Все мы родом из той Великой Войны

Марат Аваз-Нурзеф

Все мы родом из той Великой Войны

Кратчайшая история книги

Готовлю сборник для загрузки в издательскую платформу «Литрес Авторы». Конец июля 2026 года. Через месяц – 10 лет ухода с поста и из жизни ПиППУ (первого и пожизненного президента Узбекистана).

Книга писалась в 2015-м, в преддверии 70-й годовщины Победы СССР в Великой Войне.

Печатное же издание книги вышло в свет по системе “print-on-demand” в 2017-м (её фото и коммерческая информация по ней – несколько ниже), в 100-летие Великой Революции.

Второй момент вполне можно считать приурочиванием. Поэтому в печатной книге несколько раз повторяется: сочинение составлялось в апреле и мае 2015 года.

А первое и третье совпадения – не специальные, отнюдь не намеренные. Просто так уж вышло и получается.

Иллюстрации для печатной книги были специально переведены из полноцветного отображения в чёрно-белое. Здесь они – так и пойдут. А в цвете встанут фотографии, вводимые эксклюзивно для издания на «Литрес Авторы».

Войнам – нет!

Прославлению войн и завоевателей, даже если в истории страны больше и некем будировать и поддерживать патриотизм и гордость народа, – нет! Увы вам, президенты и премьеры! Увы вам, денежные мешки, стоящие за властями и подталкивающие их в спину! Какие же вы сильные мира сего, если не можете устроить Мир по-мирному! Вы продолжаете откармливать и доить Корову Марса, прикрываясь разглагольствованиями, что Мир разделен на антагонистов: войны захватнические и справедливые; агрессоры и защитники Отечества; тоталитаризм и демократия; полоумные террористы и мудрые, добрые правители, ведущие с ними столь нужную Планете борьбу. Увы вам, интеллектуалы и деятели культуры! Ни понюшку табаку не стоят ваши сорбонны, гарварды и оксфорды, грош цена вашим нобелям, пулитцерам, оскарам, грэмми, никам и прочим регалиям и наградам, если вы во имя своей славы и барышей, пользуясь корыстным потворством властей, продолжаете героизировать войну и кровь, популяризировать преступления и криминал, окунать читателей и зрителей с головой в низкопробные физиологизмы, невообразимые или несуразные вымыслы! Если вы, деятели не можете объединиться против вакханалии наживы и присвоения чужого добра, чужих богатств! Если предаете высшее предназначение творческого человека, а именно: жить и работать во имя устройства Мира по совести, справедливости и уму!

В книге – шесть взаимосвязанных эссе: былое и проекция на текущие дни. Кунсткамера фотографий.

Подчеркну для Литрес-читателей ещё раз: текущие дни по книге это – апрель-май 2015 года. Автор далеко-далеко не первый и в такой же мере не последний, которые оторванно от каких бы то ни было сакраментальных или венчурных отношений между двумя соседствующими странами (или пространственно удалёнными друг от друга), а также независимо от превращения отношений в какие-либо сальдовые важные обводки, заявляли и будут утверждать: «Войнам – нет!».

Наглядная информация о печатной книге

Автор в своей квартире в советской четырёхэтажке: окраина Ташкента, массив «40 лет Великой Победы». Там он прожил с 1996-го по 2016-й годы. С 2015-го у массива другое наименование – «Тузель». Фото от 18.01.2008.

На обратной стороне обложки – снимок от 13.07.2017 (речь о печатном издании, фото которого дано выше), на другой квартире в двухэтажке-новостройке, проигрывающей предыдущему жилью по всем статьям, по качеству – тоже. Селфи сделано специально при подготовке настоящей книги к печати.

