Любовь, чаепитие со смертью

Виктор Чирков

Любовь, чаепитие со смертью

Об авторе

Виктор Чирков, петербуржец.

Первая книга из серии «Замок на стыке миров» вышла в издательстве «Азбука» в июле 1997 года. Каждая его книга – захватывающее повествование, ведущее сквозь загадочные лабиринты сверхшахматных построений, и, прежде всего, изящной фантазии, которая подает происходящее в других мирах достоверно, ярко, самобытно, заставляет думать, удивляться, осмысливать, с наслаждением двигаться вперед вслед за персонажами.

Вечер 1. Встреча

Странное ощущение пустоты, впереди только оно, темное ничто, кажется, ничего не было в жизни… Ощущение последнего шага до небытия, уже не важна протяженность оставшегося пути – день, год или десятилетия. Все другие где-то там, на своих рельсах в небытие. Ты цепляешься за них – родителей, родственников, друзей, случайных собеседников. Их мягко оттесняет тьма. Рядом могут идти только двое, встретившись на дорогах мира и узнав близкую душу. Если удалось распознать друг друга среди множества лиц, выстроить взаимную связь, то у этой связи не может быть замены. Когда остаешься один, понимаешь, что теперь стоишь над бездной и даже остаток пути еще надо преодолеть, даже последний шаг – это путь. Властительница последних дверей смотрит в душу каждый вечер, когда опускается ночь. Она нарушила молчание, голос из мрака, похожий на шелест мертвых листьев, ввинчивается в мозг: «Ты обещал чай, ты обещал увлечь. Выполняй, как всегда выполнял данные ей обещания. Ты же тогда сделал выбор, не испугался, как потом не продолжил первую книгу и упустил время? Ты не оставил ее, когда было страшно от беспомощности, от понимания всего происходящего, ты не смог даже подумать уйти. Ты не отвез ее в больницу, чтобы избавиться, когда объяснили, что помочь не смогут, но готовы взять. Она была с тобой в родном доме до последних секунд.

Сможешь увлечь – растворишься позже, в свой срок; нет – сойдешь с ума, у тебя больше нет слушателей, только я.

У тебя больше нет выбора, только тьма».

Мне кажется, я встретил ее только вчера, не было тридцати с лишним лет, не было ничего, только вечная свежесть ощущений, сегодня и сейчас, каждый день, даже когда ее уже нет. Теперь, словно бобина с кинопленкой из прошлого века, плотно смотанная жизнь. Она разматывается, вырывая куски из прошлого, отдельные кадры. Как же она велика!

Все началось в двадцатом веке, была весна. Прекрасный месяц «мурт». Я повышал свою квалификацию в пансионате, около тридцати километров от центра Москвы, но учеба была только в рабочие дни и часы. В пятницу вечером пансионат наполнялся отдыхающими выходного дня. В танцевальном зале звучала музыка.

Что такое судьба? Как она иногда ведет нас по жизни, подсказывая или предостерегая, а может, просто мы придумываем оправдание своим поступкам.

Я увидел ее в полутемном зале среди всполохов прожекторов и огней. Стройная, хорошо сложенная, она танцевала в компании двух подруг. Никакого парадного лоска, они только приехали. Почему она? Другие рядом внешне были ничем не хуже. Сказать, что я влюбился с первого взгляда – будет неправдой. Вообще там было темно и много женщин! Я смотрел, как танцевала она, но все танцевали вокруг. Почему она?

Быстрые танцы иногда чередовались медленными мелодиями. Я наблюдал: гороскопы не врут, рожденные в год тигра – коты, видимо, могут ждать долго. Или время растянулось, понимая важность мгновения. Мне показалось, что другой мужчина хочет ее пригласить. И тут возникло странное ощущение, словно провидение толкнуло вперед, произнеся: «Это твой шанс, может быть единственный шанс, не значит, что все сложится, но если пропустишь, складывать будет нечего, используй его». Тигр прыгнул, прозвучало сакраментальное: «Разрешите вас пригласить». Она согласилась. Всего три слова, произносимые мною раньше не раз, сдвинувшие глубинные пласты сознания, но в тот момент просто приглашение, поскольку провидение, добившись первого шага, растворилось в музыке, оставив нас вдвоем. Ее рука легла на мое плечо, обычное движение, но что-то было в нем отличное от всего до этого вечера, словно из укрытия на доли секунды выглянула нежность.

