Тайны Старогастрономовского двора – 2

Ревизор

(Хитрая езда)

Это сейчас в каждом вагоне электропоезда по два… как их назвать?.. – кондуктора? контролёра-кассира? – две тётечки, проверяющие проездные билеты у пассажиров (и они же продают такие билеты входящим на остановках), а в те (наши!) времена (когда мы были молодыми и каждый из нас, по сути, считал себя потенциальным и годным прототипом, а то и непревзойдённым героем (да хоть и в мечтах!) очень популярной в то время песни: «Помню, помню, мальчик я босой в лодке колыхался над волнами, девушка с распущенной косой мои губы трогала губами…», – никаких таких тётечек в вагонах электричек не было, а билеты проверяли (не систематически, а изредка, но как-то всегда внезапно) ревизоры (мужчины), и билеты они не продавали (не было у них такой функции), а безбилетников (если у них не было денег на штраф, а он порой оказывался даже меньше, чем стоит проезд до самого конца маршрута), просто высаживали – как это называлось, «на следующей остановке».

Пару раз я видел, как это происходило: вдруг организовывался некоторый «шум» возле обнаруженного безбилетника. Ревизоров, надо сказать, всегда было по два человека, они входили как-то незаметно (а их и не отличить было от обычных людей, выдавали этих служивых только фуражки с лаковым козырьком, но и они были какие-то серовато-неприметные, неброские), один сразу же приступал к обязанностям, а второй, оповещая: «Граждане, приготовьте проездные билеты к проверке!» – проходил в конец салона и проверять билеты начинал уже оттуда; и так они и двигались в вагоне – навстречу друг другу. Так вот, организовывался некий, скажем так, «скандальчик» показательный, на несколько повышенных тонах голоса – это делалось, видимо, в назидание другим пассажирам, да и ведь безбилетник тут же начинал оправдываться, что тоже всегда раздражает любого проверяющего, что-то придумывать или же откровенно врать: вот, мол, был билет да куда-то запропастился, куда-то исчез, но точно был. А ревизорам (тут они уже вдвоём друг друга страховали-подстраховывали – всякое ведь в поезде может случиться!) приходилось заранее быть «строгими» и «неприступными», как реальным представителям власти, и при этом, как представителям власти, им, видимо, вменялось вести и «воспитательную работу» – не механически же и безмолвно (как бездушным роботам!) «сдирать штраф», а «разъяснять» при этом: нехорошо, мол, и некрасиво, гражданин (гражданка), ездить без наличия проездного билета, и как это можно ездить без наличия проездного билета, и что будет, если все начнут ездить без наличия проездного билета… Ревизорам приходилось (вменялось) «настоятельно» (это означало – активно, но «без рук») «провожать» безбилетника (если он не оплатил штраф) в тамбур (а там кто знает, высаживали они безбилетника или так – «прощали» до следующего, как говорят, раза?)… Но и здесь особо ответственным ревизорам приходилось быть очень бдительными, поскольку безбилетник (очень «отчаянный» – то есть «систематический», а, попросту говоря, наглый) мог тут же перебежать – делов-то, как говорится! – и быстренько взобраться в другой вагон (и поминай как звали!)…

Вот так это было «на заре нашей юности», как говорят поэты и примкнувшие к ним литераторы (вплоть до уважаемых и непререкаемых классиков).

И вот ехал я раз в электропоезде, но не без билета (как это понимается в общем и прямом, так сказать, виде-случае), «на грани» (скажем) того. И тут следует сразу уточнить, что это было всего лишь раз, а то многие могут подумать, что такой случай был одним из череды таких «разов», и кто же в это поверит (тем более из тех, кто знает меня), а если и поверят, то это же будет нескромно и даже, откровенно говоря, дерзко и плохо с моей стороны, потому что постоянно (или даже частенько) ездить без билета – это всё же плохо!..

В тот самый раз билет у меня был. Но только на несколько остановок (зон пути), минут на сорок движения электропоезда.

В подзаголовке рассказа указано «Хитрая езда…», но это, однако, не значит, что я хочу похвастаться и расписать тут, вот какой, мол, я хитрый. Нет, хвастаться я не хочу и не буду, да я и рассказ-то сначала хотел вести не от первого лица, а от имени какого-нибудь Петрова (как это обычно бывает). Но потом подумал: а что, Петров виноват? Может, вот как раз человек с такой фамилией (одного я даже знаю) и ездит всегда в электричках (да и где бы то ни было!) с билетом, и каково ему будет всё это читать (хотя в рассказе, опять же, будет описана некая «хитрость», а ведь всем хочется быть хитрыми или – как это поблагозвучнее выразить? – остроумными). В общем, не знаю…

Тем более герой рассказа (то есть сам рассказчик) заявит, что он студент (вроде бы, с одной стороны, вполне сносное и всем понятное оправдание в безбилетной езде в электричке), но на всех студентов общим чохом валить такое обвинение тоже нехорошо…

Короче говоря, я буду рассказывать от себя (от первого лица, как это определено в творческой деятельности под названием «литература»), но сообщество студентов тоже не задену, так как назовусь не студентом, а абитурой. Поскольку, во-первых, какой я был в то время студент, если ещё не сдал ни одной сессии? Любой уважающий себя студент предельно точно скажет и подтвердит, что это никакой ещё не студент, а элементарная (пошлая) абитура! А, во-вторых, что с абитуры можно взять?..

И вот ехал я в тот раз, ехал абитурой, ехал с билетом (с ограниченным, как я уже сказал, диапазоном действия)… Но почти сорок минут пути уже прошли, и вдруг в вагон заходит ревизор. Не «вдруг» заходит, я его, конечно, ждал, и «ждал с нетерпением», поскольку «драгоценные минуты», оплаченные («погашенные») билетом, не только истекали, а уже практически истекли! А он тут вот и появился («нарисовался», как говорят)…

И ко мне он наконец подходит… А я уже всю «икру выметал» (но сижу – хвост поджал), и «непринуждённо» так это подаю ему билет. Я думал, что он не обратит внимания на зону в билете (не «шибко явно» это было напечатано), а следующая станция Исеть как раз и ограничивала эту зону – дальше начиналась шестая зона, более дорогостоящая, чем мной оплаченная.

Но ревизор оказался дотошный, он, профессионально глянув на мой билет (а служащему при исполнении своих обязанностей ведь нельзя отвлекаться на что-то постороннее, надо быть предельно сосредоточенным!), сразу «просёк поляну» и сказал:

– Так вам же сейчас выходить, молодой человек! – Не буднично даже сказал, а с некоторой озабоченностью в голосе, что, мол, как бы мне не проехать «свою станцию»…

Делать было нечего – я встал… и тут мне надо было думать и думать: времени-то уже нет, сейчас поезд остановится, а «этот» вылупился и смотрит. А он – ревизор – оказался почему-то в этот раз один, вот поэтому и задержался с проверкой; а я ведь садился специально в середину состава, потому что кто вообще это может знать: с хвоста ревизоры начнут проверку или же с носа поезда? Я (незаметно) вздохнул и пошёл, но пошёл в обратную сторону (которую ревизор уже проверил).