Развод. Бывший больше не администратор

— Лифт?

— Вызов из квартиры можно выполнить физической кнопкой. Здесь проблема меньше. Но маршрут начинается у входной двери.

Артем сделал еще одну запись. По его вопросам я понимала ход проверки: он разделял физический замок, сервисную запись и право проживания. В первые минуты меня раздражало, что он не признает очевидного результата. Потом стало ясно: очевидным для него считалось только то, чей механизм можно повторить.

— Предлагаю тест, — сказал он. — Создаем пустой объект, регистрируем двух взрослых, удаляем одного и проходим все способы восстановления.

— С участием будущего жильца, — напомнила Инга.

— Сначала технический прогон. Потом пользовательский.

— Если технический прогон проведут сотрудники вашей компании, они заранее знают обходные пути, — сказала я. — Нам нужно увидеть обычный интерфейс и работу поддержки.

— Согласен. Но я должен подготовить стенд и сохранить журналы. Это займет день.

— Почему день? — спросил Борис. — У отдела тестирования есть готовая квартира.

— Потому что обращение Надежды Андреевны уже связано с этой конфигурацией. Сначала нужно запретить автоматическую очистку логов и убедиться, что действия теста не смешаются с данными будущих жильцов.

Он произнес мою фамилию без снисхождения и не сказал «ваш семейный спор». Я отметила это, хотя доверять ему причин пока не было.

Георгий пролистал сценарии.

— Мы обсуждаем редкое исключение, а задерживаем приемку всего дома. В обычной семье один человек отвечает за платежи и настройки. Это понятнее эксплуатации.

— Кому понятнее? — спросила я.

— Всем. У любой задачи должен быть ответственный.

— Ответственный за оплату не получает права прекратить чужое проживание.

— Приложение не прекращает проживание. Есть физический ключ, диспетчерская, управляющая компания.

— Тогда зачем мы обещаем самостоятельную цифровую среду и включаем ее в обязательный платеж?

— Потому что большинству удобно.

— Доступная среда проверяется по человеку, которому неудобство закрывает маршрут. Большинство войдет и через тяжелую дверь. Мы все равно ограничиваем усилие открывания.

— Не сравнивай доводчик с разводом.

— Я сравниваю последствия проектного решения.

Георгий посмотрел на Ингу, будто ожидал, что она остановит меня. Та записывала что-то в планшет.

— Надежда всегда находит крайний сценарий, — сказал он уже спокойнее. — Это полезно на проверке. Но сейчас крайний сценарий возник у нее самой, и потому выглядит главным.

Я могла ответить, сколько раз его проекты прошли приемку именно благодаря таким сценариям. Могла напомнить о доме, где пандус на плане помещался, а человек в кресле не мог развернуться у входа. Все это было правдой и не относилось к текущему пункту.

— Поэтому я раскрыла конфликт и прошу демонстрацию, а не предлагаю вам поверить мне.

Ася внесла фразу в протокол.

— Давайте определим временное решение, — сказала она. — До завершения теста какие действия можно приостановить без остановки строительства?

— Активацию семейных групп, — ответила я. — Физическую установку и проверку оборудования продолжить. Не выдавать постоянные роли первым жильцам.

— Первая волна активации назначена на послезавтра, — заметил Георгий. — Двадцать квартир.

— Значит, у нас есть сорок восемь часов, — сказал Борис. — Артем проведет тест, мы обновим памятку, и вопрос закроется.

Рощин повернулся к нему.

— Я не обещал закрыть вопрос. Я обещал воспроизвести сценарий.

В переговорной стало слышно вентиляцию. Борис перестал листать слайды.

— Вы считаете его риском безопасности?

— Пока считаю инцидентом управления учетной записью с потенциальным влиянием на физический вход. Классификацию дам после проверки.

— В таком случае зачем сохранять все журналы?

— Чтобы после проверки у нас был ответ, основанный на данных.

