Слишком много планов на одну жизнь

Шухрат Алибердиев

Слишком много планов на одну жизнь

Глава 1

ПРОЛОГ

Человек, который хотел большего Если попытаться вспомнить детство, память почти никогда не возвращает его целиком. Она оставляет отдельные кадры. Какие-то лица. Голоса. Запахи. Комнаты, которые в детстве казались огромными, а спустя годы оказываются совсем маленькими. Разговоры взрослых, смысл которых тогда был непонятен. Моменты, которые в тот день казались совершенно обычными, но почему-то остались в памяти на всю жизнь. Наверное, из таких обрывков и складывается наше прошлое. Я не помню, чтобы в детстве у меня был какой-то чёткий план. Слава богу, у детей хотя бы этого нет. Но, кажется, уже тогда во мне было что-то, что осталось и сейчас. Мне всегда было интересно, что находится дальше.

За пределами того, что я уже знаю. За пределами привычного. За пределами того места, где я нахожусь сегодня. Возможно, именно поэтому мне всегда было трудно представить себя человеком, который просто выбирает один путь и идёт по нему всю жизнь. Наверное, кому-то это кажется отсутствием стабильности. А мне всегда казалось, что жизнь слишком длинная, чтобы заранее решить, кем ты будешь. Хотя сейчас я понимаю одну неприятную вещь. Жизнь, наоборот, слишком короткая. Ты только начинаешь что-то понимать, как вдруг обнаруживаешь, что прошло несколько лет. Ты только учишься чему-то одному, как появляется что-то новое. Только начинаешь привыкать к одной версии себя, как обстоятельства заставляют тебя стать другим.

И ты снова начинаешь сначала. Я думаю, именно поэтому мои планы никогда не были окончательными. Я мог хотеть одного, потом увидеть другую возможность и изменить направление. Мог начать что-то, понять, что это не моё, и пойти дальше. Иногда я воспринимал это как недостаток. Мне казалось, что, возможно, я просто не умею достаточно долго заниматься одним делом. Что, может быть, нужно было выбрать одну дорогу и просто идти по ней, не оглядываясь. Но чем старше я становился, тем больше понимал: дело было не в том, что я не знал, чего хочу. Скорее, я хотел слишком многого. Мне хотелось создавать.

Мне хотелось быть самостоятельным. Мне хотелось видеть результат собственных решений. Мне хотелось, чтобы то, что я делаю, имело значение. А ещё мне хотелось свободы. Не той красивой свободы, о которой любят говорить в мотивационных видео. Не свободы ничего не делать. Мне хотелось самому выбирать, куда двигаться дальше. Возможно, именно поэтому меня всегда тянуло к новым проектам. Каждый новый проект казался отдельной жизнью. Новая идея означала новых людей.

Новые люди означали новые возможности. Новые возможности снова заставляли меня думать о будущем. И так по кругу. Иногда мне кажется, что я всю жизнь нахожусь в начале чего-то нового. Только начинаю понимать одно, как уже смотрю в сторону другого. Но, если честно, я не уверен, что хотел бы изменить эту свою особенность. Потому что именно она заставляет меня двигаться. И именно она, вероятно, привела меня туда, где я нахожусь сейчас.

Глава 2

Когда тот, кто хотел спасти всех, сам нуждался в спасении

Наверное, самое странное в детских мечтах то, что они не требуют доказательств. Ты просто веришь. Ты ещё не знаешь, сколько стоит успех. Не знаешь, сколько раз придётся услышать «нет». Не знаешь, что иногда можно сделать всё правильно и всё равно проиграть. Не понимаешь, сколько людей начнут сомневаться в тебе именно в тот момент, когда ты сам начнёшь сомневаться в себе. Ты просто смотришь вперёд. И веришь, что однажды всё получится. Я тоже верил. Мне казалось, что если я однажды выберусь из той жизни, которая мне не нравилась, то всё остальное решится само собой. Я найду своё место. Стану независимым. Смогу обеспечить близких. Смогу доказать, что был прав. Но я ещё не понимал главного. Нельзя изменить жизнь, оставаясь прежним человеком. Это понимание пришло гораздо позже. Сначала мне пришлось столкнуться с реальностью. С той самой реальностью, от которой в детстве хотелось сбежать. Я постепенно начал понимать, что между желанием и результатом существует огромная пропасть. И в этой пропасти находятся вещи, о которых никто не мечтает. Дисциплина. Страх. Неуверенность. Одиночество. Ошибки. Неудачные решения. Потерянное время. И самое неприятное — необходимость начинать сначала. Мне пришлось учиться принимать то, что я не контролирую. Я не мог заставить людей верить в меня. Не мог заставить обстоятельства складываться в мою пользу. Не мог заставить мир соответствовать моим ожиданиям. И постепенно мне пришлось отказаться от одной детской иллюзии. От мысли, что если ты действительно хочешь чего-то сильно, то обязательно это получишь. Нет. Иногда ты хочешь. Очень сильно. А потом всё равно не получается. И тогда остаётся только один вопрос: Что ты будешь делать дальше? Я думаю, что именно этот вопрос постепенно становился для меня важнее всех остальных. Не «почему у меня не получилось?» Не «почему кому-то легче?» Не «почему обстоятельства против меня?» А просто: «Что теперь?» Я думаю, что именно с этого момента человек начинает взрослеть.