Что же случилось завтра – а ничего. Искрился мартовский снег, светило солнце. Мы катались на санках с горки с ее подругами. Гуляли вокруг пансионата вдвоем, разговаривали.

В каком-то сельском магазине, к моему удивлению, оказались вполне приличные шоколадки. Я купил ей. Тогда было другое время, другой ассортимент, точнее, никакого… Мы что-то обсуждали, какие-то книги. И далеко не во всем наши интересы совпадали.

Странно устроена эта тонкая материя чувств, мне временами кажется, что это самое, именуемое мною провидением, судьбой, удачей принимало весьма деятельное участие в удивительной истории. Тогда было не до анализа событий, но потом мы с милой обсуждали эту теорию и получалось, словно чему-то или кому-то нравились наши выстраивающиеся отношения. Они складывались взаимными усилиями, и стоило мне попытаться как-то «испортить» сказку или ей проявить характер, у судьбы находились веские аргументы, чтобы вернуть заблудшую душу на путь истинный. В ее планы не входил разрушенный воздушный замок любви. Я прислушивался. Мы умудрялись даже ссориться не в фазе, и ничего не получалось – для серьезной размолвки нужны два участника в один момент времени.

Случайность, нет, слишком много случайностей, скорее, провидение привело нас в этот миг мартовского вечера именно тогда, когда мы стали способны заметить друг друга и оценить подарок. Не сразу, конечно, характеры сказывались…

Тогда еще не было у всех мобильных телефонов, точнее, они были размером больше настольного и запредельной цены. Даже дома телефон был не у всех.

Я спросил номер телефона для связи, хотя бы рабочего. Она задумалась и бросила взгляд на подругу. От каких мелочей порой зависит судьба отношений, особенно когда тропинка в будущее еще едва заметна. Подруга кивнула. Так для меня появилась точка притяжения. Вполне возможно, ответь она отказом – все растаяло бы словно туман в песках времени. В отношениях всегда двое, и если даже я рассказываю о своих ощущениях, то неизбежно присутствует ее видение событий. К сожалению, поправить или уточнить она уже не может, а взгляд с одной стороны всегда уступает по полноте картины двум. Как говорится: «чья версия первая».

Как ко мне попал ее почтовый адрес, теперь уже не установить, но он стал еще одной ниточкой.

Тогда приходилось писать письма ручкой, на бумаге! Представляете?! Сесть, взять лист и изложить мысли или написать стихотворение, запечатать в конверт, отнести в почтовый ящик. Смею вас заверить, почта России тогда не была расторопнее… Если везло, дня через четыре письмо оказывалось у нее. Интересно, что-нибудь сохранилось? Посмотрим потом. Она читала и не особенно спешила отвечать. Я начинал метаться, волноваться, и когда сдавали нервы, то утром, по пути на работу выходил из метро на канале Грибоедова и шел мимо центрального переговорного узла на Большой Морской, дом 3. Тогда разговоры между городами были возможны с таких пунктов с кабинками, в каждой висел специальный таксофон. Забавное устройство, позволявшее связаться в моем случае с Москвой и «жравшее» деньги с чудовищной скоростью.

Тут для меня обычно начиналось самое интересное. Если мне везло – милая была уже на работе, брала трубку, прелестный голос обычно произносил, что читала письмо и обязательно ответит, сегодня же, вечером. Ну-ну. Потом путь лежал по Дворцовой площади, через мост на Васильевский остров, к Съездовской линии, где я работал в то время, с надеждой на письмо или, в случае отсутствия абонента, в полном неведении. Развивался почтовый роман, странная вещь. Неспешная история с паузами на «подумать». Мы думали, думали и никуда не спешили, словно впереди лежала вечность.