Артем говорил ровно, не усиливая последнее слово. Борису этого хватило. Он откинулся на спинку кресла и предложил перейти к срокам.

Мы составили короткий план. До конца дня «ОктаДом» сохраняет логи моей заявки и выделяет чистую тестовую квартиру. Утром следующего дня Ася подтверждает состав наблюдателей. После обеда проходит испытание с будущим жильцом. Активация двадцати реальных записей приостанавливается на сорок восемь часов. Мой приемочный раздел остается открытым.

— Кто выбирает жильца? — спросил Артем.

— Я предложу трех кандидатов комитету, — сказала я. — Выбор подтвердит Ася. Человек должен понимать, что проверяет, и дать согласие на участие.

— Нужен пользователь, который действительно будет выдавать кому-то временное разрешение, — добавил он. — Иначе мы проверим абстрактную независимость.

— Есть Нина Аркадьевна Тихонова. Она переезжает одна, сын помогает с приложением и хочет аварийный вход. Она участвовала в проверке высоты панелей.

Георгий покачал головой.

— У Нины Аркадьевны сын врач. Он отвечает за нее и должен иметь полный контроль на случай экстренной ситуации.

— Ей шестьдесят семь, она дееспособна и сама определяет объем помощи.

— Я знаю. Но в реальной ситуации звонить будут ему.

— Это не дает ему права отменить ее код.

Артем записал имя.

— Пригласим обоих. Пусть сами сформулируют роли до регистрации.

Борис закрыл презентацию.

— Если тест покажет, что аварийный порядок работает, возвращаемся к графику. Я хочу, чтобы это условие было в протоколе.

— Если порядок восстанавливает вход в приемлемый срок и не требует согласия лица, чьи права уже прекратились, — уточнила я.

— «Приемлемый» — оценочное слово.

— Для человека у своей квартиры — не более времени проверки документов и выезда техника. Для восстановления цифровых функций предложите норматив, который готовы включить в договор.

— Надежда, ты вчера ждала меньше четырех часов, — сказал Георгий. — Это неприятно, но не чрезвычайная ситуация.

— У меня был заряженный телефон, паспорт, выписка и возможность стоять. Другому жильцу может требоваться лекарство за дверью, помощь или зарядное устройство для кресла. Мы не можем считать четырехчасовое ожидание нейтральным только потому, что я его выдержала.

— Тогда любой сбой замка опасен.

— Поэтому у замка есть аварийный цилиндр. Вопрос в том, кто получает ключ и почему мой комплект оставался у человека, который там не жил.

Это была моя ошибка, и я не собиралась прятать ее за Георгием.

— При установке домашней системы я согласилась на один комплект и один главный профиль, — продолжила я. — В проекте я также приняла формулировку «взрослый участник», не проверив прекращение семьи. Ответственность за этот пробел я фиксирую. Но повторять его в новом доме из-за того, что так быстрее, не буду.

Георгий отвел взгляд к экрану. Борис впервые ничего не возразил. Артем спросил:

— Эта ранняя отметка есть в истории проекта?

— Да. Я сняла ее сегодня и указала причину.

— Пришлите ссылку Макару, если комитет выберет внешнюю оценку.

— Внешнюю оценку еще не назначали, — напомнил Борис.

— Я сказал «если».

Совещание закончилось в шестнадцать десять. Ася зачитала решения, участники подтвердили формулировки. Георгий потребовал внести, что личная жалоба не признается доказательством дефекта. Я согласилась при условии, что тестовый сценарий описывается отдельно и без ссылки на наш брак. Ася записала оба пункта.

В коридоре Инга задержалась у кофейного автомата, а я убирала ноутбук. Борис ушел первым, разговаривая с кем-то по гарнитуре. Георгий остановился рядом со мной.

— Ты могла предупредить меня утром, — сказал он.

— О раскрытии конфликта тебя предупредила Ася.

— Я не об этом. О замечании.

— Ты получил его вместе с остальными сторонами договора.

— Двенадцать лет мы сначала обсуждали сложные решения вдвоем.