Вводное слово

Шесть взаимосвязанных эссе составили данную книгу (фотоэкскурсия от 26.07.2026 по музею истории Узбекистана – вдобавок, специально для ЛитРес). Сложилась к 70-летию Великой Победы Советского Народа в Великой Отечественной войне. Составляющие, каждая из которых является самостоятельным произведением, писаны в разное время – в 2005-м, позже и в преддверии Праздника, в 2015-м. Думается, сборник, отредактированный для публикации в июле 2017-го, будет представлять определенный интерес и тем читателям, кто знаком с его материалами по отдельным публикациям в интернете. Во-первых, возможность взять в руки ожерелье или перебирать отдельные бусины врозь, случайно и вразброс – разница существенная. Во-вторых, каждая бусина, прежде чем была нанизана на нить в определенном порядке, прошла дополнительную огранку и шлифовку. Да и в некоторых яхонтах выявлены новые грани, которые прибавили камушкам достоинств. Внимательный человек всё это заметит, отметит и оценит. А уж для тех, кто читал не все материалы, или даже не видел ни одного, данная брошюра – и вовсе изданьице оптимальное. В-пятых, обработанные специалистом самоцветы проявляют свои преимущества в полной мере именно в сборе. Сие для нашего ювелира тем более важно, что, в-шестых, среди зрителей (читателей) будут и эксперты. Последнее обстоятельство смыкается – случайно, но удачно! – с первым. Кольцо…

И еще: шесть камней драгоценных – и шесть причин сведения их в одно ожерелье. Алгоритм предопределения…

Необходимо также подчеркнуть, что в материалах такого рода – документального, мемуарного, с последующими размышлениями философических окрасок, проекцией публицистических высказываний на дни текущие, – весьма желательна и наглядная часть. Она, господа-товарищи и барыни-гражданки, имеется: фотоснимки 40-70-х и последующих лет прошлого века, кадры недавних и текущих времен.

Господа-товарищи!

Барыни-гражданки!

Калорийны ваши щи

И вкусны баранки…

Шутка! В смысле – доля шутки! Остальное – всерьез: если в начале фильма видим пистолет на стене, то ближе к концу он выстрелит…

Родители:Маматкулов Аваз Усто-Маматкул ўғли (1909-1985)

Искандарова Нурзифа Шайхилисламовна (1924-2009)

ВЕЛИКУЮ ПОБЕДУ МОГ СОТВОРИТЬ ТОЛЬКО ВЕЛИКИЙ НАРОД

I

Не было в Европе страны, которая не отметила в 2015 году 70-летие Великой Победы. Большие торжества прошли в России: Москве, Петербурге и по всей Державе. Не осталось безучастным большинство государств и на других континентах. Официоз и пропаганда Соединенных Штатов Америки, как и немало предыдущих лет, вновь вставали в позу: мы, мы, мы сделали главный вклад в Победу…

«В этой жизни умирать не ново,// Но и жить, конечно, не новей». Это – эпиграф к диптиху «Ай-Инэ», заключительные строки из стихотворения С.А. Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья», 1925 год.

«Вы ушли, как говорится, в мир иной…» Это – название первой части диптиха, начальная строка из некролога В.В. Маяковского «Сергею Есенину», 1926-й.

Ниже – она, первая половина произведения.

Удобно списывать жизнь и смерть, дела и историю на Бога или Диавола…

Ай – по-нашему, по-узбекски, луна.

Инэ – в одном из говоров наших, – мама.

В сердце моем эти слова сплетаются в связку,

в которой о нем, об Отце, слышится память:

«Инэ!» – кричал мой Родитель во сне, –

и даже в поре своей глубокосединной…

И не думать нельзя о раздробленной участи Родины,

бывшей, казалось бы недавно, единой…

Диавол властен в убийствах, разрушениях и прочих злодействах, грехах и грешках…

Хлеба и зрелищ! – вековечный рычаг манипулирования человеком и массами.

Будучи винтиком зрелища кровавого, глобального, чрезвычайно ответственного,

Отец на Кавказе был ранен и засыпан в окопе землею, вздыбленной взрывом.

Не вернулся бы он с войны – врагу противостояния поистине Отечественного, –

не было бы ни меня, ни моих сестренок, ни наших детей и внуков…

Розы цвели в палисаднике нашем и чистое небо сияло

в 40-летье Великой Победы в войне, унесшей тьму-тьмущую жизней…

Всего полсотни дней спустя Отца вдруг не стало...

