Дело 6911: Смертник

Сердце забилось так быстро, что казалось, оно хочет выпрыгнуть из груди и убежать от этого страшного ощущения. Каждый удар отдавался в висках, как молоточек, стучащий по барабану. Глаза начали слезиться, но слезы не могли вытечь, они будто застыли внутри, смешиваясь с паникой. Я чувствовала, как мои руки сами собой тянутся к шее, пытаясь отодвинуть то, что меня душит. Но там ничего не было, только моя собственная кожа, которая вдруг стала чужой и слишком тугой. Казалось, что мои ребра сжимаются, не давая грудной клетке расшириться, чтобы хоть немного воздуха проскользнуло внутрь.

Мир вокруг начал расплываться, цвета стали тусклыми, а звуки – приглушенными, как будто я оказалась под водой. Я видела, как мама машет мне рукой, но ее губы двигались беззвучно, как в немом кино. Хотелось крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырывался только тихий, жалобный стон. Каждая секунда тянулась как час. Я чувствовала, как силы покидают меня, как будто Дементоры высасывает из меня всю жизнь. Но где-то глубоко внутри, в самом маленьком уголке моей души, еще теплилась крошечная искорка надежды, что это скоро закончится, что я снова смогу дышать. Так и произошло. Человек в маске отпустил руку, кидая мне круг спасения. Я схватилась за шею, массируя место, куда давили пальцы.

–Ты же любишь играть. Всегда просила Моргана поиграть с тобой, а он отказывался, -мужчина присел передо мной на коленях и убрал прядь моих волос за ухо.

–Откуда ты столько знаешь про Моргана? –Я достаточно много знаю и о тебе, и о твоих родителях, и о твоем брате… А знаешь что? Что-то мы заболтались с тобой. Игра началась. Дам тебе двадцать секунд форы, чтобы ты смогла убежать.

Время пошло. Тик-так. Тик-так.

Я поскользнулась на скользком полу, но сразу же поднялась и побежала к лестничном площадке. Куда бежать? На улицу? Обратно наверх? Времени думать нет. Ничтожная фора в двадцать секунд ничего не даст. Надо найти место, чтобы спрятаться.

Или найти людей. Надо действовать. Ноги понесли меня на лестничную площадку, откуда я побежала наверх. Почему не вниз? О чем я думаю? Где мои мысли? В голове из разных осколков, которые по мере поворот по коридору, катались из одного угла черепной коробки в другой, складывался план. Найти людей. Бежать в толпу, куда не пойдет человек в маске. Если людей не будет, то искать запасной выход и спуститься по пожарной лестнице на улицу, а оттуда в полицейский участок. Если лестница будет далеко, то спрятаться где-нибудь.

Я бежала. Сколько времени прошло? Как далеко мне удалось сбежать? Станет ли незнакомец в маске бежать? Снимет ли маску, чтобы не привлекать внимание? Что он на самом деле хочет? В уголках глаз мелькали двери комнат, горшки с растениями, лавочки. Ничего нужного. Казалось, что я бегала по кругу, теряя время. Больше всего было страшно заворачивать за угол, я боялась, что, повернув, ударюсь в грудь человеку в маске и окажусь в ловушке, как бабочка, пойманная в сачок. Стало тяжело дышать. Дыхание было рваным, острым, как битое стекло. Я не бежала — я летела по бесконечным, гулким коридорам больницы, где свет люминесцентных ламп делал тени живыми и хищными. За спиной, неотступно, как судьба, следовал он. Человек в безликой маске, чьи шаги не выражали ни спешки, ни усталости. Они были обещанием конца. Моего конца.

Я не могла кричать, не могла позвать на помощь. Голос умер где-то глубоко внутри, задушенный ужасом. Ноги горели, легкие разрывались от боли, но страх был сильнее. Он гнал меня вперед, мимо пустых палат и постов медсестер, где сейчас царила мертвая тишина ночи.

Взгляд зацепился за неприметную дверь в конце коридора. «Морг». Слово, от которого веяло могильным холодом, сейчас показалось спасением. Последним убежищем. Я толкнула тяжелую створку и провалилась в стерильную, ледяную пустоту. Запах антисептика и чего-то еще, сладковато-неуловимого, ударил в нос.

