Котов для сорокалетней разведенки

Слева вырастает шикарный дом олигарха, украшенный гирляндами. Там на одни гирлянды небось целое состояние ушло. Не говоря уже о самом доме.

- Это чей такой дом шикарный? – удивляюсь я. – Что-то я такого не припомню. И когда его успели построить?

- Так все лето строили, Варь! – отвечает Маришка. – Ты просто давно сюда не приезжала. А мужик там какой живет! Красавчик, качок! Вроде фитнес клуб у него свой есть. Ты пригляделась бы к нему, Варь…

- Да куда уж мне… - хмыкаю я. – Где я, а где качок с фитнес клубом?

- Варька! - скептически оглядывает меня сестра, - ты для сороковника выглядишь шикарно! Не расплылась, не запустила себя…

- Вадик так не думает…

- Да к черту твоего Вадика! – бьет по рулю Маришка. – Да он сам обрюзгший, облезлый дурак! Собака сутулая, вот он кто! Не повторяй его тупых речей, сестренка! Ты – красавица и умница, а этот придурок тебя просто не достоин!

М-да… участок весь завален снегом. Оно и понятно. Он валил двое суток беспрестанно. У соседского богатого дома дорожки снега очищены, а у меня… ну не беда.

Мы входим с Маришкой в холодный дом.

- Слушай, сестренка, ты уверенна, что сможешь здесь остаться? – вздрагивает Маришка. – может, ну его? К нам домой поехали! Выделю я тебе комнату и на работу возить буду…

- Спасибо, Маришка, но нет! – твердо отвечаю я, и иду включить рубильник. – Сейчас дом прогреется, я тут разберу все, и заживу!

- Я тебе помогу! Вздыхает Маришка.

Мы дружно беремся за расхламление дома. Два часа, и уже можно жить.

- Ты езжай, Маришка… - прошу я. – А то тебя Антон заждался…

- Хорошо, сестра, если что, звони! Приеду и заберу тебя отсюда!

- Хорошо. – отвечаю я, понимая, что звонить не буду. Ни за что.

Закрываю за Маришкой двери, и прислоняюсь к стене спиной.

- Ну здравствуй мой новый дом… - тихо говорю сама себе. – Здравствуй моя новая жизнь!

***

Неделя спустя

Как ни странно, но на удаленку меня перевели. Главбухша как узнала, что я ушла от мужа, так и пожалела меня. И это классно, иначе, как бы я отсюда добиралась до города, не понятно!

Всю неделю я только и делала, что разбирала дом, да проводила долгие часы в отчетах. Ими меня нагрузили нещадно – это чтобы я не расслаблялась, не иначе как!

Доставку продуктов из супермаркета мне привезли с большой неохотой, мне пришлось сделать огромную закупку, но другого выхода нет – продукты ведь надо брать.

Завариваю себе большую кружку кофе, открываю свой ноутбук, погружаюсь в отчеты. И тут гаснет свет.

Здрасьте-приехали! Всю неделю не отключали, а тут! И что мне делать? Дом отапливается электричеством. Сейчас тепло, но если свет не дадут, то он вымерзнет полностью. Это еще не говоря о том, что интернет тоже отключили. И как мне теперь посылать отчеты? О, Боже, это катастрофа!

Хорошо хоть кофе все еще горячий. Встаю из-за ноутбука. Он у меня старенький, совсем заряд не держит. Сохраняю все отчеты и выключаю его. Вот и работай потом на удаленке…

Иду проверить электрощиток. Может, это только у меня электричество вырубило?

Нет. Щиток вроде в порядке. И тут я слышу какой-то скрип за дверью. Будто в нее кто-то скребет. Осторожно приоткрываю. Огромное пушистое облако тут же влетает в сени дома.

- Стой, ты кто? Лис?

Но это не лис, а огромный рыжий пушистый котик с черными полосками на умной мордочке, спинке и хвосте.

- Котик… - пищу я от восторга. – Ты откуда здесь такой взялся?

- Муррр… - меланхолично отвечает красавчик, начинает мурчать как трактор и вальяжно тереться об мои ноги.

- Надо же, какой ласковый… - бормочу я.

Наклоняюсь и глажу его по расчесанной блестящей шерсти.

- Ты явно домашний. – делаю я вывод. – На дикой природе твоя шерсть давно бы сбилась в колтуны…

Шубка у котика такая роскошная, сам он так уютно мурчит, что я, пересиливая страх быть оцарапанной и заразиться бешенством от чужого кота, поднимаю его на руки. Ух, тяжёленький такой, упитанный. Породистый, скорее всего. В кошках я не разбираюсь – Вадюша всю жизнь был против животных в доме: «нечего мол блох разводить». Но, похоже у этого кота блох нет и не было в помине.

