда лучше не задавать вопросы, — отвечаю я.

— Мне нравится, как ты говоришь “лучше не задавать вопросы”, — улыбается Людмила Сергеевна. — Я сразу понимаю, что надо задавать.

— Люда.

— Молчу, — она делает вид, что застёгивает рот на молнию. Молния держится секунд десять.

Я отправляю Вяземскому список коротко и по делу.

Людмила Сергеевна:
Нельзя заставлять ждать:
СБ — вход/доступы/риски.
Юрист — договоры/сроки/штрафы.
Партнёр П. — переносы воспринимает как неуважение.
Подрядчик М. — подтверждать заранее, любит менять условия.
Анна — приоритет по времени.

Ответ снова мгновенный.

Кирилл Вяземский:
Верно.
Анна — приоритет.
Перенесите встречу с П. на завтра. Без конфликта.

Людмила Сергеевна прикрывает рот ладонью.

— “Без конфликта”. Он волшебник.

— Он оптимист, — отвечаю я. — И вот это реально страшно.

Партнёр П. из тех, кто любит, когда его уговаривают. Они питаются просьбами. У них от слова “пожалуйста” поднимается самооценка и падает продуктивность.

Я открываю контакты, набираю сообщение, и пальцы сами выбирают тон. Вежливо. Жёстко. Без сладкого сиропа. Я не прошу — я предлагаю два выхода, оба из которых ему выгоднее, чем истерика.

Людмила Сергеевна:
Добрый день. Переносим встречу на завтра 12:30. Повестку уточнили, нужен другой формат. Подтвердите, пожалуйста.

Людмила Сергеевна сразу оживляется:

— О! Ты написала “пожалуйста”! Вот видишь, у тебя есть душа.

— У меня есть стратегия, — отвечаю я. — Душа у меня сегодня в отпуске.

Ответ приходит ожидаемо.

Партнёр П.:
Мы договаривались на сегодня. Завтра у меня плотный день.

Я улыбаюсь. Спокойно. Даже приятно.

Людмила Сергеевна:
Понимаю. Тогда выбирайте:
завтра 12:30 или перенос на следующую неделю.
Сегодня не оставляем.

Людмила Сергеевна тихо свистит, будто увидела трюк.

— Ты опасная.

— Я эффективная.

Через минуту:

Партнёр П.:
Ладно. Завтра 12:30 подтверждаю.

Я кидаю Вяземскому короткое сообщение.

Людмила Сергеевна:
П. подтвердил завтра 12:30.

Кирилл Вяземский:
Хорошо.

И всё. Никакой радости. Никакого “отличная работа”. Он просто фиксирует: работает.

Зато дальше прилетает пачка задач. Одна за другой. Как будто он наконец нашёл человека, которому можно скинуть половину мира и не получать взамен нытьё.

“Согласовать”. “Уточнить”. “Подготовить”. “Проверить”. “Напомнить”.

Я делаю. Быстро. Ровно. На автомате.

Людмила Сергеевна периодически подаёт мне чай и шепчет комментарии, как спортивный комментатор:

— Молодец. Ещё. Держи темп. Не моргай. Дыши. Это важно.

— Я дышу, — бурчу я.

— Ты дышишь так, будто сейчас укусишь монитор.

— Мне нельзя кусать монитор. Он не мой.

Людмила Сергеевна смеётся и гладит меня по плечу.

— Вот видишь. Уже мыслишь как взрослая женщина.

— Не называй это взрослением, — отвечаю я. — Это называется выживанием.

Где-то на середине этого потока Вяземский вдруг звонит. Коротко. Без предупреждений. Как будто это нормально — просто взять и вторгнуться в твою реальность.

На экране имя. И у меня внутри всё собирается в один комок: сейчас главное не выдать, что я — не женщина с пиджаком, а девушка в носках, которая держится на сарказме и кофе, которого всё ещё нет.

Я беру трубку.

— Слушаю.

— Людмила Сергеевна, — голос ровный, без приветствий. — Где П. завтра?

— Офис на Новой площади. Переговорная два. Я поставила буфер после предыдущей встречи, успеете.

Пауза. Он слушает не слова, а уверенность.

— Хорошо, — говорит он. — Действуйте дальше.

И уже собирается отключиться, но добавляет, будто невзначай:

— Вы работаете быстро.

Вот и всё. Никаких эмоций. Но почему-то у меня внутри всё равно щёлкает: он доволен. Он реально успокоился. “Нормальная женщина”. “Сильная”. “Адекватная”. Можно доверять.

Это даже приятно. В каком-то извращённом смысле.

Я успеваю сказать только:

— Приняла.

Звонок обрывается.

Людмила Сергеевна делает беззвучные аплодисменты, как будто мы на премии.

— Он тебя уважает! — шепчет она.

— Он уважает скорость, — отвечаю я. — Но да. Пусть так.

Мы добиваем оставшиеся задачи, и ровно тогда, когда я начинаю верить, что сегодня нас больше не тронут, приходит новое сообщение от Вяземского.

Короткое. Спокойное. Обычное.

И от этого — хуже.

Кирилл Вяземский:
На сегодня достаточно.
Завтра 10:00 — офис. Оформление. Анкета. СБ. Подписание. Лично.
Опоздания не принимаю.

Людмила Сергеевна заглядывает мне через плечо и сияет так, будто это приглашение на бал.

— Ну всё, — говорит она сладко. — Завтра ты идёшь в большую жизнь.

— Завтра я иду в большую проверку, — отвечаю я.

— Марта, это просто оформление. У него всё должно быть официально.

— У него всё должно быть под контролем, — поправляю я. — А завтра контроль будет смотреть на нас в упор.

Людмила Сергеевна тянется к своему пиджаку, как к броне.

— Ничего. Я спокойная.

— Ты спокойная ровно до момента, когда охранник попросит паспорт, — говорю я.

— Паспорт у меня всегда… — начинает она и тут же, как назло, замолкает.

Я поднимаю голову.

— У тебя что?

— А… — Людмила Сергеевна делает вид, что очень занята булочкой. — Паспорт… он… ну…

Я уже собираюсь сказать что-нибудь очень ласковое и очень нехорошее, как прилетает ещё одно сообщение от Вяземского. Следом. Без паузы. Как будто он решил добить день окончательно.