Тишина здесь была другой. Не пустой, а абсолютной, давящей. Я метнулась вглубь помещения, к стене из одинаковых стальных дверей. Я знала, где они. Я была здесь тридцать минут назад, чтобы попрощаться.

Пальчики, синие от холода и страха, нащупали нужную ручку. Номер 7. Папино счастливое число. С нечеловеческим усилием я потянула на себя. Дверца со скрежетом поддалась, выпустив облако морозного пара.

Внутри, под тонкой простыней, лежал мой папа. Его лицо было умиротворенным, словно он просто спал в этой ледяной колыбели. Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с потом на щеках. Не было времени думать. Я забралась в узкое пространство рядом с ним, свернулась калачиком, прижимаясь к его неподвижному, холодному боку. Ледяная ткань простыни обожгла кожу, но здесь, в объятиях смерти, я впервые за эти страшные ночи почувствовала себя защищенной. Я закрыла глаза и замерла, превращаясь в еще одного тихого обитателя этого места, пока за дверью снова не раздались тяжелые шаги. Здесь, рядом с ним, монстр меня не найдет. Здесь, во льду и тишине, я снова была в безопасности.

Холод. Он пробирает до костей, до самых кончиков пальцев, до самой души. Я сжимаюсь в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее, слиться с этим ледяным царством. Здесь пахнет чем-то странным, не как дома, не как в школе. Это запах, который я никогда раньше не чувствовала, но он кажется таким… правильным для этого места. Дверца холодильника плотно прижата к моей спине. Я слышу, как мое собственное сердце колотится где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Каждый стук отдается эхом в этой тишине, и я боюсь, что он услышит. Он. Человек в маске. Я не знаю, кто он. Я не знаю, почему он здесь. Я только знаю, что он страшный. Его шаги по полу кажутся такими громкими, такими тяжелыми. Они приближаются, и я задерживаю дыхание, молясь, чтобы он не заметил меня

Я закрываю глаза, но это не помогает. Образ его маски преследует меня. Она была черной, с пустыми черными глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня. Я помню, как он протянул руку, и я побежала. Бежала так быстро, как только могла, пока не нашла это место. Это холодное, темное, безопасное место.

Я прижимаю ладони к ушам, пытаясь заглушить звуки снаружи. Но я все равно слышу. Слышу его дыхание, его шаги, его… что-то. Это так страшно. Я хочу плакать, но боюсь, что мой плач выдаст меня. Я думаю о маме и папе. О том, как они всегда говорила мне, что я сильная. Что я могу справиться со всем. Но сейчас я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя маленькой и испуганной. Я не оправдываю своего имени. Это не победа. Мой страх лишь поражение.

Я открываю глаза и смотрю вокруг. Здесь темно. Я снова слышу шаги. Они совсем близко. Я зажмуриваюсь, сжимаясь еще сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он уйдет. Пусть он не найдет меня. Я чувствую, как дрожит мое тело. Холод пробирает меня до костей, но это не тот холод, который я боюсь. Я боюсь его. Я боюсь человека в маске. Я молюсь. Молюсь всем сердцем, чтобы он ушел. Чтобы я могла выбраться отсюда. Чтобы я могла вернуться домой.

И тогда… тишина. Шаги ушли. Я жду. Жду еще. Ничего. Я медленно открываю глаза. Я все еще здесь. В холодильнике морга. Но он ушел. Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Холод все еще пробирает меня, но теперь он кажется не таким страшным. Я выжила. Я спряталась.

Я готова выбраться отсюда? Прежде, чем я успеваю подумать, дверца холодильника со скрипом открывается, и яркий свет бьет в глаза, заставляя щуриться. Сердце останавливается. Это человек в маске?

–Виктория..? -женщина, которую я раньше не видела смотрит на меня, открыв глаза. -Виктория, что ты тут делаешь?

Слезы хлынули из моих глаз. Я спасена. Меня нашли.

–Иди ко мне, -женщина выкатила металлический пласт, на котором находилась я с папой и протянула руки, чтобы меня достать.

Меня предательски трясло и от холода, и от страха, и от боли. Рядом мирно покоилось тело папы, которое вскоре сожгут.

–Что стряслось? Почему ты здесь? -женщина присела возле меня и погладила по голове. Меня передернуло. Тоже самое сделал человек в маске. –Он… он… -я не могла говорить. Зубы стучали, а губы пересохли. -Помогите.

