Бажаник. Семь сфер. Книга XIV. Танец стихий.

Бажаник. Семь сфер. Книга XIV. Танец стихий.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Земля дрожит

Осень приходит раньше срока. Пчёлы деда Егора покидают ульи — земля перестаёт пахнуть, цветы не цветут. Первые пациенты жалуются на боли в костях, на ощущение, что «земля уходит из-под ног». Артём видит: их Муладхары угасают. Сон о землетрясении и Голосе. Совет с Такшакой: рассказ о Хранителях Стихий. Решение отправиться на поиски Терры, Хранителя Земли. Цитаты Лавлока, Бёме, Элиаде, вождя Сиэтла.

Глава 2. Гномы и корни

Путешествие в Кунгурскую ледяную пещеру. Спуск в нижний ярус, полный кристаллов. Встреча с Террой — древним гномом из камня и корней. Его гнев на людей. Диалог о том, как люди забыли Землю. Алиса рисует Землю живой — и картина звучит. Терра плачет впервые за тысячелетия. Он даёт камень Земли и обещает помочь. Условие: научить людей слышать Землю. Цитаты Парацельса, Конфуция, Тиллиха.

Глава 3. Вода забвения

Пустые дожди, пересыхающие колодцы, жажда, которую нельзя утолить. Пациенты с угасающими Свадхистханами. Появление Аквы — ундины из струй. Её печаль: Вода умирает. Путешествие к карпатскому озеру. Алиса рисует Воду живой — и озеро оживает. Русалки, наяды, ундины возвращаются. Аква плачет живыми слезами. Она даёт аквамарин и предупреждает: следующая стихия — Огонь. Цитаты Фалеса, Лао-Цзы, Франклина, Руми.

Глава 4. Огонь гнева

Пожары, пепел с неба, внутренний жар. Пациенты с неконтролируемыми Манипурами. Появление Игниса — саламандры из пламени. Его ярость: люди превратили Огонь в оружие. Путешествие к исландскому вулкану. Алиса рисует Огонь-творца, феникса, восстающего из пепла. Игнис смягчается. Он даёт огненный опал и предупреждает: следующая стихия — Воздух. Цитаты Гераклита, Брэдбери, Юнга, Сапольски.

Глава 5. Воздух свободы

Безветрие, удушье, птицы падают с неба. Пациенты с задыхающимися Анахатами и Вишудхами. Появление Аэры — сильфы из ветра. Её печаль: Воздух умирает. Путешествие на вершину Анд. Алиса рисует Воздух — и картина становится прозрачной, как дыхание. Аэра плачет — её слёзы превращаются в эдельвейсы. Она даёт горный хрусталь и предупреждает: остались трое, кого никто не видел. Цитаты Эмерсона, Тиллиха, Рильке, Экклезиаста.

Глава 6. Эфир и Время

Странности со временем и пространством: часы идут по-разному, расстояния меняются. Артём входит в пространство между мирами. Встреча с тремя высшими началами: Эфиром, Временем и Светом. Они не имеют формы — они принципы. Их послание: пространство — это возможность, время — это дар, свет — это любовь. Алиса рисует все семь стихий сразу. Подготовка к Танцу Стихий. Цитаты Аристотеля, Платона, Уилера, Экхарта.

Глава 7. Танец Стихий

Весна. Сад цветёт. Все стихии в равновесии. В Ольховке собираются все союзники, ученики и четверо Хранителей. Танец Стихий: Земля танцует с Водой, Вода с Огнём, Огонь с Воздухом, а все вместе — с Эфиром, Временем и Светом. Над садом возникает звучащая радуга. Сайленс и Диссонанты танцуют. Крикун впервые чувствует тепло. Прощание с Хранителями. Артём и Алиса на крыльце — их четырнадцать сфер танцуют в унисон. Цитаты Руми, Бубера, Кэмпбелла, Дункан.

Предисловие

Эта книга — четырнадцатая в серии «Семь сфер». Четырнадцать — число, которое соединяет дважды семь. Две семёрки. Два цикла. Два завершения, которые становятся началом.

После тринадцати книг о пробуждении, битвах, исцелении, счастье, любви и музыке мы подошли к тому, что лежит в основе всего сущего. К стихиям. К Земле, на которой мы стоим. К Воде, которую мы пьём. К Огню, который нас греет. К Воздуху, которым мы дышим. И к трём началам, которые пронизывают всё: Эфиру, пространству между вещами; Времени, течению мгновений; Свету, источнику любви.