Я застегнула сумку.

— Восемь месяцев назад ты подписал контракт в другом городе и назвал мне дату переезда. Вчера удалил мой профиль и предложил утром вернуть. Я больше не хочу получать готовое решение раньше причины.

— Это разные вещи.

— Для тебя — по масштабу. Для меня — по одному правилу.

Он хотел ответить, но из переговорной вышел Артем. Георгий сразу сменил тему:

— Завтра на объекте нужна полная команда?

— Только эксплуатация, тестировщик, пользователь и представители приемки, — сказал Артем. — Чем меньше подсказок, тем чище результат.

— Я буду как главный архитектор.

— Комитет решает состав, — напомнила я.

Георгий попрощался и ушел к лифту. Я видела, как он нажал кнопку дважды, хотя индикатор уже загорелся. Раньше я приняла бы это за раздражение, но чужое состояние не входило в число подтвержденных фактов.

Артем встал на расстоянии, при котором разговор оставался рабочим.

— Я запросил сохранение вашего личного журнала, — сказал он. — Просматривать его без основания не буду. Доступ получит сотрудник разбора после регистрации формы.

— Спасибо за уточнение.

— Вы действительно отказались от обратного приглашения, чтобы проверить процедуру?

— Я отказалась от роли, которую Георгий мог вернуть и снова удалить. Процедуру проверяет поддержка независимо от моего желания.

— Вы могли войти механическим ключом.

— После выезда мастера. До этого ключ находился у Георгия.

— Почему?

Вопрос был прямым, но не любопытным. Ему требовалась причина отсутствия резервного пути.

— Пять лет назад я согласилась, что одного комплекта достаточно. В акте передачи отметила оборудование целиком, не проверив механические ключи отдельно.

— Это войдет в хронологию?

— Да. Как один из факторов последствий, но не как условие удаления профиля.

Он закрыл блокнот.

— Завтра я буду спорить с вами о формулировках.

— Сегодня вы уже начали.

— Сегодня мы определяли предмет. Это обычно самый короткий спор.

В его голосе мелькнул сухой юмор. Я заметила его позже, чем седину на висках и поврежденный палец, зато именно он впервые сделал Артема не должностью из письма, а человеком.

— У меня редко бывает короткая приемка, — сказала я.

— Я прочитал ваши замечания за прошлый квартал. Верю.

Он попрощался с Ингой и ушел. Я не стала спрашивать, зачем руководитель безопасности читал мои старые отчеты. Подготовка к встрече была достаточной причиной.

По дороге в офис позвонила Нине Аркадьевне. Она ответила сразу.

— Надежда Андреевна, если опять будете мерить высоту экрана, предупреждаю: за неделю я не выросла.

— Сегодня не про высоту. Нам нужно проверить регистрацию квартиры и права вашего сына как помощника. Сможете приехать завтра после обеда?

— Что хотят сделать с правами Сергея?

— Пока ничего. Я хочу, чтобы до настройки вы сами сказали, что разрешаете ему, а что оставляете себе.

— Наконец-то правильный порядок. Во сколько?

Мы согласовали время. Нина попросила прислать описание без мелкого шрифта и отдельно уточнить, будут ли использовать ее настоящие данные. Я пообещала тестовую запись и письменное согласие.

Завтра в пустой квартире окажутся не сотрудники, которые знают, какую кнопку нажать. Нина Аркадьевна придет жить в этот дом через несколько недель. Сергей будет первым человеком, которому она позвонит при проблеме, но это еще не делало его владельцем ее повседневной жизни.

Сорок восемь часов начали отсчитываться с момента протокола. За это время нам предстояло проверить восемьдесят четыре будущих двери на примере одной женщины, которая не просила назначать ей главного пользователя.

ГЛАВА 4. Восемьдесят четыре двери

Нина Аркадьевна приехала на объект на двенадцать минут раньше и отказалась ждать в отделе продаж.

