Там, где цветут розы

Юля Линкс

Там, где цветут розы

Пролог

— Просто обещай мне, что вернешься к субботе.

Аполло был взбешен. Его голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть и отсечь мне яйца. И если честно, у него было полное право злиться на меня. Я обещал быть дома в понедельник. Сегодня уже четверг, а я все еще хрен знает где.

— Я буду в субботу, — сказал я, пропуская горсть золотистых листьев сквозь пальцы. Сожженные солнцем, они моментально крошились в труху. — Ничто не остановит меня на пути к маминому стейку.

— Будет не только стейк, мудила, — съязвил брат. — Мясной пирог, куриная похлебка, морковный торт. Все то дерьмо, которое ты пожирал как гребаный гремлин, когда мы были мелкими.

Его слова ударили глубоко — туда, куда я предпочитал не заглядывать. Слово «дом» всегда приносило с собой приятную тоску. Родное место, которое пахло розами, купающимися в солнечных лучах, и жареным мясом с папиного гриля. Одно лишь это слово будило воспоминания о ветре, игравшем с кронами деревьев, на которые мы с Аполло постоянно лезли, царапая босые ноги и ставя синяки. О мягких стонах в темноте, когда мы убегали на утес с девчонками, пахнувшими летом и сексом.

Эти воспоминания тянули меня назад. Я любил возвращаться домой. Но уезжать любил еще больше. Потому что мое сердце билось неправильно, если я не находился в самом центре хаоса.

— Я могу хотя бы узнать, где ты, блять, сейчас? — голос Аполло упал на октаву ниже. Это могло значить только одно — мама рядом.

— Где-то, где очень жарко и очень влажно, — я закрыл глаза, подставляя лицо закату, пробивавшемуся сквозь тропические кроны. — Джунгли, поющие птички, ядовитые жуки, которые пытаются меня угандошить. Райское место.

— Отлично. Скажу ей, что ты на острове трахаешь супермодель, между делом попивая маргариты.

Я засмеялся.

— Пусть будет две. Скажи, что все это в сугубо дипломатических целях.

Мама ненавидела мою работу так, как может ненавидеть только вдова, выплакавшая все слезы по мужу. Она называла ее «самоубийственной». Говорила, что если я действительно люблю ее, то брошу и перестану играть со смертью. Поэтому для нее я занимался «международной дипломатией». И брат всегда меня покрывал.

«Он укрепляет международные отношения, ма».

Но Джун Экхард была слишком умной женщиной, чтобы хоть на секунду поверить в нашу брехню. Потому что мои шрамы не умели лгать. Каждый раз, когда я входил в парадную дверь поместья, мама смотрела на меня как на призрака — словно в любой момент вместо моей улыбающейся рожи ей могли вручить сложенный флаг.

Тень скользнула в боковом зрении. Бигль подал сигнал.

— Мне пора валить, — оборвал я Аполло. — Увидимся в субботу.

— Ага… давай осторожней, чувак, — пробурчал брат, прежде чем связь прервалась.

Я сунул телефон в карман. Кровь начала закипать от прилива адреналина.

Скоро я буду дома.

А сегодня мне нужно просто выжить.

Я поднялся, разминая затекшие мышцы. Позвонки в шее хрустнули. В это время года джунгли превращались в настоящую топку. Густой, липкий воздух обволакивал кожу плотной пленкой. Капли пота катились по спине, насквозь пропитывая футболку. Пожалуй, сейчас я продал бы душу за бутылку ледяного пива и прохладный ветерок.

— Маркос зашел в здание, — раздался в наушнике голос Бигля. — Мы готовы выдвигаться по твоей команде.

Тринадцать месяцев.

Столько мы охотились за Родриго Маркесом. Тринадцать ебаных месяцев смерть дышала ему в затылок. Три континента. Две взорванные к чертям базы. Десятки невинных и почти сотня головорезов.

Маркес был не просто очередным псом картеля. Он был чертовым королем всего Восточного побережья. Богатая, влиятельная, тщательно охраняемая скользкая змея. Он сидел на вершине пищевой цепи, пока Бюро не прижало вашингтонских политиков и не заставило их подписать контракт на его устранение.

Мы были не единственными, кто шел за Маркесом. Три другие группы тоже охотились за ним. Я всех их знал. С одними тренировался, с другими дрался в баре на авиабазе. Но мы нашли его первыми.