Всё во вселенной состоит из этих семи. И семь сфер человека — Муладхара, Свадхистхана, Манипура, Анахата, Вишудха, Аджна, Сахасрара — связаны с ними неразрывно. Земля — корень, опора. Вода — эмоции, поток. Огонь — воля, действие. Воздух — любовь и истина. Эфир — пространство интуиции. Время — река, текущая сквозь всё. Свет — источник всего.

Когда стихии в равновесии, человек здоров и мир вокруг него гармоничен. Когда стихии выходят из равновесия, начинаются болезни — и в теле, и в душе, и на планете.

Эта книга начинается с того, что Земля заболевает. В Ольховке перестают цвести цветы, пчёлы покидают ульи, вода уходит из колодцев, а пациенты жалуются на странные симптомы. Артём и Алиса, прошедшие через тринадцать книг, понимают: что-то нарушилось в самих основах мироздания.

Им предстоит отправиться в путешествие к Хранителям Стихий — древним существам, которые старше Нагов, старше Адитьев, старше самой Шамбалы. К Терре, гному Земли, живущему в пещерах под Уралом. К Акве, ундине Воды, плачущей в карпатском озере. К Игнису, саламандре Огня, танцующему в исландском вулкане. К Аэре, сильфе Воздуха, поющей на вершине Анд. И к троим, кого никто не видел: Эфиру, Времени и Свету.

Эта книга — о том, как не покорять стихии, а танцевать с ними. Не использовать природу, а учиться у неё. Не брать, а отдавать. И ещё — о том, что экология души не менее важна, чем экология планеты. О том, что наши внутренние Земля, Вода, Огонь и Воздух нуждаются в такой же заботе, как и внешние.

Здесь вы встретите старых друзей: Такшаку, Адитью, Сингу, Архитектора и Маару, Эриний, Стражей Пробуждения, элементалей, Чхаю, Ригдена Джапо, Сайленса и Крикуна. И новых: четверых Хранителей и троих безымянных.

Здесь будут подземные пещеры и заоблачные вершины, огненные озёра и живые родники. Будут слёзы, которые возвращают жизнь, и пламя, которое греет, а не сжигает. Будет танец — не просто движение, а молитва тела, любовь, ставшая видимой.

Это книга о стихиях. Но на самом деле она — о любви. О любви к Земле, которая даёт нам всё. О любви к Воде, которая утоляет жажду. О любви к Огню, который греет. О любви к Воздуху, который даёт дыхание. И о любви двух людей, которые прошли через всё это вместе.

Добро пожаловать в четырнадцатую книгу. Почувствуйте землю под ногами. Вдохните полной грудью. Закройте глаза. И танцуйте.

Послесловие

О стихиях и сферах. О Хранителях. Об экологии души. О танце. О любви. О свете, который не гаснет.

Словарик

Имена, термины, стихии и их соответствия, цитаты, уникальные выражения.

Глава 1. Земля дрожит

Октябрь пришёл в Ольховку неожиданно. Ещё вчера яблоневый сад стоял в золоте, а сегодня листья начали опадать, но не так, как обычно — плавно, с тихим шорохом, кружась в воздухе, — а как-то резко, испуганно. Они падали, не успев пожелтеть, зелёными, и земля под деревьями покрывалась странным ковром — живым и мёртвым одновременно.

Первым тревогу забил дед Егор.

Он пришёл не как обычно — с мёдом или гармошкой, — а встревоженный. Его обветренное лицо, обычно добродушное, было мрачным. Он теребил шапку в руках и долго не мог начать.

— Фельдшер, — сказал он наконец. — Пчёлы уходят.

— Как уходят?

— Покидают ульи. Не роятся — просто улетают. И не возвращаются. Я за неделю потерял три семьи. — Он присел на корточки, взял горсть земли, растёр между пальцами. — Чувствуете? Она мёртвая. Не пахнет. Не дышит. Обычно земля осенью пахнет — грибами, прелой листвой, влагой. Эта — ничем. Как пыль. Как пепел.

Я взял землю в ладонь. Дед Егор был прав. Земля была холодной, сухой, безжизненной. Не той мягкой, влажной почвой, что пахнет жизнью. А твёрдой, как камень, и мёртвой, как пустыня.