- Чей же ты такой красивый? – не пойму я.

На это котик мурлычет еще сильнее, и трется мордочкой об мой подбородок.

- Ты наверно голодный? – тут же возникает у меня желание покормить кота.

Он будто бы кивает мне в ответ.

- Хм… - с неохотой опускаю кота на ковер и зову его на кухню.

- Мурзик… или… как тебя зовут? Пошли, поищем, что тебе можно дать.

Мурзик, как ни странно, деловито идет за мной, не стесняясь и не опасаясь ничего. Будто бы уже бывал в этом доме много раз.

- Мурзик… Мурзик… - приговариваю я, рыская в холодильнике. Черт, без света он скоро потечет.

- Мяу! – отзывается Мурзик, опускается на свою пушистую попу и деловито и выжидательно смотрит на меня.

- Какой умный, какой послушный котик! – восхищаюсь я.

- Мяу! – отвечает котик, мол да, я такой.

- Тебя что, правда Мурзиком зовут? – восхищаюсь я.

В ответ получаю утвердительный мяв.

Так, ну Мурзику из моей еды только колбаса подойдет. Интересно, ему можно колбасу? Докторскую, варенную. Ну, наверно, если мне можно, то и ему тоже.

- Колбасу будешь, Мурзик?

- Мяв! – подтверждает котик, и бьет лапкой по полу, мол хватит болтать, жрать давай.

Я режу много кусочков, и кладу в блюдечко. Далее, наливаю в две мисочки молока и воды. Опускаю угощение на пол.

Мурзик с радостью набрасывается на колбасу, а потом запивает все это молоком.

- Не ел, бедненький… голодный котик… - причитаю я, и сердце мое сжимается от жалости. Мысли про отчет испаряются без следа.

- Мяв… - жалобно подтверждает Мурзик, а я спешу подрезать еще колбаски.

- Тебя что, выкинули из дома?

- Мяв… - жалобно хомячит колбасу Мурзик.

- Изверги! – возмущаюсь я. – Как можно такого красивого умного кота на мороз выставить?! Совсем у людей сердца нет!

Котик съедает и выпивает все. Потом вопросительно смотрит на меня.

- Ну и что мне с тобой делать? – задумываюсь я.

- Мяв! – отвечает Мурзик.

- Кормить, любить и заботиться?

Мурзик чуть ли не кивает в ответ.

- Ну, пошли. – вздыхаю я. – Будешь моим котом, раз ко мне пришел.

Мурзик охотно проходит со мной в зал, идет и ложится прямиком на мой ноутбук, ясно давая понять, кто теперь в доме хозяин.

И тут раздается стук в дверь.

Громкий, напористый. Будто крупный мужик своим кулачищем колотит.

Мы с Мурзиком переглядываемся. Котик меланхолично спрыгивает с ноутбука и вальяжно идет по коридору к двери. Я же семеню за ним. В принципе, с таким защитником не страшно. Мурзик как даст когтем по физиономии – мало никому не покажется.

- Кто там? – бдительно интересуюсь я.

- Откройте! – рявкает густой мужской голос. Где-то я его уже слышала. – Вы кота моего украли!

- Мяв. – разрешает Мурзик.

Я открываю и тут на заснеженном пороге моей ветхой дачи возникает…

ГЛАВА 6

ВАРВАРА

Котов!

Неудачный клиент нашей компании, которому я так и не перезвонила.

Стоит такой на моем пороге, занимая собой весь дверной проем. Высоченный. Двухметровый, бородатый. И неимоверно злой.

- Вы?! – спрашивает он удивленно, видимо тоже узнав меня. – Вы теперь меня преследуете?!

- Ой, - ойкаю я, и отпрыгиваю подальше. Тут же вспоминаю, что я в коротком платье, на башке гулька, на лице ни грамма косметики. И вообще, я таких красавчиков на своем пороге не ожидала увидеть.

- Ой, это все, что вы мне можете сказать? Это вы моего кота украли?! Верните немедленно!

Мурзик тут же бросается к хозяину и начинает громко мурлыкать, радостно мяукать, и тереться об его джинсы.

Котов наклоняется и берет котика в свои могучие руки. Тут же чешет ему макушку, а у Мурзика совершенно счастливое выражение мордочки.

