Морозко. Таёжная сказка

– Что дальше, Владыка? – вопросительно поглядела на него Снегурочка. – Куда мы теперь отсюда?

– Ну-ка, отойди в сторонку, – Морозко подошёл к полочке с закатками и взял в руки литровую банку. Что-то щёлкнуло. Стеллаж, слегка заскрипев, отошёл от стены, открывая новый проход. – Нам сюда.

Лесник первой пропустил в потайной проход Снегурочку, затем вошёл сам и плотно затворил за собой дверь-стеллаж. Морозко чем-то зашуршал, чем-то звякнул, щёлкнул и осветил фонарём помещение. Снегурка увидела, что они оказались в небольшом подземном гараже. Земляные стены и потолок укреплены брёвнами. Пахнет мёрзлой землёй, машинным маслом, соляркой – в общем, ароматами, которыми по обыкновению пропитаны такие места. Имелись даже полки с инструментом, откуда хозяин и достал фонарь. Включил его. Снегурка увидела, что прямо посерёдке гаража, тускло поблёскивая в жёлтом луче, стоял некий агрегат, накрытый полупрозрачной плёнкой. Морозко подошёл к нему и одним рывком сорвал покров.

Снегоход!

Тёмно-синяя краска кое-где содрана от частой езды по лесу, на передних полозьях заметны щербинки, но широкая гусеница щедро смазана солидолом и готова нести ездоков далеко, в самые таёжные дебри.

– «Буран», – Снегурочка прочла надпись на боку снегохода. – Надо же! Его зовут прямо как нашего Бурана из Устюга! Ну, вы потом познакомитесь…

– Да, это мой верный гусеничный конь! – Морозко присел перед агрегатом на корточки, одной рукой с фонарём освещая его железную начинку, другой проверяя крепость гаек, завёл аппарат, чтобы прогреть хорошенько. – Уж сколько лет мы с ним Тайгу бороздим! Как-то раз он помог мне парочку браконьеров спасти. Они решили, что бурые медведи – это товар. А звери спросонок тоже по-своему рассудили, представили этих ребяток в виде завтрака, раз уж довелось проснуться посреди зимы. Охотниками они были, мягко говоря, неопытными. Как увидали медвежий оскал в берлоге, да ещё ружья у них то ли осечку дали, заклинило их как будто… В общем, бегут, орут что есть мочи. А за ними двое мишек неспешно так прогуливаются. Провожают, стало быть, охотничков, чтобы впредь неповадно было будить. Да если звери захотели бы, то тех браконьеров от берлоги не отпустили, прямо там задрали, да и дело с концом. Я как раз объезжал свою территорию на «Буране» и крики их услышал. А когда подъехал ближе, то чуть не расхохотался от увиденной картины. Но делать нечего, надо спасать. Всё-таки люди помощи просят, да и сдать их следовало органам. Въехал я на снегоходе между мишками и теми пареньками, мотором слегка порычал, пофыркал – звери и остановились. Причём стояли в снегу посреди поляны и так понятливо, по-человечески смотрели на меня. Будто что-то сказать хотят, а не могут. Я их с первого месяца работы здесь приметил. Хоть и не молодые животные, зато крупнее прочих своих сородичей.

– Понять звериный язык не каждому дано, – задумчиво произнесла Снегурка.

За разговором они не заметили, как грохот наверху стих. Либо ледяные снаряды закончились, либо загадочные враги обнаружили, что дома уже никого нет.

– Заболтались мы с тобой, Снегурка, – Морозко сел на «Буран» и повернул на себя рукоятку. Снегоход мощно рыкнул, показывая хозяину готовность к скорой встрече с сугробами и ледяным настом. – Садись скорее позади меня.

– Куда поедем? – по-деловому осведомилась девушка, устроившись на сиденье и поправив свою белую шубку.

– А тут недалеко есть у меня запасная заимка. Газуем? – Морозко кистью правой руки рванул рукоятку «Бурана» на себя и отпустил сцепление. Снегоход бодро сорвался с места, оставляя за собой на снегу один широкий след от гусеницы и два узких от полозьев.