— Цветы не цветут, — продолжал он. — Пчёлы не находят нектара. Я за шестьдесят лет такого не видел. — Он помолчал. — Земля болеет. Я не знаю, чем ей помочь. Но вы… вы же умеете. Помогите.

— «Земля — это живое существо, — процитировала Алиса, стоявшая рядом. — У неё есть своё дыхание, свой пульс, своя душа».

— Джеймс Лавлок, — кивнул я. — Создатель гипотезы Геи. Он верил, что планета — это единый организм, который сам регулирует климат, состав атмосферы, температуру. Но если этот организм заболевает…

— …то болеем все мы, — закончила она.

О Гее и живой Земле

Гипотеза Геи, выдвинутая Джеймсом Лавлоком в 1970-х годах, утверждает: Земля — это не просто планета, а единый саморегулирующийся организм. Атмосфера, океаны, почва, живые существа — всё это части одной системы, которая поддерживает условия, пригодные для жизни. Лавлок назвал её Геей — в честь древнегреческой богини Земли.

Идея живой Земли стара как мир. В греческой мифологии Гея — мать всего сущего, родившая Урана (Небо) и Понта (Море). В славянской традиции — Мать Сыра Земля, которую нельзя осквернять, которой клялись, которую благодарили. В индийской — Притхиви, богиня-земля, которую Будда призвал в свидетели своего просветления, коснувшись её рукой. В китайской — Земля (ту) — одна из пяти стихий, центр, опора, основа.

В йогической традиции Муладхара — первая, корневая сфера — связана с элементом земли (притхви). Её символ — красный лотос с четырьмя лепестками. Её мантра — «ЛАМ». Её функция — связь с планетой, чувство безопасности, базовая опора. Когда Муладхара в порядке, человек стоит на ногах твёрдо. Когда она расстроена — «земля уходит из-под ног».

«Земля даёт нам всё, — говорила бабушка. — Пищу, воду, кров. А мы что даём ей? Только боль. Не забывай благодарить Землю. Она живая. Она слышит».

Я никогда не воспринимал эти слова буквально. До сегодняшнего дня.

Первые пациенты пришли через несколько часов.

Первой была Зинаида Петровна, бывшая учительница. Она вошла в фельдшерский пункт, опираясь на палку, и села на стул с таким вздохом, что я сразу понял: дело серьёзное.

— Ноги, — сказала она. — Не держат. Как будто земля уходит из-под ног. Не в переносном смысле — в прямом. Я иду, а она качается. Как палуба корабля в шторм. Вчера чуть не упала. Позавчера — упала. Синяк вот. — Она показала локоть.

— Давно это?

— Неделю. Сначала думала — возраст. Потом — давление. Но с давлением всё в порядке. Я меряла. И голова не кружится — только ноги. Будто земля стала чужой.

Я активировал Аджну и посмотрел на её ауру. Красная Муладхара, обычно яркая, пульсирующая, теперь была тусклой, едва мерцающей. Как уголёк, который почти погас. Она теряла связь с Землёй.

— У вас не ноги болят, — сказал я. — У вас связь с Землёй нарушена.

— Связь с Землёй? — она недоверчиво посмотрела на меня. — Это как?

— Муладхара. Корневая сфера. Она находится в основании позвоночника и отвечает за ощущение опоры, безопасности, стабильности. В йогической традиции она связана с элементом земли. Когда Земля в равновесии, вы чувствуете опору. Когда Земля болеет — земля качается.

— И что делать?

— Настраивать. — Я достал из ящика стола красный колокольчик — тот самый, что был настроен на частоту Муладхары. — Давайте попробуем.

Я попросил её закрыть глаза и поставил колокольчик ей на колени. Потом легонько ударил по нему. Низкий, глубокий звук разнёсся по комнате. Я видел через Аджну, как её Муладхара начинает резонировать — сначала слабо, потом всё сильнее.

— Тепло, — прошептала она. — В ногах тепло. Как будто грелка. И земля… она перестала качаться.

— Это Земля. Она всегда была там. Просто вы перестали её чувствовать.