Вечер 2. Предчувствие

«Ты обещал посмотреть переписку». Я это сделал… «И?» В архиве нашего старого дома нашел совсем не то, что искал. Там, среди писем лежали пожелтевшие листки, созданные мною на печатной машинке Underwood начала двадцатого века. Теперь мне кажется, она видела февральскую революцию в России и имела возможность отразить тень будущего. Пророчество, строки, написанные за два года до нашего знакомства, за тридцать четыре года до даты, после которой ее не стало. Тогда, в далеком году, эти строки упредили завершение истории, о которой я еще даже не знал, теперь они наполнились смыслом. «Ты веришь в пророчества? В предвидение?» Теперь уже не знаю. Очень точно и жестко эти строки ложатся на жизнь. «Пойми тогда их правильно, как предопределение, а не как художественный вымысел, ты отказался бы от встречи, предложенной судьбой?» Вряд ли, но попытался бы что-то еще сделать.

«Ты действительно полагаешь, что дату моего прихода можно изменить, вкушая особенную еду и совершая медицинские манипуляции с телом?» Ну, да… «Сохранить в хорошем состоянии – возможно, да и то – это лечите, другое калечите, а увеличить счетчик – такие случаи мне неизвестны. Итак, я заинтригована, что же ты такое написал про финал, не зная пьесы жизни, даже не зная о знаковой встрече, стуча по клавишам исторического устройства?» Слушай, мой единственный зритель…

Она ушла

Иду к себе, смотрю на дом,Но в окнах наших темнота.Быть может, спит? Или читает толстый том.Спешу, звоню, но тишина.Щелчок замка, толкаю дверь.Вхожу, включаю свет,Она ушла, ее тут нет?!И меркнет лампа, блекнет цвет.Как это так?Исчезнуть без причин.Теперь один, совсем один.Бросаюсь вон, в глазах темно,На сердце похоронный звон…Бегу искать – куда?А все равно…Куда угодно, только не домой.Туман, в нем фонари, как свечи мнеза упокой.Мерещится повсюду голос твой.Ну вот, уже канал с манящей темною водой.Перила скользкие… Постой!Она, опять онана улице пустой.Лечу туда, но тишина.Не слышно стука каблучков…Лишь только дождь пустойгремит по гулкой мостовой.Вот хищно дом скривил подъезда рот.Мне страшно.Ком тоски поднялся к горлу, давит на виски.Бегу из темных улиц, грустный, злой.Скорей смешаться с шумною толпой,Но мимо шелестит она, я им чужой.Огромный мир, вечерний мир сверкающих витрин.Бреду среди людей,опять один, совсем один.Сверкнет на толстых стеклах блик,Сквозь сумрак отразился чей-то лик…Давлю в душе ужасный крик.Уж вечер переходит в ночь,себя пытаясь превозмочь,бреду к родному очагу.Затеплилась надежда – вдруг пришла?Уже бегу.Вот дом родной, все как и прежде…Окон взгляд его холодный и пустой.Вхожу, сижу и тихо, жалобно скулю.Быть может, позвонит?Но телефон предательски молчит.Веселым лаем раньше заливался он.Звонили мне и ей, и днем, и ночью, но теперькак будто нет друзей.Пропали все, исчезла крыша дома.Вплывает бездна звезд,холодных, незнакомых.Лишь только ты, всего одна сверкаешьискрой в море сна.Я растворяюсь словно свет,Несусь быстрей, чем мысль,ищу любимой след.Чудесный образ манит и зовети все быстрее мой полет.Почти всесилен я, и взгляд мой топитзвездный лед.Могу создать и уничтожить целые мирыодним движением руки.Кто силу дал такую? Только ты.И не Петрарка описал Лауру,Чудесные ей посвятив стихи,А только лишь она в нем разбудилаволшебный гений красоты.Поэтом сделав, преданным певцом любви.Но где же ты, моя звезда,Ведь таю я, и я уже совсем не я.Прозрачен стану, словно дым,И безучастен, как туман неуловим,как жаль, тобою нелюбим…О дом родной, земля моя, схожу, похоже, я с ума…Как Мастер в скорби дом уйду,Быть может, там покой найду.Лишь только ты могла бы мне помочьболезнь слепую превозмочь.Коснуться пальнем лба,исчезнет горе, станетсразу жизнь мила.Опять ползет холодный липкий мрак,опутывает ноги,Клешни тянет словно рак.Вкруг сердца щупальце уж склизко вьется,Сжимает горло, в темноте смеется.Еще немного жить на свете остается.1985

Зачем провидение, интуиция дают подсказки, если что-то предопределено… Трудно сказать, мне кажется, такого рода предощущения возникают как намек беречь время, использовать его, а не растрачивать по мелочам. Вот только мы обычно не замечаем легкие как дым предчувствия, пусть они окажутся пустыми, но не повод ли это провести время вместе, неважно сколько – столько, сколько выпало.