Если бы они задержались ещё на пару секунд, то увидели бы, как потайная дверь с хрустом вылетела вон, и как из тёмного проёма вырвался клуб морозного пара. Кто-то, стоя в непроглядной смеси из темноты и студёной дымки, молча смотрел на опустевший гараж.

БЕГСТВО В ЧАЩЕ

Разбрызгивая вокруг себя фонтанчики снега, Морозко и Снегурка мчались на рокочущем снегоходе меж вековых деревьев. Могучие стволы сосен и кедров мелькали так быстро, что рябило в глазах, но снижать скорость Морозко не собирался. Даже вылетев из узкого гаражного тоннеля наружу, он не позволил себе оглянуться, окинуть прощальным взглядом свой дом. Ведь когда ты управляешь снегоходом в густом лесу, потеря внимания чревата быстрой аварией. А может, парень не хотел видеть исковерканным жилище, которое давно стало ему родным.

Как быстро всё обернулось! Считанные часы – и он больше не лесник Алёша, а Владыка Тайги. Его дом пал под градом льда, а позади него на снегоходе сидит Снегурочка, девица из какого-то другого, неведомого мира. Впрочем, не о таких ли переменах мечтают люди, однообразно засыпающие каждую ночь и просыпающиеся в своих скучных постелях, глядящие на пейзаж за окном, который никогда не меняется? Но почему-то сейчас, когда по его лицу с бешеной скоростью хлестал морозный ветер, окончательно унося с собой прежний, неспешный лесничий быт, о выгодах нового положения Морозко не думалось вовсе.

Они только что избежали страшной гибели, и во всей дремучей Тайге осталось только одно более-менее надёжное место, где можно укрыться на время – запасная заимка.

Могуча и широка лесная «грудь» страны! Но попробуй-ка в ней схорониться, когда за тобой охотится неведомо кто. «Будем скакать из чащобы в чащобу, как блохи меж волчьей плеши», – досадливо поджал губы Морозко.

– Владыка! – звонкий окрик Снегурки взрезал ему ухо.

– Чего? – Морозко постарался перерычать мотор. Если бы они общались не на скорости под пятьдесят вёрст в час, а, например, спокойно стояли где-нибудь под кронами лиственниц, изо рта могли красиво вырываться облачка пара.

– Кажется, не отстают!

– Кто? – у Морозко ёкнуло сердце.

– Снеговики королевские! Они уже минут пять за нами катятся!

Нужно было оглянуться, оценить ситуацию, но это было слишком рискованно. Одно неверное движение – и снегоход расплющится о ствол ближайшей же сосны, вместе с ним и хрупкой пассажиркой. Поэтому Снегурке он поверил на слово.

– Я постараюсь сильнее газовать! – взревел Морозко в унисон с «Бураном».

– Не поможет! – Снегурочка завозилась у него за спиной, будто пересаживаясь поудобней. – Лучше сбавьте ход! Я сейчас их..!

Что она собралась сотворить с королевскими снеговиками, Морозко не расслышал, но чуть ослабил хватку на ручке акселератора. Осторожно скосив глаза вбок, он смог разглядеть поравнявшиеся с ними огромные комья снега. Отливающие краснотой шары в человеческий рост, одни чуть больше, другие – поменьше, катились меж деревьев. Их было около тридцати таких, и ни одного привычного глазу снеговика, эдакого трёхшарового пухляша с тонкими прутиками вместо рук и носом-морковкой.

«Да ведь это катятся их отдельные части!» – мелькнула догадка у Морозко.

Некоторые комья, не успевая маневрировать между частыми стволами, обчёсывали свои крепко скатанные бока о древесную кору, будто оставляя на ней снежные метки. Морозко такое диво наблюдал впервые, но сразу понял, что если хотя бы один шар догонит снегоход, то им несдобровать. Раздавит, сомнёт, со снегом смешает!

Тем временем Снегурочка, развернувшись к Морозко спиной, устроилась поудобней, насколько это позволяла сидушка «Бурана». Девчушка вдруг захлопала в ладоши, будто приветствуя чьё-то выступление. При этом лицо её было не восторженным или радостным, а сосредоточенным.

