Проклятие, которое я ношу

Бегом пробежав в свою комнату, я почувствовала, что меня вотвот вырвет от одной мысли о том, что меня могли втянуть в эти извращения.

В итоге от всего происходящего я забилась в угол и долго качалась на корточках, обняв себя за плечи, пытаясь представить себе лучшую жизнь, — но ничего не вышло. Мне плохо, хочется выть и бежать как можно дальше, но моё тело будто сковано цепями, отчего даже трудно пошевелиться.

***

Шёл первый снег. Мне восемь лет, и я радостно старалась поймать каждую снежинку, заворожённая их красотой. Было так спокойно и легко в моём маленьком мире снов.

— Папа-папа!!! — я реву во весь голос.

Было слишком больно. Я старалась встать на ноги, но я всё падала снова и снова, встать у меня так и не получилось. Паника овладевала моим телом, словно меня полностью парализовало, не давая дышать. Перевалившись на спину слезы сразу начали скатываться мне прямо в уши от чего становилось щекотно. Я долго смотрела на белые снежинки, замечая, как они превращаются в пепел. Было красиво и пугающе одновременно.

— Эй, Алекс… Что с тобой? Всё в порядке? Почему ты лежишь на земле? Что случилось? Давай, вставай! — у папы были сильные руки, он с лёгкостью поднял меня на руки, прижимая к своей груди и пытаясь успокоить мою истерику. Аккуратно водя по ногам тёплой рукой, папа нашёл место ушиба.

— Я упала, разбила колено. Не могла встать от боли. Я боялась, что ты меня не найдёшь, — всхлипывая, рассказала я отцу о случившемся.

Осмотрев рану и вспомнив, как я упала в яму, которую не заметила, я вновь ощутила дрожь. Успокоившись, я снова пыталась найти снежинки, окрасившиеся в пепел, — но их не было, как будто мне всё привиделось. Такая красота не могла просто показаться: белые снежинки словно были в плену у чёрных, создавая иллюзию чегото тёмного и одновременно прекрасного.

— Ничего страшного, маленькая моя, сейчас боль уйдёт, — отец нашёл больное колено и, долго не думая, положил на него свои ладони.

— Не трогай, мне страшно, — я была сильно напугана, не хотелось снова чувствовать боль и парализованность тела. Я уже почти решилась выпрыгнуть из рук отца, как он прижал меня ещё крепче, словно младенца, которого боялся уронить.

— Почему? — встревоженно и в то же время спокойно спросил отец, глядя мне в глаза.

— Не знаю… Пппросто боюсь, что будет больнее, чем сейчас, — заикаясь, ответила я.

Слёзы текли больше от страха, чем от боли, а отец смотрел так, будто ничего не случилось. От его улыбки в душе зарождалось чтото тёплое и непонятное для меня, отчего я всё же перестала лить слёзы.

— Хорошо, но только не волнуйся. Ты доверяешь мне? — уверенно спросил отец, поцеловав меня в лоб.

— Дда! — я всегда доверяла отцу. Он был ближе ко мне, чем мама, и моё падение в яму этого совершенно не изменило.

— Ну, тогда закрой глаза и считай до десяти… — папа подмигнул мне с хитрой улыбкой, и, недолго думая, я начала считать…

— 1… 2… 3…

— Всё, открывай! — восторженно сказал отец.

Сразу открыть глаза я не решилась — трусиха я ещё та, — но доверие к отцу было куда больше. Ведь не было такого, чтобы он меня гдето обманул или хотел обхитрить. Насколько я помню, он всегда был честен со мной.

— Ух ты, нога совсем не болит! — восторженно, будто заяц, я подскочила на ноги и радостно запрыгала, хлопая в ладоши.

— Вот видишь, моя снежинка, а ты боялась, — отец меня так называл изза моих белых волос, как у него, и белой, как молоко, кожи, как у мамы.

— А где моя ранка? — недоуменно спросила я.

— А её и не было, — ответил отец. — Ты просто сильно испугалась, а от страха глаза велики.

Отец щёлкнул меня по носу и громкогромко рассмеялся, отчего мне стало ещё лучше, чем прежде.

— Пойдём, а то мама будет нас искать, — папа сразу изменился в лице, стал серьёзнее и, недолго думая, посадил меня на шею, а затем быстрым шагом направился в сторону дома.

***

Проснувшись, я несколько минут не могла прийти в себя: снова этот сон, как назло, не дающий забыть того, кого я больше всех любила.

