Свидетели Миллбрука

К Говарду и Шону присоединились ещё двое — Сэм и Патрик. Братья близнецы. Один выше, а другой ниже ростом. Оба белобрысые, с розовыми лицами, когда начинало палить первое солнце. Они сами никогда б не напали на Фредди, но вместе с заводилами драки, не прочь были присоединиться к издевательствам.

— Отвалите. Нет у меня денег, – ответил Фред, сжал кулаки, давая понять, что просто так не сдастся. В горле сжалось — один против четверых. И вокруг никого.

Единственное решение — побег. И он резко дёрнулся через дорогу. Мимо промчалась машина, и мальчишка услышал ругательства противников. Спрыгнув с обочины, он понёсся к реке, уже зная, что преследователи не отстанут.

Слышал их крики и смех, а ноги предательски не слушались, запинались. Шнурок на кроссовках развязался. Фредди бегал плохо, неумело. Но оторвался ненадолго. Остановился у реки, повернул голову в поисках моста. Деревянный с гнилыми досками, он встретил его скрипом и каким-то старческим шёпотом. Шон первым настиг Фредди и ударом ноги свалил вниз с тропинки. Пыль и трава врезались в лицо. мальчишка поднялся на четвереньки и тут же получил ударом ноги в бок.

Гови подскочил с другой стороны и толкнул его не давая подняться. Рюкзак наполз со спины на голову и, схватив его за лямки, Говард отбросил Фреда в сторону кустарника. Колючий можжевельник впился в кожу. Толстяк Фредди вскрикнул от боли. Шон рассмеялся, подскакивая:

— Что будешь мамочку звать, Пекинес!

— Да пошли вы, – выдохнул Фредди, скидывая рюкзак и бросаясь на обидчика.

Шон отскочил в сторону и мальчишка, пролетая мимо потеряв опору, скатился кубарем к реке.

Окунулся задом, холодная вода пробрала до мурашек.

— Эй, Гови, а что у него штаны мокрые? – крикнул подбежавший Сэм. – Обоссался точно.

— Погоди, Держите этого писуна, – заржал Патрик, доставая телефон. — Герой моего нового фильма — Сыкун Пекинес. Ловите его!

Фредди собрав силы, ринулся в лес. Редкий пролесок, но уходящий вниз склон сделал побег почти невыполнимым.

Голос Рода вернул его в реальность, толстяк даже вздрогнул.

— Ты чего? – спросил друг, глядя на Фредди.

— Ничего, – покачал тот головой. Он не рассказывал друзьям о стычках с Шонном и Гови. — Просто задумался.

— Я не люблю похороны, – продолжил Род.

— Я тоже.

— Все плачут, если умер кто-то хороший или неожиданно, – добавил Роджер.

— А если ребёнок, то вообще жесть, – продолжил Фред. — Но я никогда не видел, как плачут родители по своим детям.

Друг посмотрел на него, как-то странно и сказал:

— Лучше не надо видеть такое. Эти маленькие гробы, как для кукол уже выглядят ужасно.

— А наше кладбище? Оно само по себе вселяет такую тоску. — Фредди даже поёжился. — Помнишь, Зак звал нас туда. Тогда ему было весело, – он вздохнул, а Род закивал:

— Точно, Фредди, я помню, что он хотел в полнолуние прийти туда, чтобы посмотреть, правда ли из могилы жены бродяги Харли выходит призрак.

— Да болтают всё, – отмахнулся Фредди. — Призраков не бывает.

— Я тоже так думаю, – ответил Роджер. — А как же ты пишешь о привидениях? Не веришь что ли?

— Если б верил, точно не писал об этом, – горько усмехнулся он.

— А вот бродяга Харли не призрак, но все его бояться.

Слова друга о бродяге вернули Фреда снова в тот день, когда одноклассники гнали его по лесу, как дичь.

Враги улюлюкали и ржали. Они догоняли. Фред запаниковал, потому что шалаша Харли нигде не видно. Наверняка, я сбился, но что делать? Рюкзак. — Он остановился, ощупывая себя. — Там остался, чёрт.

Обернулся. И вдруг понял, что всё дело в том, что он боится. Они знают, что Фредди страшно и что никто его здесь не защитит. Он осмотрелся, пытаясь найти палку покрепче. Поднял с земли корягу, примерил в своей руке и двинулся назад.

«Где же вы, твари, – билось в голове. — Куда же вы подевались?»