От снегуркиных хлопков между одетыми в посеребрённые рукавички ладошками начали появляться крошечные завихрения: сначала махонькие, размером с ягоду брусники, потом – суть больше, с еловую шишку, затем – с нагулявшего жирок снегиря. С каждым «пуф!» вьюга в миниатюре набирала силу и становилась всё отчётливей. Почти прозрачная сфера в несколько хлопков приобрела холодно-голубоватый оттенок.

Наконец Снегурочка расхлопала свой снаряд до приличного размера и ловко метнула его в ближайший красный ком. Он тут же разлетелся на мириады снежинок, из которых был крепко слеплен. Холодными брызгами обдало и седоков. Не мешкая, Снегурка нахлопала новый снаряд-вихрь и снова метко запустила его в преследователя. Ещё один шар навсегда слился с покатыми спинами сугробов.

И всё же скользящих за ними по пятам частей снеговиков оставалось немало. Снегурка не могла делать свои снежные ядра быстрее, чем оно выходило. Она старалась изо всех сил, а Морозко напрягал всё своё внимание, дабы не расплющиться об какую-нибудь вековую сосну. Он зайцем петлял между деревьев, порой едва не задевая железной гусеницей преследовавшие их шары. Казалось, ещё мгновение – и снежный валун обрушится на них со страшной силой, навеки похоронив под собой снегоход и молодую пару. Но каждый раз Морозко успевал за секунду до столкновения увести снегоход в сторону.

Погоня продолжалась.

Впереди, между деревьев, яркими пятнами замелькал просвет. «Поляна!» – догадался Морозко, но это была мысль не из обнадёживающих. Ему не хотелось выезжать на открытое пространство, где их можно будет легко окружить. Впрочем, на манёвры времени уже не оставалось. Пришлось выруливать на ослепительно-белое пространство, вспоров девственный снег лесной поляны гусеницей снегохода. Королевские снеговики высыпали из-за деревьев вслед за ними.

Зато теперь, на открытом пространстве, можно было выжать из «Бурана» всю его мощь. Снегоход рванулся вперёд, растревожив своим рёвом дремотный покой зимней Тайги. Вороньё вспорхнуло с насиженных веток и яростно горланило, кружа над песцовыми шапками крон. Гнавшаяся за зайцем лиса едва успела отскочить от гусениц снегохода. Пока она ошалело смотрела вслед ревущей машине, заяц воспользовался шансом и дал стрекача в сторону леса. Но мгновение – и его смёл громадный ком из снега, мелких сухих веток, сосновых иголок и шишек. Теперь и косой стал частью таёжной погони.

Краем глаза Морозко видел круглые бока преследователей. Снегурочка наблюдала за их перемещениями из удобной позиции, и ей было очевидно намерение королевских снеговиков взять «Буран» в кольцо. Она беспрестанно нахлопывала свои чудодейственные снежки и метала их так метко, насколько это было возможно в условиях бешеной скорости и тряски. Постепенно красноватых шаров становилось всё меньше, но оставалось ещё около двадцати неотвратимых круглых убийц. Они были быстрее «Бурана», им было где разгуляться на широкой поляне, да и топливом им заправляться не надо. Было лишь делом времени – причём очень короткого времени – что манёвренные и скоростные валуны из снега стиснут их в своих недружеских объятиях.

Решение было принято в одно мгновение. Если погибать, то красиво!

– Ну-ка, крепче ухватись там за что-нибудь! Газуем! – с таким кличем Морозко чуть ли не на дыбы поднял гусеничный агрегат, развернув его на сто восемьдесят градусов. Каким чудом смогла удержаться в седле Снегурка, не ответили бы даже самые мудрые зимние волшебники.

Морозко хотел облапошить преследователей и – пока они скользят по инерции дальше – резко дать дёру в противоположную сторону. Да не тут-то было. «Буран», не выдержав напряжения, виновато фыркнул и заглох…

– Чтоб тебя! – Морозко хотелось высказаться как-нибудь позаковыристей, но при Снегурке он сдержался. Он досадливо прикусил язык, судорожно пробуя реанимировать транспорт. – Ну, давай же, дружище, газуй!