— Папа! Почему ты меня оставил? Что я такого сделала, изза чего тебе пришлось нас бросить, меня? Ты ведь был всем для меня. Возможно, любви мало, чтобы семья была в полном составе, хоть я и не припомню, чтобы в нашей семье были ссоры или причины бросить нас.

Возможно, отец сейчас счастлив — с новой семьёй, с новой дочкой или сыном, — и, скорее всего, нас даже не вспоминает. Меня не вспоминает.

— Так, хватит! — встряхнув головой и стараясь не думать обо всём плохом, я попыталась встать, но затёкшие ноги решили меня немного задержать и вернули вновь на землю — точнее, на пол.

***

Несколько часов пролежав на полу и пялясь в потолок, проливая слёзы, уже не чувствуя сильного покалывания в ногах, я осознала, что организм требовал реакции. Ведь, в принципе, можно было уже подняться и лечь спать, но стоны моей матери мешали мне так, что, закрывая глаза, я невольно представляла, что происходит на первом этаже…

Ещё через пару часов я всё же решила вылезти через окно и спуститься на первый этаж по дереву.

Взяв велосипед, я сразу поехала к Брайану. За месяц общения мы быстро сдружились. Когда мне было трудно оставаться в своём доме, я приезжала к нему поздно вечером. У Брайана для меня всегда была наготове кушетка — на случай, если он спал и мне не приходилось его будить.

Пару раз его родители нас заставали: то я, как вор, старалась пролезть через дырку в двери для собак, то мы не могли надеть одеяло в пододеяльник, не скрывая бурных эмоций, то я пошла в душ сразу после Брайана — и они подумали, что мы там были вместе.

Родители Брайана были не против того, что у него появились друзья, тем более девушки, но я всё равно старалась быть максимально незаметной, чтобы они не подумали чего дурного.

***

За пару минут я сумела доехать до богатенького района «Скейкх Парк Авеню», где проживал мой единственный друг. Брайан жил в особняке на окраине улицы.

Часто в этом районе я представляю, как могла бы сложиться моя жизнь, и то, что я не такое уж дно, — и каждый раз одёргиваю себя на мысли, что нужно принять всё как есть и не питать себя ложными иллюзиями. Не успев доехать до нужного дома, я влетела в дерево. Ктото или чтото толкнуло меня в бок, и я не смогла удержать управление.

— Эй, Брайан, ты чего творишь? — держа себя за голову, пытаясь осмыслить, что произошло. — Хаха, а это не Брайан! — один из парней стоял у дерева, докуривая сигарету, широко улыбаясь, так, будто его забавляло, что я чуть не разбилась насмерть. — Мышка заблудилась в нашем районе? — держа в руках биту, спросил Эрик.

Эрик Фолвард — это местный придурок лет двадцати пяти. Он решил, что таким, как я, из бедной семьи, нельзя появляться в богатеньких районах. Он часто говорил: — Знай своё место, и чтобы носа твоего здесь не было!

Но мне было както всё равно: жизнь и так не сахар, а я ещё должна слушать избалованного папенького сыночка.

Отец Эрика был мэром города, держал все районы в ежовых рукавицах, но не своего отморозка, которого уже давно пора упрятать за решётку.

— Ты что тут забыла, мышка? Таким, как ты, тут не место, — снова открыл свою пасть Эрик, жёстко выводя меня из себя. — А кому место? Тебе? Придурку, который ничего не может без папеньких деньжат? — с ухмылкой посмотрел я на него, отчего тот не удержался и ударил меня ногой в живот.

— Не смей вообще со мной говорить, отброс. Ещё раз увижу тебя здесь — и тебе не жить, — Эрик был взбешён, ведь понимал, что без отца он никто, боялся своего папашу как огня, и это все знали.

— Передавай привет мамаше. Скоро я к ней загляну — посмотрим, насколько она хорошая шлюха, а после отправлю в самый затхлый притон для наркоманов, чтобы она там отрабатывала свои долги. А ты займешь её место тут, и тогда мы с тобой здорово развлечёмся.

— Вот ублюдок! — сжав кулаки, я опустил голову вниз, пытаясь успокоить злость, но я уже наслаждалась тем, как размажу этого сопляка.

Кстати, именно изза этого я и обратилась в психушку: «неуправляемая агрессия» — это мой диагноз. Поэтому предложение Джейн походить к ней на сеансы было лучшим выходом для меня, чем портить своё дело отчётами из психиатрической лечебницы.

