Циферблат том 1

Аврора плавно опустилась на землю, убирая купол. На ледник лег чистый, мягкий снег её магии Воды, гася остатки жара. Она тяжело дышала, а в её висках впервые зашевелилась едва заметная, но острая, как стальная игла, мигрень. Аврора списала это на холод и перенапряжение. Но, она еще не знала, что привезет этот ад с собой в Китай.

Глава 8 Бессонные ночи Шанхая.

За неделю до прибытия Дэна в Академию ГМА 1, сразу после секретной операции в Исландии, жизнь Авроры в Шанхае медленно начала превращаться в ад. Каждое погружение в её некогда безопасный Иллюзорный мир теней для отдыха теперь оборачивалось ментальной встряской. Ткань подпространства была отравлена эхом Ковчега.

Шанхайский научно-исследовательский комплекс «Абсолютный Зенит» гудел, как встревоженный улей. Секретное совещание на тридцатом подземном ярусе длилось уже шестой час. За толстым стеклом бестеневой лаборатории лучшие квантовые физики Доминиона пытались выжать крупицы данных из оплавленных остатков исландского Ковчега.

Пока на экранах сменялись графики, а спецслужбы Доминиона докладывали об активизации радикального подполья, одержимого идеей «взломать» Циферблат, никто в зале не догадывался о главном. Настоящий, фундаментальный взлом вселенских законов уже произошел. И его носителем была сама глава следственной группы.

Аврора сидела в кресле, слегка прикрыв глаза. Сильнейшая мигрень пульсировала в висках, а по телу то и дело пробегал странный озноб.

- «Просто переутомление», — мысленно успокаивала она себя. – «Экстремальное удержание 100-километрового купола Пустоты в ледниках Исландии, ювелирная аннигиляция взрыва Ковчега» — такое ментальное напряжение подкосило бы любого. Она списала слабость на суровый климат и истощение каналов Тьмы.

Когда совещание наконец завершилось, Аврора дошла до своего личного кабинета, ей отчаянно требовался покой. Она подошла к углу комнаты, где от массивного сейфа падала густая ровная тень. Привычным, отточенным с детства движением Аврора бессловесно активировала свою базовую магию и буквально шагнула внутрь тени, исчезая из реального мира.

Ее личный Иллюзорный мир всегда был оазисом абсолютной безопасности. Бесконечное, тихое подпространство Тьмы, где не существовало времени, законов физики, и чужого присутствия. Здесь она обустроила уютную жилую зону с мягким диваном и теплым освещением. Но в этот раз подпространство встретило ее иначе.

Как только Аврора переступила порог, в глубине бесконечной темноты, за границей жилой зоны, что-то глухо рокотнуло. Воздух, точнее, ментальная субстанция её мира, казался неестественно плотным, тяжелым и вибрирующим. Однако из-за усталости, не обращая внимания ни на что, она обессиленно упала на диван и мгновенно провалилась в тяжелый, лихорадочный сон.

Тогда она ещё даже не подозревала, что в момент аннигиляции Ковчега в Исландии произошло критическое наложение частот. Ковчег был излучателем Первоисточника. Пытаясь стереть его своей продвинутой Пустотой, Аврора буквально впитала остаточную волну радиации Первоисточника в структуру своего заклинания. Поскольку Пустота — это прямая ветвь Тьмы, а Тьма — фундамент её личного «мира теней», чужеродная энергия Ковчега въелась в саму ткань её подпространства. И теперь, пока Аврора спала, её собственный мир начал агрессивно перестраивать её биологическую и ментальную матрицу. Жесткий замок Циферблата, запрещающий магам владеть более чем тремя смежными стихиями, и навсегда блокирующий контр-элементы, начал со скрежетом двигаться.

Аврора проснулась от резкого удушья. Ей показалось, что температура в её мире теней упала до абсолютного нуля, хотя датчики жилой зоны показывали норму. Поднявшись и тяжело дыша, она подошла к зеркалу. Ее зрачки на мгновение вспыхнули, но не привычной антрацитовой чернотой, а ослепительно-белым, чистым сиянием.

Она инстинктивно протянула руку вперед, собираясь вызвать базовую сферу воды, чтобы умыться. Но вместо прозрачной водяной капли на её ладони с сухим щелчком зажегся маленький, идеально круглый светящийся шарик.

