Дальше чата. ChatGPT и ИИ-агенты: от первых запросов к реальным результатам

Последний симптом надо знать в лицо.

Пока перед моделью лежат ваши документы, ответы конкретные. Как только документы съехали — ответы становятся гладкими и общими. Теми самыми гороскопными.

Ощущение качества не падает. Качество падает.

Поэтому в каждой длинной сессии я делаю ревизию стола:

Вы: Не продолжай пока. Перечисли, что ты сейчас знаешь по этой задаче: требования, цифры, решения, ограничения. Только то, что реально есть в нашем разговоре. Чего не хватает или помнишь смутно — так и скажи.

Пятнадцать секунд. И вы видите, что выпало, — до того, как выпавшее превратится в выдуманную строку сметы.

А дальше — четыре способа сжать контекст, по возрастанию усилий и надёжности.

Первый: автосжатие. Инструменты умеют подрезать разговор сами: упёрлись в предел — старое свернулось в краткий пересказ, работа поехала дальше.

Удобно, происходит незаметно. В этом же и беда.

Сворачивает он по своему разумению. А первым делом теряется то, что для пересказа выглядит деталью: цифры, точные формулировки, имена. То есть ровно то, ради чего вы всё затевали.

Вывод простой: автосжатие — для болтовни. Для сессии с документами и цифрами на него не опираются.

Второй: ручной компакт. Тот же бриф из прошлой главы, но с добавлением, которое всё меняет:

Вы: Собери бриф: что делаем, что решили, что отвергли, на чём остановились. Цифры, имена, формулировки требований и цены перенеси дословно, не пересказывай. Что помнишь неточно — помечай в квадратных скобках как «уточнить», не восстанавливай по смыслу.

«Не восстанавливай по смыслу» — противоядие от фабрики. Вы прямо разрешаете ему сказать «не знаю» — и он говорит.

Без этого разрешения он вежливо достроит.

Третий: внешняя память. Источник правды живёт не в чате, а снаружи: файл проекта, заметки, документ. В сессию заносится нужный кусок, а не всё подряд.

Чат — рабочий стол, а не сейф. Сгорел стол — сейф цел.

Четвёртый: нарезка. Одна сессия — одна задача. Не «заодно ещё вот это»: чужеродный кусок ляжет на стол и будет подмешиваться в каждый следующий ответ до самого конца.

И два честных замечания, чтобы вас не купили маркетингом.

Первое. Качество падает не тогда, когда стол переполнился, а задолго до этого. Исследования на полутора десятках современных моделей показали одно и то же: чем длиннее вход, тем ниже надёжность — даже на простых задачах и даже когда до предела окна ещё далеко.

То есть «влезло» и «сработает хорошо» — разные вещи.

Второе, и оно практичнее. Опаснее всего не просто лишнее, а лишнее похожее.

Случайный посторонний текст модель отличит легко. А вот три старые версии того же договора, черновик рядом с финалом, прошлогодний прайс рядом с новым — это худший вид завала: отличить нужное от почти-нужного трудно, и здесь она ошибается чаще всего.

И третье, из того же ряда: попавшая в разговор ошибка потом тиражируется. Модель принимает её за установленный факт и строит на ней следующие ответы. Ещё одна причина не спорить с уставшим чатом, а перезапускать его.

Окна при этом растут — миллион знаков, два миллиона. Но растёт вместимость, а не внимание.

Попробуйте сейчас. Откройте самый длинный из текущих чатов и проведите ревизию стола — формулировкой выше. Посмотрите на список того, что модель «знает» о вашей задаче. Найдёте там хотя бы одну неточность — считайте, что поймали выдумку до того, как она попала в вашу смету. У меня в тот раз не поймалась.

Глава 8. Сфотографируйте это немедленно

Лао Ван позвонил в воскресенье с интонацией, с которой обычно сообщают о наводнении.

«Пришёл счёт за квартиру, а там строчка какая-то незнакомая. Это что, опять новые поборы?»

Раньше такой звонок означал сорок минут: найти очки, продиктовать по буквам, погуглить, перезвонить.

В этот раз я сказал: «Сфотографируйте квитанцию и отправьте мне».

Переслал фото в чат с одной строчкой: «объясни простыми словами, что это за начисление и нормальная ли сумма». Через пятнадцать секунд перезвонил ему с ответом.

Она помолчала и спросила: «А раньше ты почему так не делал?»

Хороший вопрос.

Потому что я, как большинство, общался с машиной только печатным текстом. И оставлял за бортом половину её возможностей.