Когда я это сочинил, то никак не мог понять сюжетно-художественный повод ухода героини. Строки легли именно так, но фантазии, складывающиеся в текст, не склонны к разъяснениям.

Оказалось все еще тяжелее, за многозначностью слов, ставших пророчеством, скрывалась страшная суть: уход совсем, навсегда, из жизни.

В неидеальные строки вместилось все, даже замолчавший телефон. И не имеет значения, что теперь он совсем другой, звонки все реже и, видимо, скоро иссякнут совсем.

«Чтобы отвыкал от жизни постепенно. По молодости ты заглянул куда не стоит смотреть. Ваше восприятие защищено от лишних сведений, иначе дома скорби не смогут вместить тех, кто не свел счеты с жизнью. Но незнание порождает беспечность. Вы неспособны вычислить время близких людей и не используете мгновения общения. Когда нити рвутся, это беда не тех, кто ушел, а оставшихся. Упущенное остается с ними и помимо их воли, как кислота разъедает душу. Бессмысленное нравоучение от лица смерти. Я увлеклась.

Ты от отчаяния ошибся только в одном: „тобою не любим“. Надеюсь, ты ей не декламировал сие перед сном?» Про звонки издеваешься? Один раз, наверное, прочел, и то не уверен. Но оно лежало между писем от нее. «Я не умею издеваться, просто забираю свое. Всегда. Хотя в беседе… Возможно. Я полюбила твои новеллы, забавно. Я приняла нашу игру. Ты не торгуешься со мной, не просишь. Ты лишь разговариваешь, поскольку не можешь поговорить с ней. Она была великолепным собеседником, я буду стараться заменить. Кстати, я не уверена, что слово в четвертой строке от конца теперь точнее, чем в первоисточнике 1985 года, но автору виднее. Готовься, автор, я приду снова».

Вечер 3. Осенний парк

Отношения – это всегда игра двоих. Когда один из партнеров позволяет, другой как-то обманывает себя или визави, то это получается уже что-то совсем иное. Как не раскрыться раньше времени, отдав душу тому, кто лишь использует тебя, и не отпугнуть недоверием именно его, единственного. Как понять друг друга, если это вообще возможно? Осень обычно пора грусти и завершение всего, но опять «но»…

«Ты заинтриговал меня, ту, что знает все. Парадокс: властительница конца всего стоит на пути еще живого, не давая ему шагнуть в бездну раньше срока. Я беседую с ним, меня влечет эта речь. Мне интересно с тобой, пророк. Хорошо, что ты забыл те строки на много лет, они убили бы тебя. Продолжай».

В лаборатории, где я работал тогда, возобновились совместные научные исследования с Московским институтом. Классика мелодраматического жанра. Командировки, их столько было, но теперь я даже не могу вспомнить гостиницы, в которых жил.

В конце лета, в один из моих визитов в столицу она позвала меня в театр. Леди всегда любила этот вид шоу. Хорошие актеры, достойная игра увлекали ее. Игры разума и чувств. Мне трудно понять, чем она руководствовалась, приглашая меня на «Братьев Карамазовых» в театр имени Моссовета. Продолжительность спектакля составляла более четырех с половиной часов. В перерывах зрителей выпускали покурить и размяться в сад. Собственно, ничего не имею против Достоевского, но в качестве романтического вечера это несколько пугает, воистину неисповедимы пути Господни. Надо уточнить, что милая девушка родилась под знаком Близнецов, стихия – воздух, что всецело ее характеризовало. Как сочетались хорошенькая внешность, фигура, великолепные ногти, красивые ноги в конце концов и любовь к одежде, театру, разным штучкам; веселый легкий нрав с серьезностью, точностью, профессионализмом в работе и жизненных вопросах, в принятии решений… Скорее всего, в момент приглашения на спектакль я проходил по категории «театра и прочих штучек», и выбор спектакля не имел значения. Я мог думать о чем угодно, а она, видимо, просто хотела его посмотреть, ну и заодно меня прогулять. Вообще, момент времени, когда она решила, что из легкого увлечения может выйти что-то большее, для меня так и остался неясен. На этот вопрос принцесса лишь смеялась и ничего не рассказывала.