Аврора замерла, перестав дышать. Ее сердце бешено заколотилось. - «Это невозможно. Это противоречит всей физике элементов», — прокручивала она мысли у себя в голове, глядя на собственную ладонь. Она сконцентрировалась на базовой Воде ещё раз, но вместо сферы на её руке вновь загорался мягкий, теплый светящийся шарик Света. Базовый элемент Света на 12 часах циферблата — прямая, абсолютная контр-магия для её Тьмы, находящейся на 6 часах. То, что по всем законам природы, подтвержденным миллионами исследований, было невозможно физически, маг Тьмы не может зажечь Свет — эти энергии должны были аннигилировать её собственные ментальные каналы изнутри, превратив мозг в пепел.

Но Аврора была жива. Более того, чужеродный Свет не причинял ей боли. Он мягко пульсировал на её ладони, разгоняя тьму подпространства и... согревал её мигрень. Боль в висках начала медленно отступать, словно активировался внутренний процесс регенерации. Законы швейцарских часов, на которых держался весь мировой порядок, баланс геополитики, экономики и армии, только что дали глубокую трещину. Циферблат был взломан.

Светящийся шарик плавно растаял в воздухе. Аврора стояла посреди своего подпространства, глядя на дрожащие пальцы, понимая, какой колоссальный кошмар начнется, если об этом узнает хоть одна живая душа.

Она начала пытаться детально проанализировать свое состояние, но мигрень вновь стала невыносимой, виски пульсировали так, словно внутри черепа ворочались стальные шестеренки. Ментальные каналы Тьмы горели, вступая в подсознательный резонанс с новорожденным Светом. Аврора еще не знала, что это лишь первая искра. Чем дольше и чаще она будет возвращаться в свой Иллюзорный мир для отдыха и реабилитации, тем сильнее мутировавшее подпространство будет насыщать её тело кодами Первоисточника. Шаг за шагом, элемент за элементом, Циферблат внутри нее будет прокручиваться, открывая ей базовые и продвинутые ступени Огня, Земли и Света. Ей предстояло вести двойную игру: оставаться безупречным, холодным командиром элитного подразделения Доминиона, расследовать заговоры фанатиков, и в то же время тайно, в глубине своего темного подпространства, учиться контролировать силу, способную либо спасти этот мир, либо окончательно погрузить его в первозданный хаос.

Аврора перестала спать. Она знала, что если отключится в реальном мире в Шанхае, её измотанное подсознание выдаст неконтролируемый выброс стихий. Стоит ей во сне выпустить Молнию или Стальные шипы, и спецслужбы Доминиона мгновенно запрут её в секретном исследовательском блоке как опасную аномалию. Из командира элитного подразделения она превратится в подопытную крысу.

Шли дни. Бессонные ночи сливались в одну сплошную серую пелену. Изнемогая от физического истощения, она ежеминутно искала ответы. Официальная наука «Зенита» зашла в тупик, безуспешно пытаясь расшифровать квантовые остатки Ковчега. Доминион не знал ничего. Единственной нитью, связывающей её с разгадкой этой пространственной аномалии, оставался один человек. Тот, кто годами изучал Первоисточник, проводил варварские эксперименты в Исландии и был готов сжечь ледник ради взлома Циферблата - Артур Воронов.

Аврора поняла, что у неё нет выбора. Ей нужно было встретиться со злейшим врагом Доминиона лично. Она обязана была выбить из него правду о мутации Ковчега, чего бы ей это ни стоило, пока её собственный Циферблат окончательно не превратил её разум в пепел.

Глава 9 Визит в бестеневой ад.

Тюрьма особого режима «Абсолютный Зенит» была шедевром инженерной паранойи. На глубине трехсот метров под тяжелой гладью Восточно-Китайского моря человеческая мысль возвела идеальную клетку.

Аврора шла по белому, стерильному коридору. Здесь круглосуточно работали бестеневые хирургические лампы рассеянного света, исключающие появление хотя бы миллиметра тени. Стены плавно закруглялись. Каждая титановая пластина подогревалась внешними датчиками. Весь сектор был намертво заперт внутри искусственного Купола Света высокого давления. Для любого мага нижнего полушария часов, а особенно для мастера Тьмы, это место было раскаленным чистилищем. Здесь Тьма не просто спала — она была парализована.

Аврора остановилась у бронированного стекла камеры 01. Ее бледное, изможденное лицо в этом мертвенно-белом свете выглядело почти прозрачным. Две недели без нормального сна, разрывающие виски шестеренки мигрени и глухой, тлеющий внутри пожар новорожденного Света — всё это удерживалось колоссальным, диким усилием воли. Но её выдавали глаза. В глубине темных зрачков, вопреки её желанию, периодически проскакивали микроскопические белые искры фотонов.