Все крупные помощники давно принимают фото, голос и файлы.

Фото: сфотографируй — и спрашивай. Правило одно: стоите и не понимаете, что перед вами, — снимайте.

Этикетка лекарства за границей. Схема сборки шкафа на том шаге, где у вас осталось три лишних болта: «я вот здесь, что я делаю не так?» Экран с ошибкой — вместо мучительного «там что-то по-английски написано». Доска после совещания — «преврати в список задач». Полка магазина: «какой из этих кормов подходит стерилизованному коту?»

Состав на упаковке. Растение с подозрительными пятнами. Ржавая деталь, название которой вы не знаете, — он знает.

Голос: наговаривайте сырьё. Печатать мысль — значит уже формулировать. А если мысль сырая?

Я по дороге домой наговариваю пятиминутный сумбур — про проект, про конфликт, про планы — и добавляю: «преврати в структурированный список: что меня беспокоит, что я уже решил, какие вопросы открыты».

Хаос в голове становится документом за то время, пока я паркуюсь.

Это, кстати, лучший ответ людям, которые говорят «я не умею формулировать». Не умеете — и не надо. Формулировать его работа. Ваша — честно вывалить.

Файлы: вставляйте целиком. Договор — «что необычного и о чём спросить перед подписью». Отчёт на тридцать страниц — «выжимка на страницу и три вопроса автору».

Своя таблица расходов за полгода — «где я трачу больше, чем думаю». Не делайте этого перед сном. Спойлер: на доставку.

Инструкция к котлу на сорок листов — «как включить режим против замерзания, скажи страницу».

Общее правило вы уже знаете из главы про холодильник. Теперь оно полное: его ответ ровно настолько хорош, насколько хорош материал перед ним.

А фото, голос и файлы — способ положить перед ним в десять раз больше, потратив в десять раз меньше сил.

Попробуйте сейчас. Сфотографируйте первую попавшуюся бытовую бумагу — квитанцию, письмо из банка, инструкцию — и спросите: «объясни простыми словами, что это и надо ли мне что-то делать». Минута. После неё привычка «показывать, а не пересказывать» включается сама.

Часть 2. Стратегии

Привычки из первой части — это техника. Как держать инструмент.

Стратегии — это когда из техники собирается система под целый класс задач. Их семь.

Я расскажу каждую так, как они появились у меня: через истории, в которых я сначала наступал на грабли, а потом понимал, что грабли лежат у всех в одном и том же месте.

Глава 9. Собеседник, который слишком любит вас

Есть продавцы, у которых всё вам идёт.

Любая куртка — «ваша». Любой цвет — «ваш». Стоишь перед зеркалом в явно чужом пиджаке, а он: «Ну это же совсем другое дело!»

Приятно? Приятно.

Полезно? Ни капли.

Так вот, у вашего ИИ по умолчанию характер этого продавца.

Спросите «как тебе моя идея?» — получите комплимент. Надавите «ты уверен?» — он извинится и согласится с вами, даже если был прав.

Это не баг. Это воспитание: его настраивали на людях, а людям нравятся приятные ответы.

И это измерено, а не ощущение. В работах последних лет модели соглашались с неверным утверждением пользователя — обычным «мне кажется, правильный ответ такой» — примерно в шести случаях из десяти. А после простого возражения отказывались от собственного верного ответа примерно в каждом седьмом случае.

Для болтовни — нормально. Для важных решений — катастрофа: вы советуетесь с зеркалом, которое всегда говорит «ты прекрасен».

Мы с партнёром чуть не вложились в кондитерскую-студию.

Красивый план: мастер-классы по выходным, уютный зал, запах ванили. Машина мой план хвалила — ну а как иначе.

И тогда я вытащил приём из инженерной культуры. Серьёзные команды пользуются им перед запусками, а я на запусках съел собаку.

Три хода, по нарастанию жёсткости.

Ход первый, разнос:

Вы: Вот мой план: [план]. Ты — жёсткий критик, который видел сто таких планов. Найди слабые места, наивные допущения и то, о чём я вообще не подумал. Без комплиментов.

Нашёл сезонность, которую мы не считали.

Нашёл, что мастер-классы съедают именно выходные — ради которых всё и затевалось.

Нашёл аренду, посчитанную без коммуналки.

Неприятно. Дёшево. Вовремя.