Другой, скорее практический, чем философский вопрос мне удалось разрешить относительно быстро. Сначала мне казалось, что она старше меня, потом младше. Оказалось, все же старше, но совсем ненамного. Где училась, какое образование. Вы спросите, зачем все это, если понравились ноги и глаза? Нет, для серьезной игры двух сердец нужно много составляющих. Если будет не так, то страсть и увлечение быстро угаснут, и о чем же говорить романтическими вечерами? Тогда я, конечно, никаких теорий не строил, но, видимо, подсознательно хотел этой глубины отношений. Для них нужна не только чарующая улыбка, но и острота ума в довесок к знаниям, чувство юмора. Это не определишь в одно мгновение, особенно если девушка не особенно демонстрирует свой ум, в отличие от фигуры.

Тем не менее, упрямый механизм судьбы взаимного притяжения медленно, но верно проворачивался в сторону углубления отношений.

Наступила осень. Мы иногда приходили гулять в Измайловский парк. В субботу смотрели картины на вернисаже, тогда он располагался на аллее от трамвайного круга к Круглому пруду. Виды старой Москвы, уже готовые исчезнуть с тела города. Делились впечатлениями.

Водоем замерз, и лебеди расхаживали по льду, смешно шлепая лапами. Они переваливались и не выглядели столь романтично, как летом.

Уже нет вернисажа, многое исчезло, а память хранит ощущения тех встреч. Силуэт. Образ того мига – черный плащ, шляпа, взгляд в обрамлении пушистых ресниц, появлявшийся из-под кокетливо изогнутых полей лишь только тогда, когда хотелось ей.

Деревья поднимают к небу руки,на лужах первый лед,Объятья осени, преддверье зимней скуки,танцуют листья хоровод.Душа, как парадокс науки,с надеждой что-то ждет,А впереди лишь вихри,вихри белой муки.Как скучно было здесь,Пока не встретил я тебя.И может, ощущение разлукизажжет сияние огня?Но ветра нет,и на исходе дняПод снегом снова скроется земля,вращая круг календаря.

Вечер 4. Холодное лето

Рассказанные истории – это всегда преломление через восприятие, опыт, настроение, взгляды рассказчика, душу, если хотите.

Этот рассказ об отношениях, причем только одного участника, и ситуация с объективностью усугубляется. Я не обещаю полной точности и непрерывности, но постараюсь быть последовательным.

«Я в нетерпении, в моем графике появились регулярные чайные паузы. Я слушаю».

Паузы на чаепитие у нее – это как, интересно? Кому-то продлится жизнь? «Я напомню. Ты же знаешь, что нет. Ты слишком много знаешь. Ты, державший нить, и так перешел все пределы, ты отпустил ее, когда душе не осталось места на Земле, и тело, как сухой песок, в который превратилось вместилище этого удивительного существа, уже сыпалось из твоих цепких лап. Попробуй не сойти с ума от этого ощущения. От ощущения великого ничто, оно теперь всегда с тобой». Ты меня отчитываешь, ты угрожаешь?!

«Звучит смешно. Напоминаю. Не отвлекайся. Остынет чай».

У нее был отпуск, и на неделю после моря милая приехала в Петербург.

Сколько раз я встречал эти поезда… Сначала ночные, потом появился дневной, «Аврора», он шел быстрее, но и случилось это позднее. Каждый раз, как в первый, я стоял на перроне, пытаясь увидеть в останавливающемся вагоне ее лицо. Подхватывал сумку, ее в дверях поезда, и мы шли вместе, рассказывая друг другу что-то. Потом появился Сапсан, было Пулково, международные рейсы. Все годы я встречал ее как тогда, в первый раз. Острота ощущения – что это такое? Просто радоваться, что она вернулась домой, больше трех десятков лет, словно эта встреча единственная и неповторимая. Нам это казалось естественным.

Вернемся к началу. Иногда она провожала меня из Москвы, всегда уходя немного раньше отправления поезда. Она красиво удалялась – каблуки, разрез юбки, весь силуэт, чтобы запомнил. И я помнил.