Обидчики как сквозь землю провалились. На берегу валялся рюкзак и всё что было в нём разметал ветер и грязные ботинки недругов. Тетради, учебники, ланч-бокс, пенал и его блокнот с заметками. Мальчишка только наклонился, чтобы подобрать разорённое хулиганами имущество, как ему в спину прилетел камень.

— Уроды, – прошипел Фредди.

Они ждали его. Он поднял над собой палку и кинулся в сторону смеющегося Сэма. Патрик стоял на мосту и держал в руке телефон, пока красный от злости и напряжения Фредди гонялся за Шоном и Гови. Нагнал последнего и огрел по спине палкой, отчего тот завопил и рухнул ничком.

Оборвал начинающуюся драку крик.

Фредди поднял голову, видя на мосту Харли, который схватил за шиворот Патрика. Тот выронил телефон в реку и начал орать на старика. Но бродяга знал, что это его место и никто им не поможет. Он отшвырнул мелкого как мешок с костями в сторону и медленно направился через мост к лежащему на траве Шону. Шон замер, оценивая ситуацию, его взгляд упёрся в нож, висевший на боку старика. Гови поднялся, потирая спину и скорчив гримасу. А Фредди смахнул пот со лба и застыл, опираясь на палку и переводя дыхание.

— Вы что тут устроили, придурки. – Голос Харли сухой надтреснутый, прокуренный прозвучал, как будто хозяин леса вышел на разборки, таким его и видел Фредди. Нет, жаловаться нельзя. Надо просто молчать. — Четверо на одного? Ублюдки.

Он поднял камень и замахнулся на Гови. Понял, кто у пацанов главный.

— Ваши отцы пропойцы и бездельники, и вы такими же станете, – проговорил он так словно вещал им будущее. Фред облизал пересохшие губы. — Пошли вон отсюда!

— Увидимся, – бросил сквозь зубы Шон однокласснику.

— До встречи, Пекинес, – крикнул Гови, перебежав на ту сторону реки, подальше от старика от которого неизвестно чего ожидать.

Сэм кинулся за ними и потянул за рукав Патрика, который всё смотрел с моста в реку, где утонул его телефон.

— Зачем ты один в лесу? – участливо спросил Харли Фредди. – Что они хотели от тебя?

— Они сами не знают, чего хотят, – ответил Фред, собирая тетради с учебниками в рюкзак.

Харли подобрал смятые десять долларов и протянул мальчишке.

— Забери.

— Спасибо, сэр.

Старик усмехнулся.

— Здорово же тебе досталось.

— Все нормально, – ответил Фредди, закидывая на плечи рюкзак и сунув десятку в задний карман мокрых джинсов.

— Приходи в гости. Я не кусаюсь, – улыбнулся бродяга, показывая жёлтые редкие зубы.

— Спасибо. Я пойду.

Он двинулся к мосту, услышав, как бродяга Харли окликнул его.

— Они трусы, мальчик, поэтому и нападают так. Один на один такие не могут. Понимаешь?

— Да, сэр.

— У тебя хороший отец. Я знаю Маккарти, – он показал в сторону Фреда узловатым коричневым пальцем. Его смуглое лицо испещрённое морщинами казалось мальчишке совершенно не злобным и даже вызывающим доверие. Он кивнул и отправился на другой берег. Доски на мосту выдержали. «И я выдержу», – сказал себе тогда Фредди.

Сейчас, сидя с Родом у берега реки, и ковыряя палкой в покрывшейся корочкой глине, он смотрел на тот самый мост, который выдержал напор реки и удивлялся, почему его не смыло.

Пришло сообщение. Фредди провёл пальцем по экрану.

— Зак написал. Говорит они поехали на кладбище.

— Поедем? – спросил Род.

— Давай. Домой сначала. На великах быстрее будет.

— Точно, – закивал друг. Так и решили.

Кладбище старое и унылое, утыканное старинными каменными надгробьями лежало за холмом. Туда вела вполне сносная дорога. Род и Фред крутили педали, за спиной рюкзаки, а в голове мысли, что будет с Заком и его семьёй.

Вслух говорить об этом не хотелось. Брэд Моррисон хоть и пьяница, но в моменты трезвости был хорошим человеком. Только, по словам Зака с каждым годом этих моментов становилось всё меньше. Он уже почти забыл, когда отец брал на руки любимицу Сару и привозил полный кулёк конфет для Стива.

Раньше он показывал Закари, как чинить машину, как водить. Зак мог и не говорить обо всём. Он не жаловался, но эта боль просачивалась в его словах брошенных ненароком или сказанных специально.