Не тогда, когда ему исполняется восемнадцать. Не тогда, когда он получает первый паспорт или начинает самостоятельно зарабатывать. А тогда, когда он перестаёт ждать, что кто-то придёт и исправит его жизнь. Я всё ещё хотел большего. Это никуда не исчезло. Наоборот. Чем больше я узнавал о мире, тем сильнее становилось ощущение, что я хочу увидеть его целиком. Мне хотелось попробовать разные вещи. Познакомиться с разными людьми. Побывать в разных местах. Узнать, как живут другие. Понять, почему одни люди остаются там, где родились, а другие уезжают за тысячи километров. Почему один человек может всю жизнь мечтать о переменах, но никогда ничего не изменить. А другой, не имея никаких гарантий, однажды просто собирает вещи и уезжает. Я не знал ответа. Но меня всегда интересовали люди, которые решались на второй вариант. Наверное, потому что в них я узнавал самого себя. Мне хотелось свободы. Но со временем я понял, что свобода — это не отсутствие ограничений. Свобода — это ответственность за собственный выбор. Если ты выбираешь сам, то и отвечать приходится самому. И если ты ошибся, уже не получится сказать: «Это не я решил». Иногда я думаю о том мальчике, которым был когда-то. Он смотрел на окружающих и думал, что однажды будет жить иначе. Он не знал, что впереди его ждут годы сомнений. Не знал, сколько раз ему придётся менять планы. Не знал, сколько раз он будет начинать что-то новое. Он просто был уверен. Уверен, что сможет. И, наверное, именно эту уверенность я хотел бы сохранить. Не наивную веру в то, что всё обязательно получится. С ней я уже попрощался. А другую. Более сложную. Ту, которая появляется после первых поражений. Когда ты уже знаешь, что можешь проиграть. Когда ты уже понимаешь, насколько трудно идти вперёд. Но всё равно продолжаешь. Потому что возвращаться назад уже не хочется. Я до сих пор не знаю, действительно ли я был «не таким, как все». С возрастом я понял, что почти каждый человек в какой-то момент чувствует себя особенным. Почти каждый хочет прожить свою жизнь, а не чужую. Почти каждый мечтает изменить что-то вокруг себя. Разница только в том, что большинство со временем перестаёт об этом думать. А я, видимо, не смог.

Может быть, это моя сила. Может быть, моя слабость. А может, и то и другое одновременно. Я всё ещё иногда смотрю на свою жизнь и думаю: «Я ведь должен быть где-то в другом месте». Но теперь эта мысль звучит иначе. Раньше я думал, что мир должен привести меня туда, где я должен быть. Теперь я понимаю: Если я хочу оказаться в другом месте, мне самому придётся туда добраться. И это, пожалуй, было первым по-настоящему взрослым открытием в моей жизни. Потому что мечтать о другой жизни легко. Гораздо сложнее однажды признаться самому себе: Никто не придёт и не изменит её за тебя. Тебе придётся сделать это самому. И тогда я впервые начал двигаться. Неуверенно. Иногда неправильно. Иногда совсем не туда. Но всё-таки двигаться. Я ещё не знал, куда именно. Я просто знал, откуда хочу уйти. А иногда, если честно, это уже достаточно хороший повод сделать первый шаг. Когда тот, кто хотел спасти всех, сам нуждался в спасении Есть вещи, о которых человеку трудно говорить даже самому с собой. Наверное, одна из них — признание в том, что тебе иногда не хочется жить. Я не всегда понимал, что со мной происходит. Иногда мне казалось, что я просто устал. Потом я думал, что мне нужно немного времени. Потом ещё немного. А потом наступал день, когда я понимал, что мне не хочется никуда идти. Не хочется ни с кем разговаривать. Не хочется ничего объяснять. Иногда мне не хватало сил даже подняться с кровати. Мир продолжал существовать без меня. Люди куда-то спешили. Кто-то работал. Кто-то строил отношения. Кто-то создавал семьи. Кто-то просто жил. А я лежал и смотрел в потолок, пытаясь понять, почему самое простое действие вдруг стало казаться чем-то невероятно сложным. В такие периоды даже обычный день становился испытанием. Нужно было встать. Умыться. Поесть. Ответить на сообщение. Выйти из дома. И иногда даже эти вещи казались непосильными. Я много раз думал о смерти. Иногда мысли приходили внезапно. Иногда оставались надолго. Бывали моменты, когда я действительно хотел покончить с жизнью. И сейчас мне трудно писать эти слова. Но это правда. Наверное, я пишу об этом сейчас потому, что нельзя рассказывать историю своей жизни только красивыми моментами. Нельзя оставить за кадром те дни, когда ты сам не был уверен, что доживёшь до следующего этапа.