- Барсик мой, ну куда же ты делся? Эта сумасшедшая обижала тебя, да? Мучала? Хотела украсть и себе оставить?!

- Нет, нет… - почему-то оправдываюсь я.

- Знаю я, - как рявкнет он на меня. – Все хотят моего Барсика к себе забрать, но не отдам друга своего!

- Я д-думала, что его Мурзик…

- Уже назвала по-своему? Я же говорю, хотела стырить моего Барсика!

- Но он на Мурзика отзывался…

- Он на все имена отзывается…

Ах, так котик по всему поселку столуется… хм…

- Что ж вы своего Барсика отпускаете и не присматриваете? – тоже включаюсь я в ссору. – Не кормите, он голодный ходит по домам попрошайничает.

- Кто не кормит? Я не кормлю? – ревет Котов, точно медведь, а бицепсы на его предплечьях так и бугрятся. – Да я кота своего премиальными кормами…

- А чего он тогда колбасу выпрашивает?

- Какую колбасу? – осекается Котов.

- Докторскую! Варенную!

- Докторскую? Варенную?! – с ужасом переспрашивает Котов.

- Да! Целую палку сожрал и молоком запил…

Котов белеет и хватается за сердце.

- Еще и молоком моего кота напоила?! Ведьма!

- Вы в своем уме?

- А ты в своем, кота всякой дрянью кормить?! А вдруг у него аллергия?! — Котов грохочет так, что у меня на полке звенят чашки. — А вдруг ему плохо станет? А вдруг…

— А вдруг вы перестанете орать у меня на пороге? — не выдерживаю я и скрещиваю руки на груди.

Тут же вспоминаю про короткое платье и быстро опускаю руки, потому что скрещивание в моем положении почему-то автоматически делает еще короче всё, что и так короткое.

Котов это замечает, конечно. Его брови на секунду поднимаются, как будто он впервые меня видит, но потом он снова вспоминает про кота и снова становится медведем.

— Я кота своего… — он прижимает Барсика к себе, будто кот – самое ценное, что у него есть, — премиальными кормами кормлю. У меня для него миски… керамические! С подогревом!

— А у него тогда почему взгляд такой, будто он неделю на диете сидел? — я киваю на Барсика.

Барсик в этот момент делает самое неуместное в мире: вытягивает лапу и с важным видом начинает гладить Котова по бороде. Котов замирает. Осторожно убирает лапку кота от своей бороды.

— Он… — говорит он тихо, — так делает только когда хочет… когда хочет…

— Чтобы вы заткнулись? — подсказываю я.

И тут Барсик, как будто понял, что его обсуждают, выгибается, выскальзывает из рук хозяина и шлепается на пол с таким видом, будто его не уронили, а он сам снизошел.

— Барсик! — рявкает Котов.

Барсик не реагирует. Он идет мимо нас, как начальник мимо отдела кадров, и уверенно направляется на кухню.

— Эй! — говорю я ему. — Туда нельзя. И так твой хозяин мне разнос за тебя устроил…

Барсик оборачивается и смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то неприличное в библиотеке. Потом подходит к моей входной тумбочке, встает на задние лапы, цепляется когтями за дверцу и… открывает ее.

Открывает.

Я моргаю.

Котов моргает.

Барсик сует туда морду, находит пакет с чем-то шуршащим (я даже не помню, что там лежит), вытаскивает, рвет и начинает жевать.

— Это… мои зимние стельки! — вырывается у меня, когда я узнаю по форме. Специально заказала из супермаркета, потому что в валенки снег набивается. — Барсик, ты что творишь?!

Котов хватает кота, но кот тут же превращается в слизь: выскальзывает, делает финт хвостом, запрыгивает на кухонный стол и — о, ужас — лапой сдвигает крышку с кастрюли.

— Нет… — говорю я тихо, потому что в кастрюле лежит то, что должно было стать моим ужином. — Только не это.

Барсик нюхает, морщится всей мордой, чихает прямо в кастрюлю с супом и демонстративно отходит. А потом, будто из вредности, точным движением лапы сталкивает крышку на пол. Крышка катится, звенит, бьется о ножку стула и останавливается ровно у ботинка Котова.

— Он издевается, — говорю я.

— Он проверяет вас на прочность, — мрачно отвечает Котов, следя за котом, как за особо опасным преступником.

Барсик же переходит к следующему номеру: залезает на подоконник, вжимается носом в стекло и начинает издавать тонкий, жалобный звук, словно его держат в тюрьме.

— Что он делает? — спрашиваю.