Зелёная трава. Она высокая и сочная по весне. Солнце ещё не выжгло её до соломенного цвета засухой и летним зноем. Фредди и Род видели, спускаясь из-за холма процессию автомобилей. Их немного. Но когда кто-то умирал в Миллбруке, было принято приходить проститься, даже если люди плохо знали усопшего.

Моррисона знали в «Синем яблоке», и знали те, кому он чинил машины. Мать Закари бледная и осунувшаяся застыла у гроба. Проповедник Ригли говорил монотонно, и его речь Фреду показалась трогательной и искренней. Сара, прижавшись к бедру старшего брата, смотрела на священника и походила на маленькую куклу в этом длинном чёрном платье.

Род подумал, что, наверное, у каждой женщины или девочки в шкафу есть чёрное платье на каждый случай. В чёрном ходили в церковь, на похороны и даже в кафе «У Долли», просто набрасывали на плечи красивую накидку, и платье становилось вечерним.

Зак опустил рыжую голову и смотрел под ноги. Фредди и Род, оставив велосипеды у ограды кладбища, прошли по дорожке и остановились неподалёку. Друг, заметив движение, повернул голову, увидел товарищей. Кивнул легко и снова упёрся взглядом в чёрные покрытые пылью ботинки. Они давили на большие пальцы и казалось были на размер меньше. Но плевать. Эта боль в пальцах отвлекала от того, что было у Закари на душе.

Мальчики молчали. Смотрели, слушали и ждали, когда Зак, наконец, выпустит из своей большой ладони руку матери. Линда Моррисон не плакала. Хотя её опухшее лицо говорило о бессонной ночи.

— Он не бил ни жену, ни детей, – тихо сказал Фредди Роджеру.

— Поэтому они не успели возненавидеть его, – так же тихо отозвался Род.

Они увидели за одним из каменных крестов Тимми. Тот стоял в джинсовом рабочем комбинезоне и смотрел вполне осмысленным взглядом на людей стоящих у вырытой могилы для Брэда Моррисона. Смотрел холодным взглядом, отчего у Фреда вспотели подмышки. И шептал что-то одними губами.

— Не смотри, – хрипло проговорил Род. – Всё. Сейчас уже гроб опускать будут.

Семья Моррисонов подошла к раскрывшей чёрную пасть яме погребения. Закрытый гроб покоился на специальных лентах-тросах, и его медленно опускала специальная конструкция, пока не произошло неожиданное – механизм будто заклинило. Гроб содрогнулся и внезапно подлетел вверх, словно его вытолкнула какая-то неведомая сила, или земля не хотела принимать, решил Фредди.

Но не это оказалось самым жутким. Деревянная крышка, упавшего набок гроба, треснула и, вздыбившись, соскочила, как будто мёртвый ударил по ней изнутри, желая выбраться.

Линда Моррисон покачнулась, хватаясь за руку сына. Гроб раскрылся, и бедный отец Зака вывалился на зелёный газон. Сара тоненько завизжала. Стив закрыл лицо ладошками, и опустился на корточки, а новоиспечённая вдова упала на руки сыну без чувств.

Зрелище было явно не для слабонервных. Покрытое язвами разложения лицо отца Зака смотрело с немым ужасом на людей собравшихся проводить его в последний путь. Скрюченные руки дрогнули, от удара тела о землю, вывернутые переломанные ноги легли, неестественно свернувшись набок. Всё это само по себе выглядело неестественным и ужасным.

Преподобный Ригли перекрестился и попятился назад. Женщины закрыли рты руками, кому-то стало плохо. Кто-то закричал. Мужчины — кто крестился, кто выругался, а кто просто смотрел. Лишь двое кладбищенских рабочих, видимо сталкивались с подобным — они аккуратно вернули мертвеца на место и спешно закрыли крышку гроба. Один глянул в чёрный провал ямы, а второй начал крутить механизм спуска. Пожимал плечами. Фредди расслышал, что всё в порядке.

Зак склонился над матерью и легонько хлопал её по щекам. Он растерялся и выглядел жалко, отчего друзьям сделалось больно и невыносимо смотреть на него.

Фред не отрывал глаз от мёртвого человека, который уже не был отцом Зака, которого он помнил. Мясо, тронутое разложением в белой рубашке и чёрном костюме. На груди выступили бурые пятна, пропитывая ткань. Рот раскрылся, откуда торчали обломки зубов.