Я чувствовала, как внутри кипит кровь, как вены готовы выпрыгнуть наружу. Я знаю, что сейчас разорву Эрика на куски, тем более это была прекрасная возможность, наконецто, показать этому придурку, что я не такая уж и слабая…

— Мышь, я с тобой разговариваю! Алё! — завопил Эрик, увидев, что я пытаюсь его игнорировать.

Знал бы он сейчас, в каком я состоянии, — вряд ли бы полез… Но куда ему, с егото куриными мозгами, размером с грецкий орех! Недолго думая , он ударил меня в висок битой , плюнул в меня и мерзко расхохотался, ожидая ответной реакции .

А я лежала на земле, свернувшись от боли. Голова раскалывалась от удара, моё тело меня не слушалось. На секунду мне даже показалось, что я зарычала. Снова оказавшись в своём сне, я чувствовала, как ярость охватывала меня всё больше. Но что я могла — беспомощная мышь без перспективы в будущем?

Встряхнув головой, пытаясь убрать дурные мысли, я не поняла, как поднялась, и, долго не думая, кулаком ударила Эрика в нос. Тот завопил, как девчонка. В его глазах промелькнул страх, а мне это безумно понравилось.

— Что с твоими глазами? — спросил Эрик, упав на одно колено. — Ты чёртова сука! Тебе не жить! Ты пожалеешь, что не осталась лежать на земле дальше!

От его слов я понимала, что уже не остановлюсь. Подняв его за шиворот, я схватила его за горло и сжимала всё сильнее и сильнее. И мне это нравилось. Мне хотелось его крови, его страха… Как же мне было приятно!

Я и подумать не могла, что могу так легко справиться с этим придурком. Эрику уже было нечем дышать, но он всё повторял: — Кто ты? Что с твоими глазами?

Я не понимала, о чём он говорит. Видимо, он пытался застать меня врасплох таким образом, но он не на ту напал.

— Заткнись, а то убью! — завопила уже я как истеричка. Мне нечего терять, некуда бежать, а он всё не замолкал.

На секунду, вернувшись в реальность, я испугалась своих действий. Я хотела продолжения, хотела чувствовать его страх. Но я недолго наслаждалась своей победой над этим ублюдком.

Почувствовав сильный удар по голове, я вырубилась, совсем забыв, что этот недоумок был не один и ктото из его шестёрок ждал сигнала, чтобы меня конкретно избить или чего хуже…

— Похоже, наша девочка с коготками, и ей не терпится поиграть, — ктото из дружков Эрика поднял меня, как щенка, за шиворот — с такой лёгкостью, что даже не верилось.

Перехватив меня за горло, парень прижал меня к дереву и, недолго думая, завладел моими губами. Жадно целуя — без шансов на сопротивление, — я почувствовала тошноту, мне стало трудно дышать. И он на этом не остановился. Подняв подол моего платья, он ухватил меня за бёдра.

— Не смей ко мне прикасаться! — какимто чудом укусив парня за нижнюю губу до крови, я заставила его ослабить хватку от неожиданности. Недолго думая, машинально я врезала ему промеж ног, от чего парень свернулся в три погибели.

Отбиваться я умела: ведь мужики, которые иногда приходили к моей матери, пытались ко мне приставать. И если бы я не научилась бить промеж ног и сразу бежать, меня бы уже давно могли изнасиловать, даже не задумываясь, что за домогательство к несовершеннолетней могут посадить.

Но на этот раз убежать не удалось. Зато, по крайней мере, меня уже не пытались лишить девственности — хоть какойто плюс за этот скудный день.

— Ах ты ж сука! Не нравятся ласки — почувствуй тогда боль! — дружки Эрика повалили меня на землю и начали бить меня снова и снова, выкрикивая, что мне конец, что я сдохну, если ещё раз появлюсь в их районе, что за сегодня мне ещё придётся ответить. А мне было совершенно всё равно — я даже не чувствовала боли, так как уже давно отключилась, растворяясь в своей безысходности.

Рык, вой, полёт в небе, жгучая боль в груди — как будто внутри меня пожар, и белый свет, как будто это был мой конец, и я, наконец, простилась с этим отвратительным миром.

Очнувшись, я не могла понять, где нахожусь — в глазах всё помутнело. Боль не позволяла мне пошевелиться.

— Сильно же меня приложили, — хотела улыбнуться, но в груди снова загорелся пожар, и мне хотелось закричать от боли, но сознание не позволяло, так как я не понимала, где нахожусь.

Сумев хоть както приподняться, я осмотрела комнату, совершенно мне незнакомую. Всё было слишком чисто: шкаф, стол и кровать, на которой я очнулась.