Она приложила ладонь к сенсору. — Отключить внутреннюю аудиозапись на пять минут. Профилактика систем связи, — холодно, мертвым голосом, приказала она дежурному оператору. Экран записи мигнул и погас.

Тяжелая дверь беззвучно ушла в стену. Аврора шагнула внутрь.

На белой титановой скамье сидел Артур Воронов. Бывший гений квантовой физики и лидер «Священного Пепла» сильно похудел, его руки сковывали массивные армейские антимагические браслеты, гасящие Огонь. Но как только он поднял голову, и увидел вошедшую Аврору, на его иссушенном лице проступила зловещая, ехидная ухмылка.

Он не был дураком. Как теолог и физик, годами изучавший мутации Первоисточника, он, с одного взгляда, считал её состояние. Он увидел эту едва заметную дрожь в её пальцах, эту смертельную бледность кожи и, главное, уловил то, как её ментальное поле бьется в судорогах, пытаясь удержать контр-элементы.

— О-о-о... — протянул Воронов, и из его рта брызнула вязкая слюна. Его голос, хриплый и надтреснутый, наполнился пугающим, торжествующим восторгом. — Посмотрите-ка, кто сошел в мой персональный ад! Сама глава следственной группы Доминиона. Непобедимая Аврора Белова. Но, что я вижу? Где твой ледяной пафос, девочка?! Почему ты выглядишь так, будто тебя саму пропустили через плазменный реактор?

Артур дернулся, браслеты звякнули, и он издал жуткий, чавкающий звук, облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы. В его глазах горело гнилое, тошнотворное безумие — Как же сладко ты пахнешь... Пахнешь гарью Ковчега и смертью. М-м-м, я прямо чувствую, как твои внутренности плавятся! Приползла к дедушке Артуру? Ножки уже подкашиваются?

Аврора осталась стоять у двери. Каждое слово Воронова отзывалось в её голове ударом молота, но её голос прозвучал ровно, словно отрезанный скальпелем — Мне не интересна твоя ирония, Воронов. Я пришла поговорить о Ковчеге. В Исландии, перед тем как моя Пустота аннигилировала ядро, произошел выброс частот. Наши ученые в Шанхае зашли в тупик. Что вы делали с устройством на самом деле?

Воронов расхохотался. Это был жуткий, лающий смех безумца, перешедший в булькающий кашель. Он внезапно сплюнул прямо на чистый титановый пол белой камеры желтую мокроту и безумно уставился на Аврору, оскалив гнилые зубы. Он резко подался вперед, насколько позволили наручники, и впился в неё фанатичным, плотоядным взглядом — Ученые в тупике? Конечно в тупике! Ваша фальшивая, кастрированная наука Доминиона способна только измерять линеечкой три элемента, которые вам милостиво разрешили использовать! Вы думали, что заперли меня в этой банке и победили? Но посмотри на себя, Аврора! Посмотри в зеркало! Ты ведь пришла ко мне не за отчетом для Шанхая. Ты пришла от безысходности. Ты приползла ко мне, потому что твой драгоценный Циферблат... сломался! Какая ирония! Великая Аврора — ходячий кусок гниющего мяса!

Аврора не ответила. Лишь её челюсть сжалась, а под кожей на шее испуганно запульсировала вена.

— Твой Иллюзорный мир теней... Он ведь сожрал эхо Ковчега, правда? — Воронов затрясся всем телом, издав мерзкий, утробный смешок. Из его носа потекла тонкая струйка слизи, но он даже не заметил её, продолжая сверлить её глазами в экстазе. — Ковчегу требовалось колоссальное количество энергии для нашего эксперимента, и мы выжали реактор в Исландии до последней капли! Мы сорвали предохранители! Изначальный Порядок — это не ваши аккуратные швейцарские часики. Это абсолютный, первозданный хаос всех стихий одновременно! И ты... ты впитала это эхо своей Пустотой. Ты стала сосудом!

— Как остановить процесс? — Аврора сделала шаг вперед. В её голосе впервые прорезалась глухая, опасная нота. — Как стабилизировать каналы?

