Философия наперебой: комментированные частушки про философов. 2-е издание, дополненное

«Когда речь идет о спасении родины, должны быть отброшены все соображения о том, что справедливо и что несправедливо, что милосердно и что жестоко, что похвально и что позорно. Нужно забыть обо всем и действовать лишь так, чтобы было спасено её существование и осталась неприкосновенна её свобода», – писал Макиавелли в другом сочинении. Это означает глубокий мировоззренческий переворот. Для традиционных христианских философов вопрос решался в другую сторону, исходя из евангельских слов: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» И если спасение родины требует отречения от справедливости и милосердия, задумайся, – действительно ли это Родина? Настоящая Родина имеет духовное измерение и неотделима от справедливости и милосердия, – так считали все философы предшествующих эпох.

Эра́зм Роттерда́мский

1466 – 1536

Я с Эразмом до рассвета

Танцевала на балу,

А он, гад такой, за это

Написал мне похвалу!

Как Макиавелли написал много книг, а знают его как автора маленькой книжки «Государь», так и Эразм Ротердамский, когда от нечего делать в дорожной скуке сочинял «Похвалу глупости», не мог предполагать, что не его многотомные учёные труды, а именно эта литературная безделица войдёт в золотой фонд мировой литературы. Впрочем, прижизненную всеевропейскую славу, высочайший авторитет и огромное влияние на современников Эразм приобрел, конечно, не только и не столько этим произведением. Его деятельность пришлась на поистине революционную эпоху в истории Европы: было изобретено книгопечатание (в Китае – минимум на полтысячелетия раньше). А печатная книга – это принципиально другой уровень культуры. Для издания древних текстов требуется предварительно их научно проанализировать и исправить ошибки, накопившиеся при многовековом переписывании от руки. Этим и занимались деятели ренессансного гуманизма, Эразм в том числе. Критическое издание текстов Нового Завета, отцов Церкви, античных авторов – это огромная задача, которую начали решать гуманисты. Эразм переводил классические тексты с греческого на более распространённую тогда латынь и заложил основания греческой филологии. Он же впервые применяет научные методы и в области богословия, что дало почву для возникновения и развития протестантизма. При этом сам Эразм не поддержал протестантизм и остался католиком, хотя критических и сатирических выступлений в адрес церковного начальства делал немало. Парадоксально, но он, сохранивший верность папскому престолу, отстаивает принцип свободы воли в полемике с реформатором и «революционером» Лютером, который свободу отрицает.

Мартин Лютер

1483 – 1546

Лютер учит: грех не снять,

Дав попу на лапу!

Надо Библию понять

И забыть про папу!

Главным мотивом деятельности Лютера было желание оздоровить духовную жизнь Церкви (католической, разумеется), а поворотным пунктом в его жизни стала борьба с индульгенциями. Отпущение грехов за деньги даже звучит дико для любого, у кого есть совесть. Но дело заключается не просто в злоупотреблениях корыстолюбивых священников. Богословское обоснование этой практики касается принципиальных основ католической веры. Логика: грех – это преступление и вина за него должна быть не только признана (раскаяние), но и искуплена – страданиями или добрыми делами: спасение нужно заслужить. Многие (почти все) люди грешат гораздо больше, чем делают добрых дел, а потому, если они в грехах раскаиваются, то в ад уже не попадают (туда идут нераскаянные грешники), но и рая ещё не заслуживают. Слава Богу, что есть святые люди, которые грешили мало, а добрых дел наделали много: они и сами спаслись, и ещё имеют «сверхдолжные заслуги». Святые могут попросить Бога зачесть что-нибудь из этого запаса «лишних» добрых дел тем людям, которые их об этом попросят (в этом состоит смысл молитвы святым: «помолись за меня Богу, чтобы он зачёл мне некоторые твои добрые дела для прощения моих грехов»). А вообще-то все добрые дела всех святых, включая бесконечные заслуги Христа, которыми спасти можно бесконечное число миров, являются собственностью Церкви. Если самому добрые дела делать некогда, – пожертвуй денежку и добрые дела святых зачтутся тебе! Лютер провозгласил, что спасается человек только верой, а священство вообще не нужно. Всё, что нужно знать для спасения, написано в Библии, – читай и делай. И собственного разума для понимания Писания вполне достаточно.

Фрэ́нсис Бэ́кон

1561 – 1626

Не был Бэкон со мной горд,

И признаюсь шепотом:

Жаден, девки, этот лорд

До любого опыта!