— Квартиру мне показывают в готовом доме, — сказала она сотруднице за стойкой. — Значит, проверять будем там, а не на диване возле рекламного макета.

На ней были серое пальто, вязаная шапка и ботинки с нескользящей подошвой. Трость она использовала на длинных расстояниях после операции на колене, но по ровному полу шла без опоры. Я встретила ее у входа и выдала временную каску.

— Сергей задерживается на смене, — сообщила она. — Приедет через полчаса. Начнем без него.

— Для регистрации понадобится его телефон, если вы решите дать ему роль.

— Вот сначала и выясним, что я решу.

Артем ждал у тестовой квартиры вместе с инженером эксплуатации Павлом и тестировщицей «ОктаДома» Оксаной. Георгий стоял у окна в конце коридора, разговаривал по телефону и просматривал график работ. Ася проверяла согласие на тест. Борис не приехал, но подключился к записи протокола удаленно.

Квартира была без мебели, с завершенной отделкой. Для испытаний поставили складной стол и два стула. На стене возле входа располагалась панель домофона, ниже — кнопка вызова помощи, предусмотренная проектом. Электронный замок уже подключили к тестовому контуру. Все реальные записи жильцов из него удалили.

— Нина Аркадьевна, сегодня мы создаем временный профиль на ваше имя, — объяснила Ася. — После испытания его удалят вместе с тестовыми данными. Вот перечень действий и согласие.

Нина надела очки, прочла обе страницы и спросила:

— Кто увидит номер моего телефона?

— Тестировщик и уполномоченный сотрудник службы безопасности, — ответил Артем. — В журнале он будет заменен идентификатором. Для демонстрации можем использовать служебную сим-карту, если не хотите указывать личный.

— Используем служебную. Проверяем вашу программу, а звонить мне потом незачем.

Артем передал Оксане запечатанный телефон. Нина расписалась и попросила копию согласия. Ася сразу отправила ее на указанную почту.

— Теперь расскажите, как вы собираетесь пользоваться квартирой, — сказала я.

— Жить буду одна. Сергей должен входить, если я не отвечаю и есть причина беспокоиться. Еще он иногда привезет продукты после смены. Без причины открывать дверь не должен. Сиделка мне не нужна. Может приходить помощница по уборке по четвергам, с одиннадцати до двух.

— Кто будет оплачивать сервис? — спросил Георгий, закончив звонок.

— Я. Вы об этом уже спрашивали на выдаче договора.

— Тогда основную запись оформляем на вас. Проблемы нет.

Нина повернулась к нему.

— Проблема будет, если я попрошу сына помочь читать мелкие буквы. Вы же сами написали в памятке, что можно попросить родственника.

Георгий посмотрел на меня. Я не скрывала, что заранее обсудила с Ниной цель испытания, но ее ответ был собственным.

— Начинаем с обычного сценария заселения, — сказал Артем. — Оксана дает письмо тому, кто первым берет телефон. Подсказок дальше не будет.

Сергей еще не приехал. Нина взяла тестовый аппарат, открыла письмо и увидела кнопку «Активировать дом». Текст помещался на экране, но условия под кнопкой были набраны мелко.

— Очки помогают, — сказала она. — Терпение — нет.

Она нажала кнопку. Приложение запросило номер договора, дату рождения плательщика и одноразовый код. Нина справилась сама, хотя на ввод ушло почти четыре минуты. На следующем экране появилось предложение «Создать семью».

— Я одна, — сказала она. — Зачем мне создавать семью?

— Так называется группа пользователей квартиры, — пояснила Оксана.

— Значит, название неверное.

— Мы зафиксируем комментарий, — вмешался Артем. — Нажмите, пожалуйста, как считаете правильным.

Нина выбрала «Создать». Приложение поздравило ее со статусом владельца группы и предложило пригласить близких.

— Пока понятно, — сказала она. — Я владелец, потому что ввела договор.

— Сейчас да, — ответила я. — Но по инструкции первым мог быть Сергей.