— Остановить?! — Воронов снова зашелся в безумном смехе. Он внезапно задрал голову и завыл, словно бешеная собака, а затем резко опустил взгляд, тяжело и хрипло дыша прямо ей в лицо через стекло. — Никак! Процесс мутации в твоем теле необратим! Нельзя смешать Свет и Тьму без стабилизатора, глупая ты девчонка! Эти энергии созданы, чтобы уничтожать друг друга. Каждое погружение в твой сраный мир теней будет лишь ускорять слияние. Часы внутри тебя завертятся на бешеной скорости, ломая кости, разрывая сосуды и выжигая мозг изнутри! Знаешь, как это будет? Сначала ты ослепнешь. Потом твоя кровь закипит прямо в венах, сосуды полопаются, а мозг просто вытечет через уши серой жижей! Ты сгоришь изнутри, Аврора! Твоя Тьма столкнется со Светом в полную силу, и от великого командира Бездны останется только вонючая лужа! - Он подался еще ближе, его лицо, покрытое липким потом, оказалось в полуметре от стекла, а изо рта пахнуло гнилью. Его голос перешел на зловещий, шуршащий шепот — И самое прекрасное... Мой культ на воле не уничтожен. «Священный Пепел» знает, что Ковчег отдал свой последний импульс. Мои люди ищут того, кто поглотил это эхо. И они найдут тебя, девочка!

Воронов брызнул слюной, его лицо исказилось в экстазе, а по подбородку потекла липкая нить. Он безумно оскалился, вплотную приближаясь к стеклу — Они либо сделают из тебя нового Мессию, либо... вскроют живьём твое тело прямо на операционном столе! Но биоматериала от одной тебя, мало! Чтобы запустить второй Ковчег...

Артур осекся на полуслове. Его безумные глаза на мгновение округлились, словно он сообразил, что в угаре злорадства сболтнул лишнее. Он резко захлопнул рот, зубы клацнули с противным костяным скрежетом. Сектант шумно втянул носом слизь, упрямо уставившись в пол и судорожно сжав пальцы на блокирующих браслетах. Информация о втором, уцелевшем артефакте сорвалась с его языка случайно, и выдавать её дальше он явно не собирался.

Вместо этого он снова утробно зарычал, пытаясь перевести всё в безумную угрозу — Беги к своим ученым, Аврора! Расскажи им, что ты — ходячая аномалия! Посмотрим, как быстро они швырнут тебя на стол и начнут вскрывать твой мозг, пока ты еще будешь в сознании!

Аврора смотрела на него с леденящим омерзением. Фраза о втором устройстве намертво отпечаталась в её памяти. Значит, угроза миру не ликвидирована. Но сейчас её собственное тело отказывалось служить.

— Спасибо за информацию, Воронов, — тихо сказала она. — Ты подтвердил мои худшие опасения относительно твоей ментальной и биологической неполноценности. Оставайся гнить в этой банке дальше.

Дверь закрылась. Аудиозапись восстановилась автоматически. Аврора вышла в пустой коридор, прислонилась спиной к холодной титановой стене и закрыла глаза. Ее крупно трясло от слабости и подкатывающего к горлу отвращения. Но оператор на пульте ничего не заподозрил. Она медленно шла к выходу из подземного комплекса, едва переставляя тяжелые, словно налитые свинцом ноги. Стены коридора плыли перед глазами. Голова разрывалась от невыносимой, пульсирующей боли. Стальные шестеренки внутри черепа провернулись с новой силой, Аврора понимала - она на грани. Две недели абсолютной бессонницы истощили её до дна. Если сейчас она не сможет отдохнуть и нормально, глубоко выспаться, её сознание просто отключится, а ментальные каналы окончательно аннигилируют. Она потеряет способность даже связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы расследовать заговор о втором Ковчеге.

Но спать в Шанхае, под круглосуточным негласным надзором датчиков Доминиона, было равносильно самоубийству. Ей нужен был кто-то надежный. Кто-то, кто находится вне поля зрения шанхайских спецслужб, обладает достаточной плотностью магии, чтобы сдержать её подсознательные выбросы, и не сдаст её ученым.

В её затуманенном разуме всплыло только одно имя - Дэн.

Человек, который на собственной шкуре знал, что такое ментальная переплавка, и перед которым она закрыла долги прошлого в Сибири. Единственный, кому она могла сейчас доверить свою жизнь без страха, проснуться на операционном столе. Аврора вышла на залитую неоном набережную Шанхая, достала защищенный терминал и, глубоко вдохнув сырой морской воздух, набрала номер.

Глава 10 Шаг в Бездну.