— Он показывает, что ему нужен свежий воздух, очевидно! — вздыхает Котов. — Сейчас он потребует выйти.

— Куда выйти? Там снега по колено!

За окном, действительно, валит так, будто небо отрабатывает план по осадкам за год. Дачный поселок укрыт белой пеленой, и фонарь у калитки уже светит мутно, как в молоке.

Барсик переводит на меня взгляд и издает такой звук, будто я лично подписала ему приговор.

— Даже не думай, — говорю я.

Барсик — думает. И делает.

Он прыгает с подоконника, несется к двери, и пока мы с Котовым еще обсуждаем, что у котов нет прав на самоуправство, кот ловко цепляет лапой ручку… и дергает.

Дверь, конечно, не должна была открыться. Я же закрыла.

Но, видимо, я закрыла в режиме символически.

— Стой! — кричу я, и мы с Котовым одновременно бросаемся к двери.

Поздно.

Барсик вылетает наружу, как джин из бутылки, и исчезает в белой каше.

— Барсик! — Котов вылетает следом, не надевая шапку. У него на бороде мгновенно оседают снежинки, превращая его в разозленного Деда Мороза.

Я выскакиваю за ним, на ходу натягивая куртку и сапоги, забывая про всё — про платье, про гульку, про то, что на лице у меня ни грамма косметики. Сейчас у меня на лице только паника.

— Барсик! — Котов орет так, что, кажется, где-то в лесу волки встают по стойке смирно.

— Тише! — шиплю я. — Вы его напугаете!

— Это он нас пугает! — рычит Котов, вглядываясь в снег. — Барсик! Барсик, мать твою!

— Э-э… — я краснею, хотя на морозе и так всё краснеет. — При мне можно без мать твою.

— При вас? — он разворачивается ко мне. — Это вы его молоком напоили! При вас можно только молитвы читать!

— Не похожи вы на того, кто молитвы читает, — не удерживаюсь я. — Что дальше? Барсик не ест мяса по средам?

— Барсик на диете! — огрызается Котов. — Барсик — породистый!

— Барсик — наглый! — кричу я в ответ, потому что где-то внутри уже включается злость на этого двухметрового медведя, на снег, на кота, на мою жизнь, которая, кажется, решила стать деревенской комедией.

ГЛАВА 7

ВАРВАРА

Мы идем вдоль забора, проваливаясь в сугробы. Снег усиливается. Ветер бьет в лицо. Я пытаюсь разглядеть хоть что-то, но белое вокруг сливается в одно сплошное ничего.

— Следы! — вдруг говорит Котов и приседает, раздвигая снег руками. — Вот… тут… Он здесь был!

— Был — и что? — я тоже наклоняюсь. — Тут весь поселок был. И люди, и коты, и лоси, судя по вашему ору.

Котов метает на меня взгляд, и я понимаю: он сейчас реально может меня за шкирку поднять и переставить в сугроб, чтобы не мешала.

Но вместо этого он резко выпрямляется и смотрит вперед.

— Там! — говорит он.

— Где?

— Вон… — он показывает на белую кучу у соседского забора. — Оно… шевелится.

Мы оба бросаемся туда.

Куча действительно шевелится. А потом из нее вылезает… не Барсик.

Вылезает соседский шпиц. Маленький, рыжий, с глазами, полными ужаса и обвинения, будто мы его туда закопали.

— Не тот, — констатирует Котов.

Шпиц тявкает на него так, будто тоже констатирует: И хорошо. А потом бросается к воротам своего дома: «гав, гав, гав!». Соседи забирают непутевого шпица домой.

— Барсик! — кричу я, уже хрипло.

Где-то справа слышится странный звук: будто кто-то чихнул.

— Это он! — оживляется Котов и бросается в сторону.

Мы бежим между домами, проваливаемся, цепляемся за сугробы, как за препятствия на полосе выживания. Мой сапог один раз остается в снегу, и я на секунду думаю: ладно. Пусть там и лежит. Но потом вытаскиваю.

— Бедный Барсик! Минус двадцать! — ору я Котову вслед. — Он же в метель убежал! Он же замерзнет!

— Он не замерзнет! — кричит Котов, не оборачиваясь. — Он упрямый! Он вам назло выживет!

— Очень оптимистично!

— По опыту знаю! — отрезает он.

Мы выходим на центральную дорожку поселка, которую уже почти замело. Фонари еле светят. Снег колет лицо. Я начинаю реально мерзнуть, и злость постепенно превращается в усталость.