Тьма злодейств, за которые убить, – мало; тьма злодеев, что век свой кончают, не бедствуя…

Вы не дожили, Отец, до начала конца Уникальной Державы,

где счастливый народ в узде кнутом, пряником и ложью держали.

До мига, когда Союз Нерушимый рвануло в осколки, Вы не дожили.

«Повезло!» – усмехается Мама в печали…

Вы были, Отец, простым человеком…

Но только теперь, когда в зигзагах мирской суеты

заносит и самого младшего из моих детей,

я, Отец, осознал великость Вашей той простоты.

Простите...

Ай-Инэ... На сердце щемит по родным и близким,

которых средь нас уже нет.

Ай-Инэ... Встают пред глазами образы Отца, сестренки, других родичей, жены…

Снова круглая дата: год за годом 20 минуло лет…

Ай-Инэ... Льются на матушку-землю потоки лунного серебра…

Я молю, о Всевышний,

дай подольше побыть

с Мамой нам в этой жизни...

Бог властен в Любви, Созидании и Прощении…

Да, диптих создан в 2005-м. Куда они, прошедшие с той поры годы, уплыли так скоро и столь незаметно? В какие заоблачные выси? Сумел ли я использовать этот отрезов своего срока земного хотя бы в половину полной меры?

II

Не могу знать, как обстоит дело в Маврикии, Мьянме, Люксембурге, Монако, Нигерии и в других регионах Планеты, но в пределах бывшего СССР по-прежнему непререкаем авторитет дат событий и жизни людей, кратных пятёрке и особенно – десятке. А если без такого поклонения и пиетета – ну, какая разница между, скажем, 68, 70 и 72! Третья цифра даже значительнее, потому как больше. Ан нет! Особые фанфары, фейерверки и славословия достались второй! А первой и последней, как и всем другим промежуточным, – тоже перепало, но не так!..

Мой родной город – Карши, областной центр, 500 километров от Ташкента в юго-западном направлении. Не знаю даты создания, но военно-воздушная часть с аэродромом неподалеку от города действовала уже в моем раннем детстве. Ханабад, имевший всесоюзное значение. Тот самый, в который в постсоветские времена ненадолго пустили американцев. Крылья армии Республики Узбекистан в основном там и базируются.

Мне, прожившему немало, помнящему полосы прожекторного света, то и дело прошаривавшие ночное небо где-то до середины 50-х, то есть лет 10 и после Великой Победы, державшему в своих детских руках боевые награды отца и дяди, Великая Отечественная – это в первую очередь не Гитлер, не Сталин, не две политические системы, сосуществование которых исключалось, но кошмарное испытание, в котором родичи – мои и моих одноклассников, друзей, однокурсников, сверстников, – победили, не постояв за ценой, оставив на полях сражений многих и многих, претерпев неимоверные лишения и потери, свершая героическое преодоление на фронтах и в тылу. Жаль, боевые награды отца затерялись в буднях послевоенного выживания и последующих идеологических перетрясок, но знаки, которыми Держава стала отмечать своих защитников впоследствии, – хранились бережно, и я их в марте 2008-го перевез, с разрешения мамы, из Карши в Ташкент. Тогда отпущенного маме века оставалось полтора года…

Нет, для меня награды родителей – не побрякушки. Нет, среди них ордена Ленина нет. Есть юбилейная медаль к 100-летию со дня рождения вождя, которой был награжден отец. Но если был бы и орден, я им гордился бы безмерно и сейчас. Ибо орден Ленина – это не тень человека, с которым ныне связывают все кошмары и преступления коммунистической системы, но знак огромного труда и титанического преодоления, свершенных награжденным: Ленина никому просто так не давали, но только за выдающиеся заслуги, которые бессмертны, не подвержены коррозии времен, не подлежат пересмотру. Речь, понятно, не о палачах-орденоносцах типа Берии, а о тысячах и тысячах рядовых людей.

