Пожарный выход для двоих

— Делайте по программе Инны Сергеевны, — ответил Лев.

— До утра провозимся.

— Значит, до утра.

Бригадир убрал отвертку в карман.

Я не поблагодарила Льва. Поддержка процедуры входила в его обязанности, и признательности он не ждал. Он уточнил, все ли люди учтены, передал мне список и ушел звонить в гостевой дом.

Замеры показали, что два аккумулятора были изношены, хотя по акту их установили месяц назад. В одном светильнике стоял компонент другой модели. Четвертый имел повреждение контакта. Маркировка на корпусах соответствовала фотографиям, которые Игорь сделал днем, поэтому заменить содержимое между проверками не успели.

— Новые снаружи, старые внутри, — сказал он.

— Может быть ремонт с повторным использованием, — ответила я. — Нужны партия, накладные и техническое заключение.

Игорь усмехнулся.

— Ты даже ночью не разрешаешь назвать очевидное очевидным.

— Ночью особенно. Усталость любит быстрые выводы.

Оксана предложила остановить испытание и продолжить утром. По программе мы имели право завершить проверку после первого критического отказа. Я посмотрела на список оставшихся участков. Южная лестница и переход к банкетному залу питались от другой линии. Если там обнаружится такая же подмена, откладывать ее до утра было опаснее, чем потратить еще час.

— Я пройду южную группу, — сказала я.

— Нет, — ответила Оксана. — Ее пройдет Игорь. Ты остаешься у панели и принимаешь данные.

— Я знаю расположение контрольных точек.

— Он тоже. Ты руководишь проверкой или доказываешь, что можешь сделать ее одна?

При Льве мне хотелось возразить особенно сильно. Значит, соглашаться было особенно важно.

Я передала Игорю маршрут и прибор. Дарья пошла с ним для независимой записи. В помещении панели остались Алексей, системный администратор, Оксана и я. Лев вернулся к внешней точке, хотя после первого сбора мог считать задачу выполненной.

Южная группа включилась полностью. Один светильник давал меньше расчетного времени, но батарея соответствовала акту и имела заводскую дату. Это было обычное эксплуатационное нарушение, а не повторение северной схемы.

Пока Игорь проводил разрядный тест, Алексей принес накладные. В каждой строке стояло тридцать шесть одинаковых блоков одной партии. По паспортам срок хранения не был превышен.

— Кто принимал коробки? — спросила я.

— Я пересчитал количество, Виктор сверял документы, — ответил Алексей.

— Коробки открывали?

— Три выборочно.

— Какие именно?

— Верхние на палете.

— Их ставили первыми?

Он задумался.

— Нет. Виктор велел оставить их на складе как резерв. Сказал, если в монтаже что-то повредят, будет чем заменить.

— Где резерв сейчас?

— Две коробки в технической кладовой. По остальным не знаю.

Мы не пошли за ними немедленно. Я оформила отдельное задание, указала состав группы и потребовала сначала сохранить запись камеры у кладовой. Лев подписал доступ. Оксана поставила время.

Кладовая находилась рядом с прачечной. Камера показывала дверь и половину коридора. За последний месяц ее открывали одиннадцать раз. Девять входов принадлежали Алексею и кладовщику, два — карте Виктора. В оба раза он появлялся поздно вечером, когда кладовщик уже ушел.

На стеллаже стояли две запечатанные коробки. Серийные номера входили в оплаченную партию. Мы вскрыли одну по акту. Внутри лежали новые блоки нужной модели.

— Значит, нормальные устройства были, — сказал Алексей.

— Как минимум эти восемь, — поправила я.

— Почему тогда в светильниках старые?

— Это и выясняем.

На второй коробке заводской скотч оказался разрезан снизу и заклеен прозрачной лентой. Внутри были пустые упаковки и четыре отработанных аккумулятора. Между ними лежала ветошь, чтобы коробка сохраняла вес.

Бригадир подрядчика, наблюдавший за вскрытием, потребовал записать, что его компания не отвечала за хранение.

— Запишем ваш комментарий дословно, — сказала Оксана. — И приложим договор, где указан ответственный за материалы до завершения монтажа.

— Договор готовил не я.

— Поэтому мы не спрашиваем, кто его готовил. Мы устанавливаем обязанности сторон.

Он позвонил руководителю и попросил заменить себя на объекте. Лев разрешил смену только после письменной передачи работ. Спор занял пятнадцать минут, но к утру у нас не должно было остаться человека, который устно снял с себя ответственность и исчез.

Мы проверили оставшиеся нераспечатанные коробки этой поставки. Из восьми блоков шесть были новыми, два — восстановленными. Накладная не допускала восстановленных компонентов.

Я почувствовала знакомое желание открыть все тридцать шесть светильников прямо сейчас. Оксана заметила, как я пересчитываю строки.

— Нет, — сказала она.

— Я еще ничего не предложила.

— Предложишь вскрыть весь корпус ночью.

— Нужно понять долю подмены.

— Для решения о допуске достаточно уже найденного. Полную выборку проведем посменно, с отдохнувшими специалистами. Сейчас ты составишь план и назначишь людей.

— Если локальный журнал удаляют во время нашей проверки, до утра могут изменить остальное.

— Поэтому помещение опечатываем, записи копируем, материалы берем под охрану. Контроль не равен личному присутствию у каждого винта.

Лев слышал разговор. Я ожидала, что он поддержит немедленное вскрытие: ему нужен был быстрый ответ. Вместо этого он вызвал начальника охраны и распорядился поставить пост у кладовой.

— Завтра нужны три независимые группы, — сказал он. — Я оплачу дополнительные часы.

— Состав определит Оксана, — ответила я.

— Я говорю о ресурсе, не о людях.

Это различие еще недавно пришлось бы объяснять. Теперь он провел его сам.

Мы опечатали кладовую. Алексей расписался последним и попросил копию акта.

— Зачем? — спросил Лев.

— Я принимал палету. Хочу знать, что именно нашли.