–Хорошо. Меня зовут Ванесса Грэй, -женщина мило улыбнулась. -У меня дочь твоя ровесница, думаю, вы поладите.

–Вы меня удочерите? -я сделала шаг назад. Я не капризная, но я не хочу, чтобы надо мной брали опеку. Не из-за того, что я хочу сохранить фамилию, быть исключительно дочерью супругов Мартинес. Нет. Я не хочу, чтобы человек в маске убил и её. А предчувствие говорит, что вторым раундом все не обойдется. Он вернется. Человек в маске придет за мной.

Глава 4

–Ну же, хватит учиться! Отдохни уже! -Карла трясла меня за руку, сложив губы уточкой. –Ты же знаешь, почему я так усердно учусь, -я отложила ручку в сторону.

Прошло два года, как мои родители умерли. Два года я живу вместе с Карлой и Ванессой Грэй, которые стали моей семьей. Они обеспечивают меня всем:едой, жильем, оплачивают развлечения и необходимые вещи, такие как одежда и смартфон. –Твоя мама работает на двух работах, чтобы прокормить нас. Я не хочу, чтобы она обременяла себя, оплачивая и мое обучение в колледже. Миссис Грэй и так много сделала для меня, поэтому своей прилежной учебой я отплачу ей за доброту, -я грустно улыбнулась и достала из рюкзака контейнер с сэндвичами, которые приготовила миссис Грэй. –Да брось! Нам поступать только через шесть лет, ещё успеешь нагнать, -Карла взяла сэндвич с ветчиной и дала мне термос с горячим шоколадом. Потом порвала пакетик с маршмеллоу и кинула в крышку-кружку.

–Обожаю шоколад, который готовит миссис Грэй, -я сделала несколько больших глотков и вытянула ноги под партой, закрывая глаза.

На меня начали накатывать воспоминания. Мама тоже готовила мне горячий шоколад. Он был вкусным. Мысли плавно перешли к Моргану. Каждый день, начиная со дня его мобилизации, я пишу ему на электронную почту письма, в надежде, что он их когда-нибудь увидит и прочитает. Пусть человек в маске говорит, что он мёртв, а я в это не верю. Морган не даст так просто себя убить. Человек в маске сказал, что хорошо знает мою семью. Может, он вошёл в доверие к брату и моим родителям, чтобы убить? А я его знаю?

Я вижу человека в маске каждый день в кошмарах. Его маска, фигура, голос… Это не дает спокойно спать. Куда он пропал? Почему уже третий год не появляется? У него что-то случилось? Как бы мне не хотелось, сколько бы боли он мне не причинил, но я, по непонятной для меня причине, беспокоюсь. Все ли у него хорошо? Как он?

–Почему первые три месяца ты холодно относилась к нам? -голос Карлы вырвал меня из размышлений.

–А? -я открыла глаза и села ровно, подпирая щеку рукой и прикусывая внутреннюю сторону щеки. Очень хочется спать. Мне не хватает времени в сутках, чтобы и отлично учиться, и высыпаться, и ходить на могилу родителям, и отдыхать. С четырнадцати лет я планирую начать работать, чтобы помогать миссис Грэй.

–Как только мама привела тебя домой, ты как-то холодно общалась с нами. Почему? -говорила Карла, набив рот маршмеллоу и запивая все газировкой. –Это не из-за того, что я не хотела считать вас семьёй или была обижена на вас. Нет. Все из-за человека в маске, -я объясняла Карле в нескольких словах эту ситуацию, но она часто смеялась и говорила, что я преувеличиваю.

–Тот, из-за которого ты кричишь по ночам? -Карла хихикнула и сделала ещё несколько больших глотков колы.

Я кричу по ночам? Не замечала за собой такого. –Да. Он убил моих родителей. Я думала, что он будет преследовать меня, убивать всех, кого я люблю… но, видимо, я ошиблась. Прости, -я обняла Карлу, но под ложечкой предательски сосало, а это плохое предчувствие.

–Да ничего. Просто все это странно. Зачем человеку убивать всех, кого ты любишь? -я пожала плечами. -Извини, но человек в маске мог убить тебя, но не убил.

–Я знаю, -я опять вздохнула, прикусывая губу, и перевернула рабочую тетрадь на следующую страницу.