— Я точно не у Брайана, — небольшая паника охватила меня, в глазах помутилось, и я снова выключилась…

***

Сердце бьётся так сильно, что мне кажется, оно вотвот выпрыгнет…

— Беги! — голоса всё не умолкали.

Я не понимаю, что происходит, но, слушая их совет, не останавливалась. Земля стала пропадать изпод ног, я лечу, всем телом чувствую, как ветер нежно гладит каждую клетку моего тела. Мне хотелось раствориться в этом полёте, но яркокрасные глаза передо мной вновь заставили меня пробудиться…

***

Открыв глаза, я почувствовала полное спокойствие — давно я так не высыпалась. Потягиваясь, словно после долгой спячки, я снова не могла понять, где нахожусь. В голове был бардак, началась паника. С трудом поднявшись в первую очередь я направилась к двери что была напротив моей кровати, но попытки открыть её были всё же безуспешно.

— Эй… Ктонибудь меня слышит? — я сильно нервничала. — Выпустите меня! — ответа так и не последовало.

Пару часов я билась в дверь — всё безуспешно. Окон не было, даже вентиляции…

Не понимаю, кому надо было меня сюда приносить. Ещё эта странная пижама — не помню, чтобы я сама её надела. От этой мысли стало дурно.

Через какоето время дверь всётаки открылась. От страха я залезла под одеяло, как будто это могло меня спасти. Я чувствовала, как мне становится плохо: нечем дышать, я задыхаюсь, всё тело горит, а в глазах темнеет. Перед обмороком успела увидеть, как ко мне в комнату забегает Джейн Гранд. Она чтото мне говорит, но в ушах стоит гул и противный звук ультразвука. Джейн светит в глаза своим фонариком, и наконецто я смогла разобрать, что она спросила, всё ли у меня в порядке.

— Какой там порядок, — постаралась выдавить из себя, но моя речь была полностью невнятной.

Я старалась успокоить своё дыхание и справиться с внезапной паникой, но все попытки были тщетны. Когда Джейн, наконец, поняла, что я сама не могу справиться с паникой, она сразу же достала шприц и вколола мне какойто раствор.

— Тшш… Тшш… Поспи, малышка, — скоро я тебе всё объясню, — приговаривала Джейн.

Мне было всё равно, что она мне говорит, ведь в её объятиях мне было так спокойно и тепло, отчего сердце хотело выпрыгнуть из груди. Такого чувства я не ощущала уже много лет. Мне бы хотелось продолжить наслаждаться мгновениями счастья, но укол заставил меня моментально уснуть.

Глава 4. ПРОБУЖДЕННИЕ

Я шла домой после долгого рабочего дня. Звёзды уже украшали тёмносинее небо.

— Ах… Как же красиво, — бормотала себе под нос.

Я часто так делала, потому что меня никогда особо не волновало, услышит ли ктото мои слова или скажет какуюто глупость в мой адрес. Зачем акцентировать внимание на этом? Ведь жизнь и так не сладкая штука, и волновать себя чужим мнением мне совсем не хотелось.

— Здравствуйте, Джейн Гранд! Прекрасный сегодня вечер, не так ли? — поздоровался со мной Арон, местный дедуля, любящий каждый вечер разглядывать звёзды и, по всей видимости, мешать другим наслаждаться одиночеством.

— Действительно прекрасный, даже захватывающий, — чуть ли не подпрыгнув от неожиданности, я постаралась скрыть, что испугалась, и мило улыбнулась, стараясь спокойно дышать. Но, судя по лицу Арона, было видно, что он понял, что застал меня врасплох.

— Прошу прощения, что напугал вас. Я думал, вы со мной разговариваете, — Арон засмеялся, складывая свой телескоп в футляр.

С Ароном я была плохо знакома, поэтому особо не общалась с ним, но слышала, что он астроном или ктото в этом роде. Арон всегда старался доказать, что мы не одни в этом мире. Многие считали его местным чудаком, но я не осуждала людей, старающихся доказать то, что, возможно, существует.

— Ничего страшного, Арон. Я просто сегодня слишком рассеянная, поэтому вас не заметила, — я и вправду была сегодня слишком уставшая. Мой начальник, видимо, решил сегодня надо мной серьёзно поиздеваться. Мне пришлось провести сеансы чуть ли не с сотней пациентов, изза чего мои эмоциональные силы были полностью выжаты, как свежий апельсиновый сок.