Проворачивание ключа в стартере и выжимание гашетки не помогло. Отступать уже было некуда. Морозко и Снегурочка даже не успели закрыться руками, прежде чем в них врезался огромадный красный ком… Впрочем, всё равно выставленные перед собой ладони ещё никого не спасли от тяжёлой машины.

***

Натужно звенит голова. Она теперь – колокол, в который бьёт какой-то рьяный дьячок. И слабость во всём теле. Не хочется ни шевелиться, ни глаза открывать. Тело требует абсолютного покоя.

Что-то подобное Морозко уже испытывал однажды, когда слёг с гриппом. Ох и бредил он тогда! Весь полыхал, как печка, но крепкий организм сумел выкарабкаться, и ещё недели две молодой лесник приходил в себя после того недуга.

А сейчас сквозь ушной трезвон прорывались голоса:

– Что нам теперь делать? Она уже скоро будет здесь, а мы ей покажем… это?

– Да кто ж знал, что они столбом станут посередь поляны!

– Ох и достанется же нам на леденцы с кислой клюквой!

Молчание.

Из-за тишины звон в ушах перерос в бесконечно мучительный монотонный писк. Морозко поморщился и ощутил вместо лица саднящую рану.

– Значит, так… – более низкий и властный голос прорвался в пульсирующее сознание Владыки Тайги. – Не будем беспокоиться о том, в чём нет нашей вины. Это раз. Во-вторых, кто сказал, что он мёртв? Я вижу распростёртое тело, но разве я уверен, что жизнь покинула его?

Морозко насторожился. Тело? Одно? То есть…

– Мудрые слова! Вот прибудет Её Величество и проверит, жив ли парень-то! А потом его и…

– Тихо! Вы слышите? – осёк другой говорящего. Очередная напряжённая пауза, и вдруг…

Хлоп! Хлоп-хлоп!

Тихий свист и ещё один хлопок. Морозко не видел, но хорошо чувствовал и слышал внезапную панику, возникшую возле него.

– Атака!

– Откуда?!

Хлоп!

И тут же команда властным басом:

– Всем в круг! Сомкните круг!.. Да нет же, вокруг него выстройтесь, болваны!

Морозко услышал, как подле него закряхтел снежный покров. «Неужели они закрыли меня собой? Что ещё за самопожертвование?».

То, что это были именно преследовавшие их снеговики, он не сомневался. Как и был уверен в причине их тревоги. Снегурочка! Под нечастые, но уверенные хлопки крепких снежных снарядов по более крепким снежным телам Морозко решал, как может помочь своей боевой подруге.

Удивительно, как скоро можно обрести человека, с которым ты готов рисковать головой! Стоит только попасть в совместное приключение и всё – боевые товарищи навек!

– Да вон же они! – раздался уже знакомый низкий голос где-то слева от Морозко.

– Наконец-то добрались Её Величество! – произнёс ещё один снеговик с явным почтением. У Морозко ёкнуло где-то на границе между рёбрами и брюхом. Отчего-то он был уверен, что встреча с владычицей королевских снеговиков не сулит ему пряников с диким мёдом.

«Они»… Что ещё за «они»? Привычка говорить о ком-то в третьем лице – пожалуй, не самая верная. Поди теперь догадайся: их хозяйка появилась здесь одна или со свитой? А может, ещё какой неслабый волшебник с ней рядом? Ну ничего, сейчас он всё узнает.

***

Мгновения тянулись будто первая весенняя капель. Время всегда мучит того, не в чью пользу тикает. По-прежнему не шевелясь, Владыка Тайги чуть приоткрыл веки, дабы оценить обстановку, и тут же их зажмурил, ибо зрачки ему чуть не выжгло снежной белизной. Тогда он впустил в себя этот жгучий свет постепенно, сквозь ресницы и невольно наплывшую слезу.