Следующим пришёл молодой парень, тракторист. Он жаловался на боли в костях — «как будто они стали хрупкими, как стекло. Боюсь, что сломаюсь». Третьей — женщина с ощущением, что «земля стала чужой, холодной, как будто я иду по льду, и лёд вот-вот треснет». Четвёртым — старик, который говорил: «Я прожил на этой земле восемьдесят лет. Она была мне матерью. А теперь — мачеха. Не принимает. Отталкивает».

У всех была одна и та же картина: Муладхара угасала. Корневая сфера теряла связь с планетой.

— «Человек — это микрокосм, — процитировала Алиса. — Всё, что есть в большом мире, есть и в малом».

— Якоб Бёме. Немецкий мистик. Он писал: «Земля внутри нас — это наша опора. Земля снаружи — это наш дом. Обе нуждаются в заботе».

О Муладхаре и Земле

Муладхара — первая, корневая сфера. Она находится в основании позвоночника, в области промежности. Её название переводится как «корневая опора». Она связана с элементом земли, с чувством безопасности, с базовым доверием к миру.

Когда Муладхара в порядке, человек чувствует себя в безопасности. Он знает: мир его держит. У него есть опора — и физическая, и душевная. Когда Муладхара расстроена, возникают страхи, тревоги, неуверенность. Человек теряет связь с реальностью, с телом, с планетой.

Но Муладхара — это не только личная сфера. Это ещё и коллективная. Она связывает нас с Землёй, с предками, с корнями. И если Земля болеет, Муладхара болеет вместе с ней. Если Земля дрожит, мы дрожим вместе с ней.

«Держись за землю, — говорила бабушка. — Она тебя не подведёт. Она — твоя мать. А мать не бросает своих детей».

Ночью я долго не мог уснуть. Алиса спала, её дыхание было ровным, но я чувствовал через кварцевый кулон, что даже во сне она тревожится. Я закрыл глаза и активировал Сахасрару.

И мне приснился сон.

Я стоял на голой скале. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня — безжизненная, серая, мёртвая. Земля под ногами дрожала. Сначала мелко, как озноб. Потом всё сильнее. Скала пошла трещинами. Я попытался удержаться, схватиться за камень, но камень крошился в руках.

И тогда зазвучал Голос. Тот самый, что когда-то говорил со мной о семи сферах, о Шамбале, о Музыке Сфер. Он шёл не снаружи — изнутри. Из самой глубины земли.

— Четыре стихии выходят из равновесия. Первая — Земля. Она умирает. Не от старости — от нелюбви. Люди забыли её. Перестали слышать. Перестали благодарить. Перестали заботиться.

— Что мне делать? — спросил я.

— Найди Хранителя. Того, кто помнит Землю. Того, кто слышит её голос. Он живёт в глубине, в корнях гор. Он обижен на людей — и справедливо. Но он не зол. Он ждёт. Если ты докажешь, что достоин, он поможет.

— Где его искать?

— Под Уралом. В пещерах, куда не проникает солнце. Там, где Земля всё ещё поёт. Иди. И возьми с собой ту, кто рисует. Её картины скажут то, что ты не сможешь сказать словами. Её кисть разбудит то, что спит.

Я проснулся на рассвете. Алиса уже не спала. Она сидела на кровати и смотрела на меня.

— Тебе тоже приснилось? — спросила она.

— Да. Скала. Землетрясение. Голос.

— Мне — цветы. Они вяли. Я пыталась их рисовать — но краски не ложились. Холст оставался пустым. А потом Голос сказал: «Найди Хранителя Земли. Он ждёт в глубине. Возьми кисть. Она разбудит то, что спит».

— Урал, — сказал я. — Пещеры.

— Тогда собираемся.

О пещерах как вратах

«Пещера — это вход в иной мир», — писал философ и исследователь мифологии Мирча Элиаде. Во всех культурах пещеры считались священными местами. В них жили оракулы, отшельники, боги. В них совершались инициации — обряды перехода, когда человек умирал в одном качестве и рождался в другом. В пещере Платона люди видели только тени на стене, принимая их за реальность. В пещере пророка Илии звучал «голос тонкого холода» — тихий, но пронзительный.

Спуститься в пещеру — значит спуститься в себя. В бессознательное. В тёмное, неизведанное, полное тайн. Встретиться со своими страхами. Найти свои сокровища.

«Кто заглянул в бездну, тот уже не может жить по-старому», — писал Ницше. Мы готовились заглянуть.