Она впорхнула в холодный Петербург после южного моря, осветив все своей улыбкой, демонстрируя прекрасный загар. Правда, с последним, точнее, с демонстрацией, случилась неувязка. Лето в городе не задалось. Пришлось выдать принцессе легкий свитер. Мы гуляли по набережным и разговаривали, разговаривали. Я не пытался чем-то удивить москвичку, а просто наслаждался вместе с ней городом белых ночей, мостов и музеев – не хуже и не лучше Москвы – другим городом. Оставим в стороне близость властной пирамиды и объемы денег, речь о другом.

Часы, проведенные в Эрмитаже. Откуда у нее было столько сил, но я однозначно выдыхался раньше и спрашивал: не устала ли девушка? Милое создание взмахивало ресницами и искренне отвечало: «Нет». Тогда после нескольких безуспешных попыток отдохнуть уже я требовал «кофе, пирожное и посидеть».

Любознательность Близнецов поражала: виды, музеи, кости, камни, картины, театры и так далее и тому подобное сопровождали нас всегда. Сидеть дома или лежать на диване – это явно не про нее. Конечно, мне хотелось как-то удовлетворить ее интерес, если такое вообще возможно, и показать местные достопримечательности не только в городе. Поэтому в эту нашу встречу вошел короткий тур на Валаам. Святыни в то время находились в довольно запущенном состоянии, в отличие от острова. На вековой красоте Ладожской суровой жемчужины мелочи человеческого бытия отразились не сильно. Скалы, сосны, камни, на последних в одной из бухт девушка и продемонстрировала загар и купальник. От желания поплавать в Ладожской воде я и духи острова все-таки ее удержали. День, конечно, был солнечный, но ветер и температура воды… Мне, если честно, было не до соблазнов, мысль «только б она не простудилась» вытеснила все остальные. Хотя, надо отдать должное, на Ладожских камнях русалка смотрелась великолепно. Как во мне уживались страсть, забота, логика… Линза чувства, видимо, искажает мир, а может, позволяет лучше его разглядеть? Я любил смотреть на нее, любил смотреть через окуляр фотокамеры. Она обожала фотографироваться и, рассматривая со мной снимки, учитывала ошибки. Женщине мало быть красивой, нужно еще любить себя, уметь подать. Особенно важно это сделать в момент снимка: камера беспристрастна, но и правильное взаимодействие с ней позволяет подчеркнуть достоинства. Потом она научилась снимать сама и продолжала учиться этому всю жизнь. Как можно сочетать страсть с «поверни ногу, так плохо» я не знаю. Но она не обижалась, а я не разочаровывался в объекте своих воздыханий. Конечно, с появлением цифровых камер стало легче, можно было посмотреть результат сразу, но до этого еще было долго.

Вечер 5. Бархат осени

Интересно, когда принимается важное решение, может быть самое важное в жизни любящего человека – как это происходит? Когда увлечение переходит в любовь? Речь о длительных отношениях, или для них не существует фиксации во времени и это нечто протяженное? Разговаривая с другими людьми, испытавшими чувство, я пытался понять, когда… Люди могут достаточно долго быть вместе и постепенно приближаться к грани, затвор взводится, и… Ничего не происходит, он не доходит до нужного состояния, один не решается, время уходит впустую. Или все быстро и сразу, все выгорает, питать пламя нечем, нет ответа. Иногда блеск в глазах замечают родители, иногда друзья. Бесспорно одно: в игре двое, и даже если один отстает, а второй торопится, желание строить отношения осознанно или под влиянием интуиции выравнивает скорости. Но все имеет смысл только для двоих. Ведь может что-то проявиться в партнере, и рушится замок снов. Вероятно, по этой причине в нашей жизни появился бархатный сезон.

«Ну, прямо аналитик, и как ты только влюбился, ты – отражение реальности, просто беспристрастное зеркало. Оно всегда холодное». Тогда я ничего не анализировал, а в зеркало заглянула она и отразилась в череде отражений. Ты знаешь, зеркальный коридор опасен, но ничего, кроме себя, там увидеть невозможно. «Он может раскачать это „себя“ в большую беду, вытащив такое…» Да, или помочь распуститься розе. «Как интересно, ну, вернемся к твоему бутону».