«Куплю орден Ленина», – несколько лет назад возле рынка увидел объявление, видное издалека. И продают! А сознают ли, что предают? Себя, если орден был свой. Отца или мать, если Лениным был некогда возвеличен кто-то из родителей...

Да нет! Не такая уж у нас жизнь захудалая, чтобы позволять себе такие выходки! Не от крайней нужды всплыли они на поверхность, но от зависти к кому-то из ближних, сумевшему удачно приспособиться к новым условиям, от жадности и девальвации нравственности!

Родителей зовут Аваз и Нурзифá: они дали мне и жизнь, и литературное имя, справедливое, сбалансированное, отче-материнское, а значит, более информативное, чем паспортная запись. Каждая из их наград имеет и удостоверение. К медалям-орденам мои родители никогда не стремились, не думали о них, что является неоспоримым свидетельством, что мой отец и моя мать, как и миллионы им подобных, будучи самыми что ни на есть рядовыми людьми по званию, на самом деле велики в самоотверженном выполнении своего предназначения.

Осенью текущего 2017 года, в месяце моего рождения (70-го! ур-ра скорому моему юбилею!), исполнится 8 лет, как мама ушла в мир иной. Уже 8! А отца нет с нами ровно в 4 раза больше. Но в моем сознании образы родителей, тембр их голосов, речи, движения, взгляды ничуть не утратили своих черт, живости и особенностей. Бывают периоды, особенно в долгие зимние ночи, когда я нередко общаюсь с ними в моих снах: то с мамой, то с отцом, а то они вместе приходят ко мне…

III

Ташкент – Ульяновск, первый вечер апреля 2015 года:

Неля, здравствуй!

Вдруг вспомнилось давнее, а имен назвать не могу.

Не знаю, известно тебе или нет. Думаю, что знаешь. Что Ильяс Искандеров в Войну, будучи раненым, попал в плен. Содержался в Западной Украине, в Ивано-Франковске. Его выхаживала местная девушка. После освобождения и окончания войны он привез ее в Карши. У них родилась дочь. Наша бабушка не дала житья невестке-украинке. И та вскоре уехала с дочкой на родину. Я всё это знаю от своей мамы.

Где-то в году 1964-м я, будучи 11-классником, написал письмо в Ивано-Франковск. Не помню, откуда взял адрес. Наверно, мама дала. А у ней откуда, тоже не знаю сейчас. Довольно скоро я получил ответ от дочери дяди Ильяса, моей двоюродной сестры, а ваших – старшей сестры. В письме были и фотографии. Она – уже сложившаяся крупная девушка: тогда мне было 17, а ей – лет 20. Есть ли эти фотографии сейчас где-нибудь, опять-таки не знаю. Переписка тогда тоже не сложилась: меня, видимо, поглотили выпускные хлопоты и подготовка для поступления в престижный вуз. Тогда ведь не было репетиторства. Сам себя назначил репетитором аж с самого начала 11 класса.

Так вот, мысли вдруг устремились в прошлое, а вспомнить ни имени сестры-украинки, ни имени ее мамы не могу. И носила ли сестра фамилию отца? Помоги, пожалуйста. Ведь, если ты и не знаешь, то тетя Оля всё помнит...

Может, их и нет нынче в живых. Даже сестры.

Ладно. А может, ты, когда училась в Киеве, побывала у них в Западной Украине? Расскажи, если «да».

Как моя тетечка Оля? Кланяйся ей от меня.

Ташкент – Ульяновск, спустя полчаса, после первого письма:

Вспомнил, как мама называла... Стифá! Это мама дочери дяди Ильяса. А как дочку звали – пока не могу вспомнить. Помоги...

Ульяновск – Ташкент, глубокая ночь:

Привет, Марат!