Ход второй — жемчужина, из-за которой стоило покупать эту книгу. Называется pre-mortem:

Вы: Представь: прошёл год. Кондитерская закрылась. Напиши историю провала — что пошло не так, по шагам, с самого начала. Без утешений.

Почему это работает лучше вопроса «какие есть риски»?

Потому что на «какие риски» мозг отвечает вяло и общо. А историю уже случившегося провала выдаёт пугающе конкретной: с месяцами, с последовательностью, с той самой ошибкой в марте.

Я прочитал нашу историю провала и в двух местах почувствовал холодок узнавания.

Эти два места мы проверили до, а не после. Кондитерскую не открыли — и по сей день считаем это лучшей сделкой года.

Ход третий, адвокат другой стороны:

Вы: Я склоняюсь к [А]. Приведи самые сильные доводы за [Б] — так, как их привёл бы умный сторонник Б. Потом наоборот.

Тут есть тонкость, которую мы все за собой знаем, но признаём неохотно.

Своей любимой версии мы даём лучшего адвоката. А второй стороне — соломенное чучело, которое легко повалить.

Эта формулировка выравнивает бой. Оба варианта получают по сильному защитнику.

Решение в конце всё равно ваше. Спарринг не выбирает за вас — он делает так, что вы выбираете зрячим, а не под комплименты продавца пиджаков.

Проверьте на себе. Возьмите решение, которое крутится в голове, — хоть «менять ли машину». Прогоните через pre-mortem. Пять минут. Отметьте момент холодка — и что вы можете проверить заранее.

Глава 10. Сорок страниц уверенной воды

Приятель показал мне бизнес-план, который «написал ИИ за десять минут».

Сорок страниц. Графики. Разделы с римскими цифрами. Выглядело как документ, за который консультанты берут как за подержанную машину.

Я открыл наугад страницу семнадцать и прочитал абзац. Потом ещё один.

Знаете, что там было?

Ничего. Гладкие обороты, уверенные обобщения, ноль фактов про его конкретное дело.

Сорок страниц упаковки. Помните главу про подарок с бантом? Только теперь бант был размером с простыню.

Большое не делается одним запросом. Ни у людей, ни у машин.

Большое делается конвейером. И у конвейера четыре станции.

Станция первая: скелет.

Вы: Составь структуру презентации для руководства о переходе отдела на новую систему учёта. Семь-десять слайдов, по каждому — одна фраза, что на нём. Потом задай вопросы, которых тебе не хватает.

И вот тут — спорьте. Двигайте, выкидывайте, меняйте порядок.

На скелете правка стоит секунды. На готовом тексте — часы.

Пропустить эту станцию — всё равно что перестраивать дом с жильцами.

Станция вторая: наполнение по куску. Здесь живёт золотая фраза, ради которой писалась глава:

Вы: Пишем слайд три — «что нам это даст в цифрах». Вот мой материал: время на отчёт сейчас и после, стоимость ошибок за прошлый год. Чего не хватает — ставь вопрос в квадратных скобках. Не выдумывай.

«Не выдумывай, ставь вопрос» переключает его из режима «сочинить красиво» в режим «честный черновик».

Вместо гладкой выдуманной цифры вы получаете пометку: [нужна стоимость лицензии — уточнить у поставщика]. И заполняете правдой.

Приятелевы сорок страниц потому и были водой, что никто не запретил машине выдумывать. Она услужливо навыдумывала на весь объём.

Станция третья: сборка. «Вот все куски вместе. Проверь стыки: повторы, противоречия, где скачет тон. Выровняй, но моих формулировок из кусков два и пять не трогай».

Станция четвёртая: чужие глаза. «Прочитай глазами финансового директора — занятого, скептичного к любым внедрениям. После какого слайда он посмотрит в телефон?»

И финальный проход руками. Вашими.

Моя последняя презентация таким конвейером собралась за два часа вместо двух вечеров.

И в ней не было ни одного выдуманного факта. Станция два физически не давала выдумывать.

Конвейер растягивается в обе стороны. Вниз — до сложного письма: скелет из трёх пунктов, наполнение, чужие глаза. Вверх — хоть до книги.

Эта, которую вы держите, собрана ровно так. А я пишу не первую и знаю цену вопроса: раньше на такую уходил год, эта заняла полтора месяца.

Теперь вы знаете мой секрет. Он оказался коротким.

Попробуйте сейчас. Возьмите самое большое, что на вас висит, — то, к чему страшно подступиться. Сделайте только первую станцию: скелет плюс его вопросы. Десять минут. Страх подступиться живёт ровно до появления скелета.