— Дэн, приветствую, — произнесла Аврора, как только на экране защищенного армейского терминала загорелся статус соединения. Из последних сил она удерживала привычный холодный тон, но голос предательски дрожал от усталости. — Как твои планы на эти выходные? Ты не занят в Академии ГМА?

Дэн, сидевший на своей питерской кухне, мгновенно уловил эту чужую, пугающую вибрацию в её интонации. За пять лет службы он научился распознавать голоса людей, находящихся на грани психологического или ментального срыва.

— Здравствуй, Аврора, — сказал Дэн серьёзным тоном, откладывая в сторону тренировочный инвентарь. — Мой взвод на увольнительных, я абсолютно свободен. Что-то случилось? У тебя голос такой, будто ты...

— Я беру официальный отпуск по недомоганию и лечу в Санкт-Петербург, — перебила она, тяжело дыша прямо в динамик. — Буду в Пулково через четыре часа, Дэн... мне больше не к кому обратиться. Спецслужбы Доминиона не должны знать об этом визите. Встреть меня, Пожалуйста.

В терминале раздались короткие гудки. Дэн медленно опустил прибор. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие: командир элитной «Абсолютной Бездны» летит через полмира без официального приказа и просит о секретности. Это пахло катастрофой.

Через четыре часа Дэн уже стоял на подземной парковке аэропорта Пулково, кутаясь в гражданскую куртку. Аврора вышла из терминала в неприметном черном плаще, низко надвинув капюшон. Когда она подошла ближе и подняла голову, Дэн инстинктивно напрягся. Перед ним стояла бледная тень прежней Авроры. Под глазами залегли мертвецко-черные круги, губы искусаны в кровь, а в самых глубинах её темных зрачков периодически, вопреки её воле, проскакивали микроскопические белые искры фотонов. Ее буквально пошатывало от физического истощения.

— Садись в машину, — тихо сказал Дэн, открывая пассажирскую дверь. — В Шанхае тебя преследовали?

— Нет, — Аврора обессиленно откинулась на сиденье, закрывая глаза. — Меня преследует мое собственное сознание, Дэн.

Всю дорогу до служебной квартиры они молчали. Аврора лишь судорожно сжимала пальцы, борясь с накатывающими приступами мигрени. Оказавшись внутри квартиры, Дэн закрыл дверь на все замки и повернулся к ней — Ну а теперь объясни толком, что происходит. В Сибири и Исландии ты в одиночку усмиряла континентальные угрозы, а сейчас едва стоишь на ногах. Что это за искры у тебя в глазах?

Аврора тяжело вздохнула и подошла к глухой стене прихожей, от которой падала длинная густая тень от платяного шкафа. — Проще один раз показать, чем сто раз объяснять, Дэн. На словах ты мне всё равно не поверишь. Я даю тебе официальное ментальное приглашение в свое подпространство. Держаться за мою руку необязательно, просто шагай в тень сразу за мной.

Аврора бессловесно растворилась в черной полосе на полу. Дэн сглотнул подступивший к горлу ком, сделал глубокий вдох и шагнул следом. Пространство вокруг него мгновенно вывернулось наизнанку.

Они оказались в её личном Иллюзорном мире теней. Дэн бывал в подпространствах магов Тьмы на армейских учениях — обычно это были абсолютно тихие, статичные карманы, где царил безупречный покой. Но мир Авроры сейчас напоминал зону тектонического разлома. Воздух здесь гудел от переизбытка бешеной, хаотичной энергии. На самой границе её уютной жилой зоны, в абсолютной темноте подпространства, с диким треском кружились фиолетовые и багровые искры. Временами там сами по себе вспыхивали невидимые воздушные потоки и тяжелые песчаные вихри.

Аврора повернулась к Дэну и вытянула перед собой правую ладонь. Без единого слова, прямо на её руке с сухим щелчком зажегся маленький, идеально круглый светящийся шарик. Свет мягко разогнал окружающую тьму, и Дэн почувствовал, как по его коже разлилось целебное, спасительное тепло продвинутого Благословения.

Дэн оцепенел. Его мозг боевого офицера отказывался верить датчикам собственного восприятия. — Свет... — прошептал он, глядя на её ладонь. — Это невозможно. Ты маг Тьмы. Свет на двенадцати часах, ты на шести. Вы должны были аннигилировать при первом же контакте! Твое тело должно было превратиться в пепел!