Я медленно выдохнул, пальцы плотнее обхватили рукоять винтовки, щелчком снимая предохранитель.

— Погнали.

Земля вокруг была минным полем. В прямом и переносном смысле. Золотистые листья шуршали под ногами, превращая любое движение в тактический кошмар. Один неосторожный шаг и джунгли начинали кричать о нашем приближении. Мины, растяжки, колючая проволока. Жуки и дремлющие змеи, чей яд парализует за тридцать секунд. Каждый шаг мог стать последним.

Но я не обращал на это внимания. Сеттер молча обезвредил четыре мины на нашем пути. Без слов и лишних движений. Благодаря ему мы не разлетелись по джунглям кровавым конфетти.

Деревья перед нами расступились, открывая бетонные руины старого каучукового завода. Облезлые стены, железные балки, изъеденные эрозией. Ржавое оборудование, задушенное лианами. В воздухе стоял тяжелый металлический смрад из смеси масла и плесени. Гражданская война превратила весь регион в пепел, а бедность и отчаяние — в идеальную почву для таких, как Маркес.

Четверо охранников патрулировали периметр. Я присел в подлеске и поднял руку, распределяя цели.

Ближайший ко мне облокотился на стену у входа, пялясь в телефон. Между его толстых пальцев догорала сигарета. На лице застыла похотливая ухмылка. Из динамика доносились стоны и ретро-музыка восьмидесятых. Свободной рукой он мял свой член через ткань камуфляжных штанов.

Я беззвучно достал Ka-Bar.

Один удар сердца.

Нож рассек воздух. Сталь поцеловала плоть, одним движением перерезав глотку и артерию. В горле забулькал влажный хрип. Кровь хлестнула на экран телефона темными глянцевыми полосами. Порно и смерть — поистине поэтичный финал. Тело сползло по стене, как кусок туши.

Вокруг послышались приглушенные хрипы и глухие удары. Мы оттащили тела в подлесок, спрятав их среди корней. Мухи и насекомые разберутся с ними еще до рассвета.

Я шагнул внутрь здания и тьма поглотила меня. Глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Сквозь заколоченные окна пробивались тонкие полоски света. Пыль маленькими призраками кружилась в воздухе. В центре зала зияла дыра с каменной лестницей, уходящей вниз. Оттуда доносились приглушенные голоса, отражаясь эхом от бетона.

Взорвать все к чертям было бы проще всего. Но внизу, по данным разведки, находились пленные. Люди из окрестных деревень, превращенные в рабов Маркеса.

Мы двигались бесшумно, прижимаясь спинами к стенам. Коридор внизу освещался тусклыми лампами. Где-то вдалеке гудел генератор. Дойдя до железной двери, Сеттер присел и достал компактный сканер. На экране появились силуэты. Четверо вооруженных солдат и еще десяток безоружных, сбившихся в кучу в дальнем углу.

Я кивнул.

Бигль выдернул чеку светошумовой гранаты, пнул дверь и бросил ее внутрь.

Клинк-клинк-клинк.

— ¡Qué demonios!

БУМ.

Помещение взорвалось ослепительной вспышкой и грохотом.

Я вошел первым, поднял ствол и завалил ублюдка слева двумя выстрелами в корпус. Третий патрон пробил его череп. Алая мгла осталась на стене.

Сеттер ушел вправо, его автомат зарычал короткими точными очередями. Бигль прикрывал нас сзади. Дым быстро заполнял пространство. Запах пороха смешался с вонью мочи и крови.

Маркос стоял в пяти шагах от меня. Я видел, как пот блестел на его лбу. Его испуганный взгляд метался между мной и пистолетом на столе. Пальцы дернулись — он прыгнул.

Мой палец мягко нажал на курок.

Пуля отбросила его к стене. Он осел, оставляя за собой широкую красную полосу.

В наступившей тишине я медленно подошел ближе. Под ботинками хрустели гильзы и крошка бетона. Грудь Маркеса еще судорожно поднималась. Он смотрел на меня и улыбался.

— Я знаю тебя… — прохрипел он по-английски. — Хэлл Хаунд.

На моих губах мелькнула усмешка.

— О, приятно встретить фаната. Надеюсь, мой автограф тебе понравится.

Я выстрелил. Голова наркобарона дернулась назад, забрызгав стену мозгами.

— Чисто, — спокойно произнес Бигль. — У нас гражданские.