Его и впрямь обступили валуны с красноватым отливом. Теперь – двухэтажные, один снежный ком взгромоздился на другой. Вместе снеговики образовали собой высокую прочную стену. «Прямо как снежная крепость, – подумал Морозко. – Через такую Снегурке ни за что не прорваться».

Как же ноет тело… Как противно пульсирует кожа лица… Сквозь ресницы Морозко постарался рассмотреть, где же теперь остатки несчастного «Бурана», но так и не увидел их. Стало быть, при столкновении его отбросило далеко. Покойся с миром, железный дружище. Пусть снег этой поляны мягко укутает твои лыжи и гусеницу, а летом сквозь них прорастёт сочная морошка.

Своей бобровой шапки на голове Владыка Тайги тоже не ощущал – видать, слетела, и уже не найти. Впрочем, голове Морозко не было холодно.

Снеговики о чём-то волнительно перешёптывались, но постепенно умолкли. Значит, их хозяйка совсем рядом. Видимо, самый главный из королевских снеговиков торжественно пробасил:

– Приветствуем вас, Снежная Королева!

СУГРОБЫ НА ПОЛЯНЕ

От одного её присутствия всё вокруг мгновенно покрывалось грубой коркой льда. Даже сам воздух становился жгучим, драл горло, застревал в ноздрях. И без того покалеченный Морозко едва не застонал, когда его шею будто перехватило ледяным обручем.

Снежная Королева сверху вниз смотрела на беспомощно распластанного Владыку Зимней Тайги. Высокая и статная, она ослепляла и внушала трепет. Глядя на неё, вряд ли кто мог сомневаться в истинном величии Королевы.

Какое-то время она спокойно разглядывала лежащего в снегу Морозко. Затем над ним пригоршней ледышек рассыпался тихий звон её голоса.

– Это и есть он?

– О да, Ваше Величество! Тот самый! Не извольте усомниться, – затараторил, судя по всему, главный из снеговиков. И снова ледяной звон, почти не разжимая белых губ:

– Жалкий… Ничтожный… Как он может быть Владыкой?

Снеговик затрепетал, задёргался пуще прежнего:

– Не могу знать, ваше Величество! Да только это точно он, больше некому.

– Где девчонка? – осекла его Снежная Королева.

На пару секунд в морозном воздухе повисла пауза. Тишина льдинками царапала уши Морозко.

– Вы упустили её, – сама ответила Снежная Королева.

– Это ненадолго, Ваше Величество, не извольте беспокоиться! Отряд уже прочёсывает лес.

– Головой отвечаешь, – каждое её слово – будто ледяной укол в сердце. – Этот жив?

– Не могу знать, Ваше Величество! Мы ожидали Вас, охраняли тело, чтобы Вы лично проверили…

– Подними его.

Не открывая глаз, Морозко почувствовал, как ему под спину будто снега напихали. Холодные снежные объятия приподняли его так, чтобы он мог сидеть. От резких движений тело накрыла волна боли. Он едва не закричал, но где-то на игольном кончике воли нашёл в себе силы притворяться мёртвым и дальше.

– Врёшь, – слово кольнуло его слух. – Всё ты чувствуешь.

Подивился Морозко такой прозорливости, но решил доиграть роль до конца. Однако помимо его воли глаза распахнулись сами. Это было очень больно. Привыкшие к полутьме зрачки нещадно разрезал яркий зимний свет, во сто крат усиленный мириадами снежинок вокруг, лежащих на поляне.

Он не сразу различил округлые черты выстроившихся в ряд снеговиков и высокий, словно выточенный из самого чистейшего и прозрачнейшего в природе льда, облик Снежной Королевы. Она была воистину прекрасна и притягательна в своей ледяной красе. Будто искусный скульптор выточил идеальную женскую фигуру изо льда. Хрупкая лишь с виду раскрасавица. Там, где у обычного человека находятся глаза, у неё поблёскивали бледно-голубые льдинки. В них было столько холодной и ничем неприкрытой ненависти, что Владыку Зимней Тайги невольно передёрнуло.