— Как сегодня поживают наши звёзды? — стараясь не показаться грубой и не сбежать от очередного разговора, я всё же решила немного поговорить с Ароном — тем более что домой я особо не спешила.

— Всё прекрасно, дорогуша. Сегодня ведь необычный день: все планеты решили выстроиться в одну линию, как будто когото приветствуют… Чувствую, мир скоро изменится, — Арон сразу изменился в лице, будто он чтото знает, но говорить не станет — ведь ему и так угрожают психбольницей, если он снова поставит город на уши изза своих предположений и заговоров.

— Надеюсь, тот, кого встречают звёзды, будет добрым и поможет нашему миру стать намного лучше, чем он есть.

— Я тоже надеюсь. Всего доброго, моя дорогая.

— Спокойной ночи, Арон.

Домой я пока не спешила: мне нужно было собрать травы в местном овраге для изучения. Меня не забавляло лазить в темноте непонятно где, да ещё и одной, но другой возможности у меня не было. С шести утра начиналась моя работа и до самой ночи, поэтому либо сейчас полазить в грязи, либо рано утром — чего мне точно не хотелось, а травы были мне очень нужны…

— Я люблю свою работу, но пора уже в отпуск, а то я уже как робот, — усмехнувшись, поправила свои очки и пошла дальше.

— Быстрей, быстрей! — я услышала крики мальчишек, выбегающих из лесной чащи.

— Что случилось? — встревоженно посмотрела на ребят.

Никто из них не стал мне отвечать, но я заметила их напуганные глаза, взгляд которых метался в разные стороны.

— Что случилось? — снова повторила я.

— Т… Там! — показал один из парней в сторону оврага.

Я, недолго думая, побежала в чащу — моё любопытство не заставило себя долго ждать. Обернувшись, я увидела, что ребят уже не было.

Я, конечно, не рассчитывала, что ктото из них захочет пойти со мной, но идти одной в лесную чащу, откуда выбежали до жути перепуганные дети, совсем не хотелось. Но моё любопытство оказалось сильнее страха.

Было слишком тихо. Я всё не могла понять, что так могло их напугать, но чем ближе я приближалась к оврагу, тем сильнее чувствовала неестественный страх.

— Кто здесь? — еле слышно произнесла я, боясь, что ответ меня не обрадует. К облегчению, ответа не последовало, но я точно ощущала чьёто присутствие.

Мне стало совсем не по себе, и я побежала как можно скорее к оврагу. Зацепившись ногой за кору, я кубарем полетела вниз, пытаясь ухватиться хоть за чтонибудь, чтобы не разбиться.

— Как же больно! — застонала я. — Где это я?

Не верю своим глазам. Овраг весь светился: все растения как будто приветствовали когото, освещая всё вокруг. Я в жизни такого не видела — какая же красота…

Поднявшись, я прошла немного вперёд и увидела женский силуэт.

— Кто ты? — с осторожностью спросила я.

Девушка, не спеша, повернулась, и я не поверила своим глазам.

— Алекс, Алекс… Что случилось? — хотела подойти к девочке, но страх не позволял.

Светлые волосы и яркоголубые глаза были перепачканы кровью и грязью, лицо было явно избито…

— Что здесь произошло? — я всё спрашивала свою пациентку, мою девочку, которую знала так мало, но в то же время так много, отчего мне хотелось верить, что мы сильно сблизились…

— Я из рода ведьм. Потерянное дитя. Мать прячет меня от отца, который скоро найдёт меня. Я избранная. «Нет больше таких, как я. Лишь я могу объединить все кланы», — шёпотом, еле слышно, произнесла Алекс.

Её волосы сразу окрасились в яркоогненный рыжий, а глаза засветились золотым цветом. Алекс сделала шаг и сразу упала на землю без сознания. Волосы и глаза стали привычного окраса.

Я сразу подбежала к ней, почувствовав, что страх внутри меня пропал, а пульс почти не ощущался.

— Алекс, девочка моя, всё будет хорошо. Это ты, это всётаки ты, — я так надеялась, что это окажется не она, ведь я сильно переживала за этого ребёнка.

Первые мысли говорили мне, что я должна спрятать её, увезти подальше. Алекс была вся в синяках, и у неё шла кровь, как будто её сильно избили. Что будет, если я её не отвезу в больницу? Осознание того, что девочка может умереть, приводило меня в ужас, потому я быстро набрала номер Дэвида Фолварда, мэра города. Конечно, в иных обстоятельствах я бы ему не позвонила, ведь не могла не заметить, что у него свои виды на Алекс. Но если отвезти её в обычную больницу, то её могут забрать органы опеки и вернуть матери, а этого я никак не могла допустить.