С именем Бэкона традиционно связывают проект «опытной науки» и «опытной философии». Не он, конечно, первый заговорил о значимости опыта в познании, но он впервые сделал это программным требованием: «только знание, основанное на опыте, достойно называться настоящим знанием!» Умозрительные рассуждения ничего нового добавить к знаниям не могут, – новое обретается только через опыт. Умозрительные построения не гарантируют истины, – только проверка опытом может что-то подтвердить или опровергнуть. Причём опыты могут быть «плодоносные», дающие прямо полезные знания, и «светоносные», проливающие свет на законы природы. В противовес дедуктивной логике Аристотеля и схоластов он предлагает разработать логику индуктивную, позволяющую на основе единичных фактов формулировать общие закономерности. Тут, конечно, возникает большая трудность: обобщение никогда не бывает на 100 % достоверным, но Бэкон надеется через разработку «правил истинной индукции» повысить точность обобщений до приемлемого уровня. Другого-то выхода нет, – потому что нет другого источника настоящих знаний, кроме опыта, дающего только единичные факты.

Насколько далеко простиралась у Бэкона упомянутая в частушке «жадность до любого опыта» сказать трудно. Но рассказывают, что умер он, простудившись, набивая снегом тушку курицы и опытно выясняя влияние холода на её сохранность (как будто замораживание продуктов не применялось многие века истории даже и неграмотными крестьянами). Есть, впрочем, и другая версия, – что он ставил опыты на себе, пытаясь поправить здоровье при помощи опиатов и других интересных веществ.

Рене́ Дека́рт

1596 – 1650

Не дождешься от Декарта

Поздравленья с восьмым марта,

И карьера не волнует:

Мыслит, значит существует!

Философский проект Декарта начался с того, что его категорически не удовлетворило то образование, которое он получил. А получал он его в ведущих университетах Европы. Суть его претензий состояла в том, что он хотел истины, а ему предлагали мнения. Мнения были очень учёные и авторитетные, но… истина-то где?! Вот Декарт и решил взять дело в свои руки. Первым делом он решил поставить всё под сомнение. «Всё» – это не только чужие мнения и взгляды, но и собственные мнения и убеждения. Сделать это нужно не для того, чтобы вслед за скептиками сказать: «Ничему верить нельзя», – и на этом успокоиться. Поставить всё под сомнение нужно, чтобы найти что-то несомненное, нечто такое, в чём сомневаться вообще невозможно. Потому что, если сомнение в чём-то возможно, то это ещё не точно истина. Таких истин, в которых усомниться невозможно, даже если сильно этого захочешь, Декарт нашёл всего две. Но ему хватило.

Во-первых, я не могу сомневаться в том, что я сомневаюсь. «Я мыслю», – очевидная истинность этого факта не может быть мной поставлена под сомнение, поскольку это сомнение как раз и является моей мыслью. А во-вторых, истиной, сомнение в которой логически невозможно, Декарт считает бытие Бога. Вот я мыслю, и в моём мышлении есть понятие Бога. В моём разуме оно есть, но понять это понятие мой разум не способен. Чем больше и глубже я вникаю в понятие Бога, чем лучше я его понимаю, тем меньше я его понимаю. Это факт. Можно предположить, что все иные свои понятия мой разум выработал сам (потому что они ему понятны), но ЭТО понятие превышает возможности моего разума. Тогда откуда оно? Единственный вариант: оно отражает реальный опыт непостижимого Бога.

Рене́ Дека́рт

1596 – 1650

Обещал Декарт мне смело:

«Будем до рассвета-де!»

Но всю ночь он вместо дела

Рассуждал о методе!

Обретя две упомянутые несомненные истины, Декарт считает возможным строить процесс познания. Только маленькое примечание: по мнению Декарта, тот Бог, который, несомненно, есть, – ещё и «правдив», он не будет делать так, чтобы истина была совершенно недоступна. Только с учётом этой оговорки мысль может доверять ощущениям: они не обманывают, потому что не обманывает Бог, во власти которого и я, и весь мир.

Если ощущения нас не обманывают, то откуда заблуждения? А мы сами виноваты, мыслим неправильно, метода нам не хватает. Надо определённые правила соблюдать. Во-первых, нельзя поспешно принимать за истину что попало, надо дойти до полной очевидности, убедиться, что никакие сомнения невозможны, вот тогда можно будет в дальнейшем на это опираться. Во-вторых, сложное надо делить на столько частей, сколько потребуется, чтобы дойти до очевидности. В-третьих, спешить не надо, надо идти от простого к сложному, нельзя приступать к десятому этажу, не возведя сначала первые девять. И, наконец, в-четвёртых, классификации, перечни шагов, учёт различных вариантов и гипотез нужно делать такими полными, чтобы гарантировать: «ничего не пропущено». Ни одна, даже слабая версия не может быть сброшена со счетов без проверки. Ни один аспект вопроса не может быть проигнорирован. Никакой самый экзотический расклад не должен уйти от анализа. Медленно и скучно, а что делать?