— Подождем его и проверим второй раз.

В текущей записи Нина создала шестизначный код. Замок принял его с первой попытки. Она вышла в коридор, закрыла створку и вошла сама. Затем открыла домофон с телефона и выдала гостевой код на пятнадцать минут. Эти функции работали.

— Теперь приглашайте сына, — сказал Артем.

Нина ввела служебный номер, присвоила роль взрослого участника и остановилась на перечне разрешений.

— Здесь все включено заранее: замок, камера, журнал, гости. Я хочу оставить ему замок для экстренного случая, но не просмотр журнала.

— Снимите отметку, — подсказала Оксана.

— Вижу. А как программа поймет, что случай экстренный?

— Никак. Разрешение либо действует постоянно, либо по расписанию.

— Тогда пусть действует по звонку от диспетчера.

Оксана открыла раздел помощи.

— Такого сценария в текущей версии нет. Можно выдать временный код вручную.

— Если я не отвечаю, вручную я его не выдам.

Сергей появился в дверях, все еще в темно-синей форме скорой помощи под расстегнутой курткой. Он извинился за задержку и сразу спросил мать, не устала ли она.

— Устала от слова «семья» в каждой кнопке, — ответила Нина. — Садись, сейчас тебе дадут власть.

Сергей прочитал согласие, взял второй тестовый телефон и принял приглашение. В его профиле появилась квартира, но раздел управления группой был недоступен.

— Пока правильно, — сказала Нина.

Мы удалили тестовые записи и начали второй сценарий. На этот раз письмо первым открыл Сергей. Он ввел номер договора матери, ее дату рождения и код, который пришел на служебный телефон.

— В реальности код придет мне? — уточнила Нина.

— На номер, указанный в договоре, — сказала Оксана.

— Там сейчас номер сына. Он помогал отделу продаж заполнять форму.

Я посмотрела в акт заселения. В контактных данных действительно стоял Сергей, хотя плательщиком и будущей жительницей была Нина. Система не нарушала заданное правило. Именно заданное правило приводило нас к неверному владельцу.

Сергей завершил регистрацию. На его экране появилось: «Вы владелец семейной группы». Потом он пригласил мать как взрослого участника.

— Теперь покажите, что он может сделать с моей записью, — потребовала Нина.

Оксана подвинулась ближе.

— Это тестовая среда. Действия обратимы.

— Поэтому мы здесь.

Сергей открыл список участников. Возле имени матери находились пункты «Изменить права» и «Удалить из семьи».

— Нажимать? — спросил он.

Нина протянула ему свой аппарат.

— Сначала я войду по коду. Потом нажимай.

Она вышла в коридор, заперла замок и вернулась. Код сработал. После этого снова закрыла дверь и осталась снаружи. Мы наблюдали из квартиры через открытую видеосвязь на служебном планшете. Сергей нажал удаление. Приложение спросило только: «Участник потеряет выданные разрешения. Продолжить?»

— Никакого запроса ей? — спросил он.

— Нет, — ответила Оксана.

— Тогда продолжаю.

Через секунду имя Нины исчезло. Снаружи она набрала код. Панель показала красный значок.

— Вот теперь откройте мне, — сказала она по связи.

Сергей открыл дверь из своего приложения. Мать вошла и положила служебный телефон на стол.

— Пока ты рядом, все прекрасно. Уезжаешь на вызов — я жду, когда у тебя появится время.

— Я бы никогда тебя не удалил.

— Я знаю. Мы проверяем право, а не твое воспитание.

Георгий прошел к столу.

— В реальной настройке сотрудник увидит договор и назначит Нину Аркадьевну владельцем.

— Сотрудник заселения будет сопровождать только первую регистрацию, — сказала я. — Через год телефон меняют, учетную запись переносят, люди приглашают родственников сами.

— Но сын не получит статус владельца после простой смены телефона.

— Сегодня он получил его по вашему обычному письму.

— Потому что мы специально передали ему код матери.

Нина сняла очки.