— Алло? — холодный голос раздался из мобильника, что заставило меня вздрогнуть, вырвав меня из размышлений.

— Дэвид, нужна помощь! Срочно! — паника и страх овладевали мной, но я надеялась, что не ошиблась и правильно решила позвонить именно мэру.

— Что произошло Джейн? — его голос был спокойным и раздражающе мрачным, но собравшись с силами, я решила рассказать ему увиденное.

– Я нашла её Дэйв – это Алекс – возбуждённо сказала я от страха грядущего будущего. Мой голос невольно дрожал, ведь я была в неведение, что предстоит моей девочке.

– Вы уверены? Мы не можем ошибиться – у нас мало времени, пророчество должно сбыться – голос в телефоне был встревожен, и оглушающая тишина после сказанного навеяло на вопросы, ответ которых я боялась узнать.

– Я всё смогла заснять на мобильник – сами увидите – с опаской сообщила я.

— Прекрасно! Где вы сейчас? — Дэйв засмеялся, как будто выиграл в лотерею, а я чтото совсем не могла разделить его радость. Надеюсь, он не навредит Алекс.

— Мы в овраге лесной чащи. Нужна группа, чтобы нас забрать, — я оглянулась по сторонам, убедившись, что больше никого нет, и продолжила объяснять, где нахожусь.

— Хм… Как всё интересно! Я уже выслал вам людей.

— Хорошо, — с облегчением вздохнула я.

***

Уже через двадцать минут мы прибыли в лабораторию. Отмыв и переодев девочку, я удивилась тому, как за несколько минут на Алекс совсем не осталось ран и синяков. Уложив её в самую изолированную комнату, чтобы никто её не беспокоил, я всётаки решила задать пару вопросов Дэйву.

— О каком пророчестве вы говорили? — вспомнив слова Дэйва в мобильном телефоне, недолго думая, спросила я.

— А вы не знаете? — удивлённо посмотрел на меня Дэйв.

— Видимо, нет, — улыбаясь, ответила я.

— Идите за мной, — резко развернувшись, Дэвид повёл меня к лифту.

Он был напуган, что было для него не свойственно. Дэвид никогда не показывал свой страх, но на этот раз было видно, как руки его трясутся, а сероголубые глаза бегают из стороны в сторону в поисках какойто важной мысли.

На лифте мы спустились на нулевой этаж. Дэвид вышел первым. За его широким и накачанным телом я не могла разглядеть, куда мы спустились, но гадать долго не пришлось: Дэвид повернулся ко мне и с хитрой улыбкой посмотрел на меня.

— Это подземелье я нашёл лет двадцать назад, — начал рассказывать Дэвид. — Я сначала думал, что это заброшенные шахты, и решил всё тут восстановить, а над подземельем построил лабораторию, чтобы можно было всё изучать. Так сказать, не выходя из дома.

Но я ошибся: вместо шахт я нашёл помещение. На стенах были разные письмена, посередине — большая арка, из которой постоянно слышались крики о помощи: просящие открыть дверь. Но я не мог понять, как именно, и тогда они…

— Они? — перебила я его.

— Да, они! Существа, что ждут своего избранника, — глаза Дэйва сверкали неестественным цветом: из сероголубого они превратились в сплошную тьму.

Мне стало страшно. Хотелось покинуть это место и этого человека, но ноги как будто примагнитило к земле, стоило лишь подумать о том, как сбежать и забрать Алекс.

— Они учили меня и показали предсказания, — Дэйв продолжил свою балладу, как будто и не заметил, что я не могу двигаться. Повернувшись к стене, он начал читать:

Избранник явится к нам, откуда не ждали,Пройдя через смерть и страдания.Он явится к нам, полыхая огнём,И сила в нём пробудится.Рука друга направит,Объединяя миры, —Все твари почувствуют силу.Либо спасёмся, либо умрём,Лишь избранный знает ответы.

— Они говорят, что я тот самый друг из пророчества и что я должен вести избранного, сделать так, чтобы он подчинялся мне…

В душе давнего друга, которого я знала всю жизнь — или думала, что знала, — я почувствовала зло. Мне стало не по себе, больше всего я испугалась за Алекс.

— В смысле «подчинялся»? Моя девочка не избранная, не марионетка! Ты обещал не вредить ей, — с опаской пыталась говорить я Дэйву.