Карла захрипела и схватилась за живот. Я моментально вскочила со стула, готовая к чему угодно. Может, человек в маске подсыпал яд. –Мне надо в туалет, -Карла побежала вон из класса, оставляя после себя шлейф шампуня “маленькая принцесса”.

Я растерялась и не знала, что делать. Только я хотела пойти за Карлой, чтобы помочь или просто спросить, как она, как в класс зашел учитель и сказал всем сесть. Я села самая последняя, глядя на дверь кабинета. Мистер Джонс не любит, когда опаздывают, и может не пустить на урок.

–Открываем учебник на странице… Я волновалась за Карлу. Что произошло? Она отравилась? Начались месячные? Выпила слишком много газировки? Я хотела сходить за ней, но боялась поднять руку, чтобы отпроситься. Как на меня посмотрят? Накричит ли мистер Джонс? Будет ли отпущена едкая шутка про то, что меня плохо воспитали родители?

Я сидела за своей партой и смотрела на дверь, через которую должна была вот-вот войти Клара. Вдруг в коридоре раздался пронзительный звук — пожарная тревога! Сердце застучало быстрее, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это очередные проделки малышей? Учебная тревога?

Но нас бы оповестили.

Нет, Клара!

Все вокруг сразу оживились: учителя громко кричали, чтобы мы быстро и спокойно выходили из классов. Я встала и побежала к двери, но тут началась настоящая толкучка — дети толкались, кто-то спотыкался, кто-то плакал. Мне стало страшно, но я старалась не отставать, держась за край своей куртки, пытаясь вытащить телефон. Надо позвонить миссис Грэй, которая сейчас вела открытый урок в старших классах.

Клара, где ты?

Телефон завибрировал в кармане куртки. Я достала его и приложила к уху, пытаясь что-то расслышать.

–Тори… Заперт… Помоги…

Я кричала в трубку, чтобы Клара повторила, но из-за галдящих детей не могла ничего разобрать. Коридоры были переполнены, и казалось, что все бегут в одном огромном потоке. Я искала глаза Клары среди толпы, которая стремительно толкала меня к выходу, но пока не могла её найти. В голове крутились мысли: «Надеюсь, она в порядке… Надеюсь, это всего лишь учения…» В этот момент я увидела среди волнующихся школьников и пытающихся их успокоить учителей одного безмятежного человека, который стоял в самом конце коридора. Он был одет в черную толстовку и такого же цвета маску, под которой скрывался убийца моих родителей.

Заметив, что я на него смотрю, он помахал рукой.

–Тори… –Нет!

Толпа толкала меня к выходу. Сколько бы сил я не прикладывала, но идти против течения было тяжело. Я не могла справиться с давлением, которое оказывали другие ребята. Кого-то удавалось обойти, через кого-то пробраться. Но меня за плечи схватила миссис Грэй, спрашивая, что происходит. Она увидела слезы на моем лице.

–Тори, надо бежать! -миссис Грэй подтолкнула меня, но я пыталась твердо стоять на земле. –Это не учебная тревога!

–Клара… что-то произошло… надо спасти… туалет…

–Тори, беги к выходу, я найду Клару, -миссис Грэй похлопала меня по плечу и стала быстро пробираться через толпу.

Справится ли она? Может, ей нужна помощь?

С третьего этажа начал доноситься запах дыма. Температура в помещении стремительно увеличивалась, а паника нарастала. Сердце гулко колотилось.

Я обернулась, чтобы убедиться в том, что увидела именно человека в маске, а не перепутала его с кем-нибудь, но было слишком поздно. В уголках глаз показалось ясное небо и толпа учеников, переживающих за личные вещи.

Я спустилась с лестницы и стояла в первых рядах, чтобы вовремя заметить Клару и миссис Грэй. Школьники и учителя продолжали спускаться и занимали свободные места на площадке. Кто-то закрывал нос и рот тканью или ладонью, кто-то сильно кашлял, перепачканный сажей, кто-то выходил вприпрыжку. Но среди них не было ни Клары, ни миссис Грэй.

Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я ждала, ждала, когда они выйдут, обе, целые и невредимые.

Но вместо этого раздался оглушительный взрыв. Школа содрогнулась, окна вылетели с таким грохотом, что я зажмурилась. Куски кирпичей, стекла, дерева полетели во все стороны. Я упала на землю, закрыв голову руками.