— Должно было, — Аврора устало закрыла ладонь, и сфера погасла. — Но Ковчег в Исландии перед уничтожением переписал мои ментальные каналы через Пустоту. Мой Иллюзорный мир поглотил его остаточное эхо и теперь мутирует, постепенно открывая во мне все элементы Циферблата один за другим. И этот процесс необратим. Вчера я тайно допрашивала Артура Воронова в «Абсолютном Зените». Он признался, что его культ взорвал сибирский реактор ради экспериментов над Ковчегом. И он сказал, что когда Свет и Тьма внутри меня столкнутся в полную силу без стабилизатора, мои каналы просто сгорят.

Они вернулись в реальный мир — в тихую питерскую квартиру Дэна. Аврора едва держалась на ногах, её глаза закрывались сами собой.

— Мне нужно поспать, Дэн. Физически, в реальном мире. Хотя бы шесть часов, — она посмотрела на него с мольбой. — Я не спала две недели. В своем мире теней я больше не могу находиться — мутация там идет быстрее. А если я засну без контроля здесь, мое измотанное подсознание выдаст неконтролируемый выброс стихий. Стоит мне во сне выпустить Молнию или Стальные шипы, и я разнесу всё вокруг к чертям. Ты единственный, кто сможет это заметить и ювелирно погасить выброс своей Плазмой до того, как пострадает здание. Пожалуйста. Побудь моей страховкой.

Дэн молча кивнул. Вся его прошлая школьная обида окончательно растворилась в этот миг. Перед ним была измотанная девушка, ставшая заложницей вселенского сбоя.

— Перед тем как ты упадешь на матрас, — Дэн подошел к шкафу и достал армейскую аптечку. — Я хочу еще раз извиниться перед тобой, Аврора. За тот рюкзак, за сугробы, за весь тот бред, что я творил на заднем дворе Академии. Мне до безумия стыдно. Я был малолетним дебилом. Спи спокойно. Я удержу купол под контролем.

Аврора послушно прошла в спальню, упала на кровать прямо в одежде и отключилась через секунду. Дэн подтащил к кровати тяжелое кресло и сел напротив. Надвигалась ночь, которая должна была решить их судьбу.

Глава 11 Весёлая ночь капитана Соколова.

Когда дыхание Авроры стало глубоким, Дэн выключил верхний свет, оставив лишь тусклую настольную лампу в углу. Он сидел в глубоком кресле прямо напротив кровати, положив локти на колени и заставив свою продвинутую Плазму послушно заструиться между пальцами белыми, беззвучными нитями.

Капитан Соколов заступил на дежурство. За пять лет в элитном батальоне «Молот» он привык к бессонным ночам на полигонах, но охранять спящую девушку, внутри которой скрежетали и ломались шестеренки вселенского Циферблата, оказалось куда страшнее любого армейского марш-броска.

Первый «сюрприз» подсознание Авроры выдало ровно в два часа ночи. Ее ресницы дрогнули, лицо исказила гримаса боли, и из-под деревянных ножек кровати с сухим, хищным лязгом начали стремительно вырываться острые стальные шипы. Продвинутая Земля, подпитываемая хаосом Первоисточника, жадно вытягивала арматуру прямо из бетонных перекрытий многоэтажки.

Дэн среагировал на инстинктах боевого офицера. Он резко выставил руку вперед, и тончайший, как лазер, луч Плазмы с визгом срезал первую волну штырей у самого основания, мгновенно превращая сталь в кипящую, жидкую окалину. Но хаос внутри Авроры не собирался отступать так просто.

В ту же секунду из её ладоней со страшным треском рванули фиолетовые ветвистые Молнии. Мощный разряд тока ударил прямо в розетку над кроватью, и она взорвалась снопом искр. Дэн был вынужден мгновенно перенаправить Плазму, выстраивая лобовой щит, чтобы погасить электрический шторм и не дать выгореть проводке всего дома.

Этот секундный маневр стоил ему слишком дорого. Пока Дэн блокировал Молнии, он на мгновение упустил из виду пол под собственными ногами. Из-под паркета с глухим треском вылетел двухметровый стальной шип. Дэн успел инстинктивно отпрянуть, но продвинутый металл на огромной скорости насквозь распорол его армейское бедро и глубоко вошел в левое плечо, намертво пригвоздив инструктора к стене комнаты.

Капитан глухо, сквозь зубы зарычал от дикой боли. Его собственная Плазма от болевого шока едва не сорвалась с контроля, грозя сжечь квартиру, но Дэн упрямо сжал зубы, силой мысли удерживая ионизированный газ в узде. Кровь мгновенно толчками хлынула из разорванного бедра и плеча, окрашивая обои и одежду.