— Молодой человек, я передам ему код и дома, если не смогу прочитать экран. Вы предлагаете мне доказывать самостоятельность тем, что я не прошу помощи?

Георгий не любил, когда его называли молодым человеком в таком тоне. Я знала это по встречам с заказчиками старшего возраста. Он удержал голос ровным.

— Я предлагаю закрепить в инструкции, что активацию выполняет будущий жилец.

— А если у него руки дрожат? Если он плохо видит? Если русский не родной? Тогда либо без помощи, либо без прав?

— Можно помочь, не забирая телефон.

— Можно. Но вы строите порядок на том, что все близкие будут действовать идеально. Зачем тогда вообще разграничение ролей?

Артем до этого не вмешивался. Он отслеживал время в журнале и снимал экран каждого шага. Теперь попросил Оксану позвонить в поддержку как Нина.

Тестовый вызов направили сотруднику, которого заранее предупредили только о проверке. Оксана включила громкую связь, представилась взрослым жильцом и сообщила, что ее удалил родственник.

— Попросите владельца группы пригласить вас повторно, — сказал оператор.

— Он недоступен.

— Тогда назовите данные договора.

Оксана назвала номер и имя Нины.

— Вы не являетесь плательщиком и владельцем группы. Для восстановления потребуется заявление плательщика либо подтверждение права проживания.

— Какие документы и сколько времени?

— Паспорт, договор найма или выписка о собственности. Срок до трех рабочих дней. На время проверки можно вызвать аварийного специалиста.

— Он восстановит код?

— Только физически откроет замок.

Нина наклонилась к телефону.

— Молодой человек, у меня лекарства дома. Сын на дежурстве до утра. Что вы сделаете сейчас?

Оператор сбился.

— В экстренной ситуации обратитесь в диспетчерскую или службу помощи.

— Диспетчерская сможет подтвердить, что я живу здесь?

— Если у управляющей компании есть сведения.

— А вернуть мой код?

— Нет.

Артем поднял руку, и Оксана завершила тестовый звонок. Он посмотрел на время.

— Двадцать три минуты с начала регистрации до потери всех цифровых прав. Восстановление по инструкции не завершено.

— Потому что мы остановили сценарий на первом операторе, — сказал Георгий.

— Оператор выполнил действующий порядок, — ответил Артем. — Продолжение потребует документов и ручного решения.

— Значит, нужно обучить поддержку быстрее распознавать такие случаи.

— Обучение не отменит право владельца группы удалять взрослого жильца, — сказала я.

— Но снизит время восстановления.

— После каждого удаления. Почему человек должен доказывать свое право заново, если его уже подтвердили при заселении?

Сергей повернул телефон экраном к Артему.

— Я врач. Если мать не отвечает, мне нужен способ попасть внутрь. Но этот статус дает мне больше, чем нужно. Я могу просматривать, когда она приходит, менять ее код, удалять помощницу. Это лишняя ответственность и для меня.

— Какой объем был бы достаточным? — спросил Артем.

— Вход после подтвержденного вызова диспетчера или временный доступ, который мать сама выдает на оговоренный срок. Без права видеть ее журнал и менять постоянные настройки.

— Если она без сознания и не может подтвердить?

— Тогда основанием становится обращение экстренной службы или заранее оформленное разрешение. Но я не должен получать ежедневный контроль только потому, что однажды может случиться беда.

Нина положила ладонь на его предплечье.

— Запишите. Редкий случай не дает постоянного права.

Артем записал ее слова почти дословно.

После первой части мы сделали перерыв. Нина с Сергеем ушли в соседнюю квартиру, где работал санузел. Я осталась у окна с протоколом. Стройка вокруг дома еще не закончилась: во дворе укладывали покрытие, у дальнего подъезда разгружали панели навигации. Через три недели здесь должны были появиться машины, коробки, люди с усталыми лицами и десятком дел одновременно. Никто не станет читать договор на сто сорок восемь страниц у стойки заселения.