– Ты… – слова её резали морозный воздух. – Жалкий урод.

Морозко возразил бы, да говорить ему было трудно.

– Я сотру тебя с лица Тайги. Смешаю со снегом.

Морозко покорно слушал звенящие угрозы, а глаза его слезились от обилия яркого света.

– Я восстановлю силы, и ты пожалеешь, что живёшь.

«Восстановлю силы»… Наконец Морозко понял, почему Снежная Королева говорила короткими фразами и так тихо. Она слишком много энергии потратила на разгром его несчастной избушки и погоню. Но долго ли ждать, пока волшебные силы вернутся к ней? Сколько у него остаётся времени на то, чтобы придумать план спасения?

– Но прежде… Я найду эту девчонку. Разорву её ледяными кольями. У тебя на глазах.

Морозко только зубы стиснул посильнее. Надо же, такая ослепительно-прекрасная женщина – и вдруг столько жестокости!

– А ваши ничтожные останки отправлю в Устюг…

Как будто земля дрожит? Или?..

– Пусть старый болван полюбуется… разрушенными надеждами.

Определённо – земля дрожит. Даже сквозь снежный покров была ощутима вибрация.

– Что это? – Снежная Королева, не поворачивая головы, обратилась к главному снеговику. Отчего-то было понятно, что именно к нему.

– Пока не могу знать, Ваше Величество! Сейчас выясним! Ты, ты и ещё ты - скатайтесь, посмотрите, что там!

Чудные дела! Только сейчас Морозко заметил, что глаз и ртов у красных снеговиков совсем не было. Однако слова их он слышал очень хорошо. Это тоже какой-то бонус для него, как Владыки?

Снег на поляне вибрировал всё сильнее…

***

Снежная Королева почти сразу догадалась, кто заставил дрожать окаменевшую землю Тайги. Это мчали сквозь лесную чащу снеговики. Только подчинялись они не Её Величеству, а другому великому зимнему волшебнику.

– Мерзкая девчонка… – выдохнула Снежная Королева. – Это она позвала… Уходим! Нам столько не одолеть.

– Слушаюсь, Ваше Величество! – браво гаркнул воевода. – Всем приготовиться к отступлению!

Морозко почувствовал, что будто бы хватка невидимой силы ослабла. Теперь он мог беспрепятственно моргать и двигать головой, осматриваться. Красные шары суетливо выстроились в две шеренги.

– Мы готовы, Ваше Величество! – доложил воевода-снеговик.

– Этого здесь оставите? – сверкнула на него горящими льдинками-глазами хозяйка.

– А... как же мы его?

– Болван!

Морозко вновь почувствовал, как его берёт в объятия невидимый ледяной обруч.

– Ты! – кивнула Снежная Королева на воеводу. – Лично за него отвечаешь. Возьми его в себя и катись. Южной стороны держись. Быстро!

Воевода подкатил к Морозко и… вдруг прыгнул на него сверху.

Если кто однажды нырял в большой сугроб, тот помнит эти ощущения. В одну секунду будто пропадаешь в мёрзлой тесноте – не мягком пуху, тихо падающем с небес и ласково укутывающем землю, а в очень холодном и тесном чулане. Изнутри сугроб совсем не белый, а пугающе тёмный, отнимающий живительный воздух.

Морозко переживал сейчас похожие ощущения, только не он прыгнул в сугроб, а наоборот. Владыку Тайги со всех сторон стиснуло прессованным снегом. Он был обездвижен, не мог даже пальцем пошевелить. Даже простонать от боли не мог, а очень хотелось, ибо его израненному телу пришлось несладко.

Потом этот синий снежный ком покатился вперёд вместе с Морозко. Сначала было терпимо, но снеговик-воевода только набирал скорость. Владыку Тайги мотало так, что он не понимал, где верх, а где низ, где голова, а где ноги с руками. Тело отзывалось болью на каждую кочку, дышать было нечем, и Морозко чувствовал, что задыхается.

Обычный человек не протянул бы и пары минут, но… Сколько можно продержаться в таком положении, если имеешь волшебное происхождение?