Я тоже слышала эту историю, правда, думала, что наш отец был в плену в Германии и там познакомился со Стефанией, которая была родом из Ивано-Франковска. Они работали вместе на немецких помещиков-баеров. И что у них родилась дочь Лидия, я тоже знаю. Более того, у нас сохранилась её фотография, красивая очень, похожая на папу девушка в зимней шубе или пальто в белой пуховой шапочке. Я знала с самого детства, что она наша старшая сестра. Мне она очень нравилась заочно, и я называла всех своих кукол именем Лидия. Мне казалось, что это самое красивое имя в мире! Уже живя в Ульяновске, я написала в передачу «Жди меня» с просьбой помочь её найти, но ...безрезультатно... Вот такие вот дела...

А что ты вспомнил об этом... Думаешь на тему война и люди...?

А что ты знаешь об участии нашего отца в войне? Где он служил, на каком фронте воевал? Были ли награды? Как и где попал в плен? Я знаю только, что он был танкистом. Сохранились несколько групповых фото.

За привет – от мамы благодарность и ответный привет.

Ташкент – Ульяновск, 02.04.2015, предрассветная пора:

Может, и в Германии. Про Ивано-Франковск я сам теперь домыслил. Скорее всего, в Германии. Но то, что Стефа выхаживала раненого Ильяса, – это точно. А вот как и где он воевал – ноль: ничего, никогда не знал. Они, настоящие фронтовики, не только не разглагольствовали о войне, даже обрывками не делились. Может, в первые годы и рассказывали кое-что. Но меня тогда еще не существовало. А потом – был мал. Но думаю, что развернутых разговоров не было. И без них родные, пережившие тяготы и голодуху тыла, представляли ужасы войны. К тому же тогда только про недавно минувшие сражения фильмы и крутили. Компенсируя населению молчание фронтовиков. И мы, дети 40-х, родившиеся до, во время и после войны, уже будучи даже подростками, только и любили кинокартины про немцев и русских, то есть военные.

Ильяс Искандеров – среди стоящих, второй справа.

Не рассказывал, видимо, дядя про войну почти ничего. Иначе тетя Оля знала бы кое-что. Может, тут есть и запреты НКВД. Ведь в первые годы, как я знаю опять-таки по случайно оброненным фразам мамы в моем раннем детстве, дядю не раз и не два мучили органы. Забирали из дому среди ночи. Ставили к стенке под дулом пистолета, заставляя признаться в предательстве. Эти пытки, конечно же, подкидывали негатива в сердце, и оно однажды, когда церберы уже лет 7-8 и не беспокоили, не выдержало…

Не распространялся про войну и мой отец. Он вообще не отличался говорливостью. Но рассказчиком был интересным. Не рассказывал! Только его выражение: «Кавказ ҳавоси» (кавказская погода), – стало в нашей семье крылатым. Так отец характеризовал климатические реалии в Карши, когда проливной дождь буквально на глазах сменялся ярким солнечным днем, или наоборот. Мы с Соней при случае до сих пор произносим эту фразу, улыбаемся и знаем, о чем речь. И еще одна зарубка в моей памяти: отец и на фронте свинину не ел, отдавал ее другу, русскому; а тот возвращал, когда похлебка была на говядине или баранине…

Дядя Ильяс (1921-1958) и его жена Оля Рахимова (1928 г.р.). В 2003-м переехала из Карши в Ульяновск, где и живет: дети, внуки, правнуки. Ее имя так и записано в паспорте. Карши, 1950 г.

Внуки Ильдара Искандерова (сына дяди Ильяса и тети Оли) с прабабушкой: Архип Павлов, Анастасия Сучкова, Никита Искандеров, Владик Некляев. Ульяновск, 2014 г.

Да, родитель воевал на Кавказе, там был ранен, там его засыпало землей от разорвавшегося снаряда, там был контужен, оттуда его списали в 44-м в тыл.

Отец, как говорится, университетов не кончал, знания черпал из жизни, которые находили благодатную почву в его хорошей памяти и большом сердце. Был профессором в животноводческом деле: вся область его знала и уважала. Он уже 15 лет пребывал на пенсии, а к нему всё приходили за советом.