Луч фонаря Сеттера осветил десяток обнаженных женщин. Их тела покрывали синяки и химические ожоги. Одна из них, шатаясь, сделала шаг вперед. За ее спиной, вцепившись в худую руку, стояла девочка лет десяти.

— Por favor… No nos maten.

Я стиснул зубы. Ярость снова горячей волной поднялась по позвоночнику.

Я указал стволом на кучу одежды в углу.

— Vístanse. Los llevamos a casa.

Спутниковый телефон снова завибрировал. Один раз. Два. Три. Каждый звонок длился ровно тридцать секунд.

Дива знала, что я специально игнорирую. А я знал, как сильно это ее бесит. И это была моя любимая часть нашей игры. В гневе она трахалась как сумасшедшая, царапалась, кусалась и позволяла мне делать с ней все, что угодно, лишь бы выжечь всю злость.

Четвертый звонок. Пора. Я взял трубку.

— Ты специально это делаешь, да? — прошипела она.

Я выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

— Я занят, — протянул я, усмехаясь при воспоминании, как в последний раз она перегнулась через стол, пока я входил в ее тугую задницу.

— Чушь собачья. Дело сделано?

Стальная нотка в голосе чуть смягчилась. Потому что Дива всегда оставалась прагматичной.

— Да. Маркос мертв. Девять гражданских вернулись домой. Можешь переводить оплату.

— Когда ты вернешься?

— Завтра утром.

— Передай мои поздравления брату, — промурлыкала она. — И загляни в офис. Твой бонус будет тебя ждать.

Линия отключилась раньше, чем я успел ответить.

Я отбросил телефон в сторону и сжал кулаки. Грязь и засохшая кровь все еще покрывали мою кожу. Пора было возвращаться к своей обычной жизни.

Глава 1. Оливия

Такси плавно остановилось на подъездной аллее перед особняком. Я вышла, бережно прижимая к груди вешалку с вечерним платьем. Водитель, мужчина средних лет с усталыми глазами и военной выправкой, достал мой чемодан из багажника и с профессиональной учтивостью отнес его к массивным парадным дверям.

Я улыбнулась, в который раз пораженная красотой этого места. Имение Экхардов было воплощением старомодной роскоши. Величественный особняк позапрошлого века тонул в зелени огромного парка, в сердце которого дремало большое зеркальное озеро.

Когда семья купила имение, оно находилось в ужасающем состоянии и больше напоминало декорации к готическому роману о вампирах, чем жилой дом. Экхарды вложили целое состояние в реставрацию, бережно сохранив каждую историческую деталь. Призраков, правда, вежливо попросили на выход.

— Я дома! — крикнула я. Голос разлетелся по залитому солнцем холлу и растворился в тишине.

Оставив чемодан у подножия мраморной лестницы, я направилась на кухню. Джун Экхард и ее помощница Конни Лопес двигались с отточенной годами точностью, одновременно управляя десятком блюд. Воздух был густым от ароматов специй, шипящих на сковороде, свежеиспеченного хлеба и карамелизованного сахара.

Золотистые лучи солнца лились сквозь панорамные окна в пол, играя бликами на белом граните. Над массивным кухонным островом висели старинные бронзовые светильники. Гладкие белые шкафы скрывали всю возможную современную технику.

У дальней стены стоял большой кожаный диван цвета молочного шоколада. Рядом — изящный чайный столик со стеклянной столешницей, на котором всегда лежало блюдо со сладостями. Здесь Джун проводила тихие утренние часы: с книгой в одной руке и дымящейся чашкой чая в другой.

Сегодня был очень важный день. Репетиционный ужин перед свадьбой Реджины Макаллен и Аполло Экхарда, который организовала Джун. Уже несколько недель весь дом жил в состоянии едва сдерживаемого безумия, и в центре него неизменно находилась Реджи.

— Мама Джун, — тепло поприветствовала я миниатюрную, безупречно одетую женщину и поцеловала ее в щеку. — Привет, Конни.

— Привет, милая, — лицо Конни озарила улыбка. Привычным жестом она поправила большие круглые очки на переносице.

— Я привезла подарки для твоих внуков. Кое-какие книги, одежду и игрушки. Оставлю в твоей комнате, — сказала я, опираясь ладонью о столешницу.

— Благослови тебя Господь, дитя.

Конни отдала поместью Экхардов почти двадцать лет жизни. Они с Джун были практически неразлучны. Либо бок о бок у плиты, либо поглощенны вязанием.