На следующий день мы собрали совет. Пришли Такшака, Адитья, Синга. Пришли Архитектор и Маара. Пришли ученики. Я рассказал им о сне.

Такшака долго молчал. Его чешуя мерцала в свете свечей. Он сидел, скрестив ноги, и его плащ из лунного шёлка струился, как вода.

— Хранители Стихий, — произнёс он наконец. — Я слышал о них. Это древние существа, старше Нагов, старше Адитьев, старше самой Шамбалы. Когда мир был юн, Создатель поставил их хранить равновесие. Четыре стихии — Земля, Вода, Огонь, Воздух. И три высших начала — Эфир, Время, Свет. Семь Хранителей. Семь стражей миропорядка.

— Почему они ушли? — спросила Алиса.

— Они не ушли. Они спрятались. Когда люди начали забывать стихии — когда Земля стала ресурсом, а не матерью, Вода — товаром, а не сестрой, Огонь — оружием, а не братом, Воздух — пустотой, а не духом, — Хранители отошли вглубь. Терра — в пещеры под горами. Аква — в спрятанное озеро. Игнис — в жерло вулкана. Аэра — на вершину, где нет людей. Они ждут. Ждут, когда люди вспомнят.

— И что нам делать?

— Найти их. Не требовать. Просить. Не приказывать. Слушать. Они не враги. Они — учителя. Но они не будут учить тех, кто не готов.

— Мы готовы, — сказала Алиса.

— Тогда начните с Терры. Хранителя Земли. Он самый старый. Самый мудрый. И самый обиженный. — Такшака помолчал. — Он живёт под Уралом, в пещерах, которые никогда не видели солнца. Я проведу вас.

— «Земля не принадлежит нам. Мы принадлежим Земле», — процитировала Алиса.

— Вождь Сиэтл. Индейский вождь. Он говорил это в 1854 году, когда белые люди предложили купить его землю. Он не понимал, как можно продать то, что не принадлежит никому. Как можно владеть матерью.

— Именно так, — кивнул Такшака. — Если вы хотите, чтобы Терра вас услышал, вы должны говорить с ним на его языке. Не на языке денег. Не на языке силы. На языке уважения. На языке любви.

О стихийных духах

«Мир полон духов стихий, — писал Парацельс, врач и алхимик XVI века. — Гномы живут в земле и хранят её сокровища. Ундины — в воде, саламандры — в огне, сильфы — в воздухе. Они не злы и не добры. Они — часть природы. Они — посредники между людьми и стихиями. И они могут быть друзьями или врагами — в зависимости от того, как к ним относиться».

В средневековой Европе вера в стихийных духов была всеобщей. Крестьяне оставляли молоко для гномов, просили ундин о дожде, благодарили саламандр за тепло очага, шептали молитвы сильфам, чтобы ветер не сломал крышу. С приходом науки эта вера была осмеяна и забыта. Но может быть, мы поторопились?

«Есть больше вещей на небе и земле, Горацио, чем снилось вашей философии», — писал Шекспир. И он был прав.

Мы начали собираться в путь на следующее утро. Алиса взяла свой альбом и пастель — те самые, которыми рисовала «Семь нот радуги». Я взял колокольчики — красный для Муладхары, оранжевый для Свадхистханы, жёлтый для Манипуры. Такшака взял свой трезубец — на всякий случай. Синга, конечно, пошёл с нами — он никогда не оставался в стороне.

Адитья вызвался лететь вперёд и разведать дорогу.

Перед уходом ко мне подошла Элеос.

— Возьмите это, — сказала она, протягивая маленький зелёный камень. — Это изумруд. Камень сердца. Когда будете говорить с Террой, он поможет вам найти правильные слова. Не те, что идут от ума. Те, что идут от сердца.

— Спасибо.

— Берегите Землю, — сказала она. — Мы все — её дети. Даже те, кто забыл об этом. Даже те, кто предал её. Мать прощает. Но она ждёт, когда дети вернутся.

Мы вышли из дома и направились к старому дубу, где Чхая уже открывала портал.

— «Земля — это наша мать, — процитировала Алиса. — И если мать больна, дети должны её исцелить».

— Индейская мудрость. Она права. Мы идём исцелять Землю. И себя вместе с ней.

Мы шагнули в портал.

Земля не молчит. Она говорит — дрожью, трещиной, засухой. Просто мы разучились слушать её голос.