Когда я открыла глаза, школа была объята пламенем. Черный дым валил из окон, крыша рухнула. Я смотрела на это ужасное зрелище, и слезы текли по моим щекам. Миссис Грэй и Клара...

Они не вышли. Они остались там, внутри. Мое сердце сжалось от боли. Я не могла поверить, что это произошло. Опять кто-то умер. И в этом моя вина. Моя школа, мои друзья, мои учителя... Все это исчезло в одно мгновение. И Клара, такая жизнерадостная, такая добрая, она тоже исчезла. И миссис Грэй, будившая меня по утрам, готовившая вкусные завтраки и водившая на выходных в кино. Я сидела на коленях, обняв их, и плакала. Плакала за Клару, за миссис Грэй, за всех, кто остался в этой горящей школе. Плакала за себя, за то, что я видела, за то, что я пережила. Мой мир только что рухнул.

Снова.

Боль утраты – это не просто чувство. Это физическое ощущение, которое сжимает грудь, лишает воздуха и заставляет мир вокруг казаться чужим и враждебным. Смерть – это не конец, а переход. Но для тех, кто остается, этот переход ощущается как бездна.

В пламени я видела лишь человека в маске. Почему они? Почему не я? Миссис Грэй могла бы остаться в живых, если бы я не сказала, что её дочь в туалете. Клара была бы жива, если бы я пошла за ней. Они были бы живы, если бы миссис Грэй не нашла бы меня в морозильной камере морга. Были бы живы, если бы мои родители не умерли. А родители были бы живы, если бы я не родилась. Из-за меня все умирают. Это я должна умереть. Я била себя в грудь, тянула за волосы, пытаясь избавиться от кошмарной боли в сердце. Почему они? Почему люди рядом со мной постоянно умирают? Почему мое сердце разрывается на куски каждый раз?

Прогремел ещё один взрыв, но уже из подвала. Очередная порция кирпичей полетела во все стороны. А рядом со школой, точнее с тем, что осталось от неё, сложив руки на груди стоял человек в маске, удовлетворенный своей работой. Он поднял большой палец руки, а потом помахал рукой, говоря, что это еще не конец.

Глава 5

***

–Мне сказали, что ты исчез навсегда, -я шла рядом с Морганом по лесу в сопровождении мелодичной песни ранних птиц. Под ногами хрустели ветки, а я радовалась тому, что гуляю сейчас с братом. Все казалось таким нереальный.

–Я не мог исчезнуть, не попрощавшись, -Морган потрепал меня по светлым волосам и улыбнулась. Его темные кудряшки переливались на солнце. Мой брат красивый. Высокий, подтянутый, немного худощав. Но его лицо красивое.

–Ты не должен ничего объяснять, -я улыбнулась, но настроение резко сменилось. На небе появились грозовые тучи, воздух стал сухим, а птицы замолкли. Никогда не замечала за собой нервозность и злость на людей. Что бы они не делали, но это не дает мне права злиться на них. Никто не заслуживает того, чтобы на них злиться. -Ты идешь дальше, пожалуйста. Я тебе не мать, чтобы запрещать. Я прикрыла рот рукой, сильно жалея, что сказала это.

–То есть наша история закончена? Я никогда не собирался идти дальше без тебя. Меня не было дома пару месяцев, но я не мог перестать думать о тебе, -в голосе брата и забота, и раздражение. Конечно, ему двадцать, он хочет веселиться с друзьями, но ему досталось такое бремя, как я. Ему нужно заботиться обо мне до моего совершеннолетия. Так положено по закону. -Пойдем со мной!

Я села на корточки, пряча голову в колени и раскачиваясь взад-вперед, как душевно больной человек.

–Чего ты боишься?!

–Тебя… Я боюсь тебя!

Рядом с моим братом стоял человек в маске, прижав нож к его горлу.

–Ты до сих пор не узнала меня? -человек в маске расхохотался.

Я нервно вздрогнула, чувствуя под собой пол. Это сон. Это обычный сон. И пока я не провалилась в очередной кошмар, отметила для себя, что человек в маске ростом с моего брата и по телосложению примерно такой же. Невозможно определить из-за чёрной толстовки. Я провалилась в сон, крепко прижимая к себе кусок одеяла.