Не дожили наши отцы до времен, когда настоящих фронтовиков водили по школам и техникумам, где они делились настоящими воспоминаниями о войне. Твой-то и вовсе ушел молодым. 37 ему было. А мне тогда шел 11-й. И предыдущие лет 6-7 я помню. Помню, каким был дядя Ильяс авторитетным среди всех родственников и знакомых. Каким он был для меня непререкаемо, недосягаемо взрослым. А ведь ему было едва за 30. Война сделала поколения молодых людей-фронтовиков такими. Но у дяди еще было неповторимое, неотразимое природное обаяние. Его не только уважали, его по-настоящему любили все.

Один только пример. Какой-то период, год-два, мои родители (а также бабушка Вазифá) жили в кишлаке, Хилале. Это, конечно, помнишь на правом берегу реки Кашкадарья. А напротив, на другом берегу, вдалеке, – Ханабад. Тогда несколько месяцев прожил в кишлаке и дядя Ильяс. Может, поработал на МТС (машинотракторная станция). За это время научил моего единокровного брата Рахмана, старшего из детей нашего отца, водить автомобиль, полуторку. Мне тогда, наверно, было года два, а Рахману-ака, получается, лет 17. Но суть не в точных датах и годах. А в том, что Рахман Авазов всю жизнь был шофером, вырастил 11 детей, многим из них дал высшее образование и даже в старости с благоговением вспоминал своего Учителя, Ильяса-ака.

Помню, как часто собирались родственники и односельчане моей мамы. В таких посиделках я всегда ждал художественной части, когда начинали петь. Обязательно певали. Каршинцы – выходцы из татарских аулов довоенной России знали много песен, пели их хорошо и задушевно. Мама моя была одна из главных певуний. Ей, кажется, особенно нравились серьезные, протяжные песни: голову слегка набок, лицо светлело, дышало внутренним восторгом, внешне поначалу чуть-чуть конфузилась, а потом вживалась в исполнение и красивым, сильным голосом вытягивала долгие, трудные звуки. А затем и в пляс пускались, выстукивая по кругу каблуками в такт гармони.

Помню, как они крепко пили и хорошо ели. И как все уже едва держались на ногах, пошатываясь, а дядя Ильяс был по-прежнему прям, и глаза имел, как всегда, трезвые, умные, с затаенной в глубинах доброй усмешкой, словно и вовсе не пил. А дядя Юнус пьянел, становился розовым, и его слегка виноватая улыбка лилась из глаз, с губ и, казалось, даже из ушей…

Лидия Ильясовна Искандерова. [1] Фото 1963 г.

[1] Все снимки данной главы присланы Наилёй Искандеровой из Ульяновска. Кроме той, где дядя Ильяс и тетя Оля запечатлены в молодости, в начале их супружества. Она – в мой архив попала от моей мамы.

Да, конечно, Лидой назвали родители нашу украинскую сестру. Нурзифá, Стифá, Вазифá... Эх, бабушка!.. Хотя всё, что ни случается, – к лучшему...

Лидии сейчас где-то 71-й. Надеюсь – жива. Конечно, дети, внуки. Отзовись, Украина! Отзовись, Ивано-Франковск! Отзовись, украинское племя моего любимого дяди Ильяса!

IV

В памяти всплыли моменты, связанные с мамой в годы Войны, которые имели продолжение в послевоенные времена.

Общеизвестно, что Средняя Азия не только развернула у себя эвакуированные с оккупированных территорий заводы и наладила их работу на Победу, но и приютила великое множество беженцев – женщин, стариков, детей. Приняла их, как родных, обогревала, кормила, обеспечила выживание. Впоследствии – выводила в люди подрастающие поколения.

Значительная доля всех этих дел приходится на Узбекистан.

Искреннее желание поддержать человека в беде, бескорыстие в помощи, – эти свойства присущи людям коренных народов Средней Азии и Казахстана по рождению, менталитету, образу жизни. Можно сказать, генетически.