Глава 2. Гномы и корни

Портал выбросил нас на склоне Уральских гор. Здесь было холоднее, чем в Ольховке, — осень уже вступила в полную силу, а на вершинах лежал первый снег. Ветер пронизывал до костей, и даже Синга, с его лунной гривой, ёжился и прижимал уши. Он тихо рычал — не грозно, а тревожно. Он чувствовал то же, что и я: Земля здесь была живой, но раненой.

— Пещеры там, — Такшака указал на тёмное отверстие в скале, черневшее среди серых камней. — Кунгурская ледяная пещера. Туристы знают только верхний уровень. Но нам нужно глубже. Под ней есть нижний ярус, куда не ступала нога человека уже много веков. Там живёт Терра.

Мы вошли в пещеру. Сначала это был обычный туристический маршрут: ледяные сталактиты, причудливые наплывы, похожие на застывшие водопады, разноцветная подсветка, отражающаяся во льду. Воздух был холодным и влажным. Где-то капала вода — мерно, как метроном.

Но Такшака повёл нас в сторону, в узкий проход, скрытый за ледяным занавесом. Мы шли по нему, спускаясь всё ниже, и постепенно лёд сменялся камнем, а камень — кристаллами. Стены пещеры начинали светиться. Не от фонарей — изнутри. Кристаллы кварца, вкраплённые в породу, испускали мягкий, золотистый свет.

Здесь было тепло. Не от солнца — от самой Земли. Я чувствовал, как моя Муладхара начинает резонировать с этим теплом. Красная сфера в основании позвоночника гудела, как струна, по которой наконец-то ударили правильно. Она узнавала это место. Она была здесь дома.

— Земля дышит, — прошептала Алиса. — Я чувствую её дыхание. Медленное. Глубокое. Как у спящего великана. Как у ребёнка во чреве матери.

— «Земля — это живое существо, — процитировал я. — У неё есть своё дыхание, свой пульс, своя душа».

— Джеймс Лавлок. Но сейчас я чувствую это не как метафору. Как реальность.

Вдруг земля под ногами дрогнула. Не сильно — едва заметно. Но достаточно, чтобы Алиса пошатнулась и схватилась за мою руку. Синга зарычал громче. Такшака остановился и поднял руку.

— Мы приближаемся, — сказал он. — Терра знает, что мы здесь. Он проверяет нас.

— Проверяет?

— Землетрясение — это его голос. Он спрашивает: «Кто вы? Зачем пришли? Достойны ли вы?» Если мы испугаемся и убежим — он не выйдет. Если мы продолжим идти — он, возможно, выслушает.

Мы продолжили идти. Земля дрожала ещё несколько раз — каждый раз чуть сильнее. Но мы не останавливались.

О пещерах как чреве Земли

«Пещера — это чрево Земли, — писал философ и исследователь мифологии Мирча Элиаде. — Войти в пещеру — значит вернуться к истокам. К тому месту, откуда всё началось. К матери». Во всех культурах пещеры считались священными. В них хоронили предков. В них совершали инициации — обряды перехода. В них человек умирал в одном качестве и рождался в другом.

Кунгурская ледяная пещера — одна из самых известных в России. Ей около двенадцати тысяч лет. Она хранит следы древних морей, когда-то покрывавших эту землю. Но под ней, как говорил Такшака, есть ещё один уровень — тот, что никогда не видел солнца. Там, где Земля всё ещё помнит своё рождение. Где она всё ещё поёт свою древнюю песню.

«В пещере время течёт иначе, — писал спелеолог Норбер Кастере. — Там нет дня и ночи. Нет лета и зимы. Только вечность. Только камень. Только дыхание Земли».

«Когда спускаешься в пещеру, — говорила бабушка, — оставь страх на поверхности. Возьми с собой только любопытство и уважение. Земля не терпит трусов. Но она открывается смелым».

Мы спускались несколько часов. Проход становился всё шире, и наконец мы вышли в огромный зал. Он был полон кристаллов. Они росли из стен, из потолка, из пола — гигантские, прозрачные, светящиеся изнутри. Свет был мягким, золотистым, идущим словно из глубины камня. А в центре зала пульсировал огромный красный кристалл — как сердце.

— Это сердце горы, — прошептал Такшака. — Здесь Земля всё ещё поёт. Слушайте.