Мы сидели вместе с Кларой за партой и смеялись над её рисунками в учебнике. Вот она подрисовала рожки и трезубец Шекспиру, а тут нарисовала усы Эмили Бронте. Я тоже не отставала от неё и нарисовала солнечные очки Джорджу Оруэлл. –Набей ему тату на лбу, -Клара сейчас разрисовывала портрет Ньютона, продлевая за рамку его кофту и дорисовывая женские ноги в клетчатых чулках.

Мы беседовали обо всем на свете, и пока я искала следующего автора, похлопывала подругу по плечу. –А помнишь учебную пожарную тревогу?

-карандаш в руках Клары застыл, а улыбка сошла на нет.

–Тори, она была не учебная, -на лице Клары начали появляться сильнейшие ожоги и образовываться наросты. -Я не спаслась. В классе больше не было ребят. Я сидела одна за партой и держала в руках браслетик, сделанный Кларой. Возле меня стояла её чёрно-белая фотография с чёрной лентой внизу. –Прости меня… это все моя вина.

Я открыла глаза, глядя в серый бетонный потолок, на котором уже играли солнечные лучи. Это был очередной кошмар, не более, но слезы продолжают скатываться с глаз. Когда я уже смогу спать спокойно? Когда этот ужас отпустит меня? Я поднялась со спального мешка на холодном полу и села в позу лотоса, глядя на голую стену в трёх метрах от меня. Скоро принесут есть. Скупая порция сладкого картофеля, пару бобов и стакан молока. До обеда хватит, а там, может, подадут порцию побольше. Но за два года этого не произошло. Я продолжаю каждое утро просыпаться в комнате три на пять метров, где находится только мешок для сна. Маленький кусочек неба на прогулке. Каждый день подают одну и ту же еду. Я не жалуюсь, просто этого еле хватает на то, чтобы получать необходимые витамины для роста и развития. Но все могло бы быть хуже. Мне могли бы не дать черный комбинезон, могли бы не кормить и не обеспечивать местом для сна. И так на протяжении семиста сорока восьми дней.

Железную дверь с небольшим отверстием для подачи еды отворили, и в проёме появился высокий мужчина крепкого телосложения в уникальной униформе, которую я хорошо помню. Человек в этой униформе подошёл ко мне в через пару минут после взрыва в школе и посадил в джип, где мне на голову надели мешок. Так я и оказалась здесь без понятия, где нахожусь.

Мужчина протянул мне кусок плотной ткани, на которой было вышито “6911” и указал на область чуть выше груди. Я прикрепила номер и посмотрела на мужчину.

–Для чего он мне? -спросила я, глядя на мужчину, половина его лица была скрыта маской, а темные глаза источали холод.

–Не положено разговаривать со Смертниками, -охранник развернулся, а я стояла в ступоре.

Смертниками? Значит, я…

–Извините, вы сказали “со Смертниками”? Вы, случайно, не знаете о Моргане Мартинес? -это было самым важным, что я хотела спросить. –Он мёртв, -бросил через плечо охранник. Я поджала губы, монотонно кивая головой. Человек в маске не врал. Морган действительно мёртв. У меня не было ощущения, что все внутри упало, каких-то болезненных чувств. Я мирилась с этой мыслью долгие четыре года, а теперь она подтвердилась. Но я не понимаю, почему оказалась здесь, в лагере для Смертников. На протяжении двух лет я не встретила ни одного человека, кроме охранников.

–Куда мы идем?

–Молчи, Смертник, если не хочешь, чтобы тебе прострелили лоб, -только сейчас я заметила автомат на плече мужчины и пистолет в кобуре на поясе. Зачем столько оружия? Мне не доверяют? Что я могу сделать против взрослого мужчины? Смертник. Такое странное слово. Почему именно оно? Как оно характеризует таких, как я? И почему я стала им? В голове начали всплывать фразы, которые я слышала в день смерти Клары и миссис Грэй. “Я слышала, как она сказала, что в туалете кто-то есть”, “ Миссис Грэй бросилась в самое пекло, потому что она ей сказала”, “Клара и Виктория плохо ладили, поговаривают, Виктория завидовала Грэй и обмолвилась, что хочет быть вместо неё. Типо, у Виктории нет родителей, а она мечтает о семье”.

Разные голоса, которые заполняли уголки разума. Столько людей обвинили меня в смерти Клары, миссис Грэй и других учащихся и учителей. Так и есть. Человек в маске охотился на меня, поэтому заложил бомбу в здании. Из-за меня умерли все, кого я когда-либо любила.