Я не знаю, почему я остался. Наверное, причин было несколько. Но одной из главных всегда была моя семья. Я думал о близких. О том, что будет с ними, если меня не станет. Я представлял их боль. И понимал, что не могу сделать это с ними. Возможно, это звучит странно. Человек, который хотел изменить жизнь своих близких, в самые тяжёлые моменты просто держался за них, чтобы не потерять собственную. Получается, в какой-то момент всё стало наоборот. Я больше не думал о том, как спасти их. Я просто пытался остаться. И иногда этого было достаточно. Моя семья всегда поддерживала меня. Во многом. Особенно финансово. Когда мне было трудно, они старались помочь. Когда я начинал что-то новое, они не оставляли меня одного. Но при этом я не всегда чувствовал, что они верят в мои идеи так, как верю в них я. Раньше мне было сложно это принять. Мне хотелось, чтобы они сказали: «Мы знаем, что у тебя получится». Мне хотелось услышать от них полную уверенность. Мне хотелось, чтобы они увидели то, что видел я. Но со временем я начал понимать их. Наверное, они просто боялись. Боялись, что я ошибусь. Что вложу последние деньги в очередную идею. Что у меня ничего не получится. Что я останусь без денег. Что моя жизнь станет ещё тяжелее. И что однажды они уже не смогут меня вытащить. Не потому, что не захотят. А потому, что просто не смогут. У каждого из них своя жизнь. Своя семья. Свои обязательства. Все постепенно стали взрослыми. Почти у всех появились собственные семьи. И, наверное, это нормально. Так устроена жизнь. Дети вырастают. Люди разъезжаются. У каждого появляются свои заботы. Свои проблемы. Свои маленькие миры. Но иногда мне кажется, что где-то внутри меня всё ещё живёт тот маленький ребёнок. Тот, который хочет, чтобы все были вместе. Чтобы все сидели за одним столом. Чтобы никто никуда не уходил. Чтобы люди, которых ты любишь, всегда оставались рядом. Чтобы детская любовь и та самая гармония никогда не исчезали. Наверное, я до сих пор не до конца смирился с тем, что это невозможно. С тем, что время всё равно забирает своё. Что люди взрослеют. Что семьи меняются. Что однажды кто-то обязательно уйдёт. Наш папа умер. И я не был рядом. Я даже не смог приехать на его похороны. Я был в другой стране. И обстоятельства сложились так, что я не смог сделать то, что, как мне казалось, должен был сделать сын. До сих пор мне тяжело об этом думать. Иногда я чувствую вину. Не только за то, что не был на похоронах. Наверное, вина глубже.

Я думаю о том, каким сыном я был для него. И мне кажется, что мог быть лучше. Мог чаще звонить. Чаще говорить с ним. Чаще говорить ему о том, что чувствую. Мог сказать ему то, что сейчас уже невозможно сказать. Я редко говорил ему, что люблю его. Не потому, что не любил. Наоборот. Я очень сильно его любил. Просто почему-то в нашей семье, как и во многих других, любовь часто существовала без слов. Мы могли не говорить о чувствах. Могли не обнимать друг друга так часто, как хотелось бы. Могли думать, что у нас ещё будет время. Что однажды мы обязательно поговорим. Что потом будет подходящий момент. Но подходящий момент иногда не наступает. И это одна из самых жестоких вещей, которые я понял уже после его смерти. Мы слишком часто думаем, что у нас есть время. А потом обнаруживаем, что время уже закончилось. Иногда я думаю о том, что хотел изменить жизнь своей семьи. Хотел, чтобы они мной гордились. Хотел дать им больше. Хотел однажды сказать: «Теперь можете не переживать. Я справился». Но, возможно, я слишком долго не замечал одну вещь. Они уже дали мне то, что могли. Они поддерживали меня тогда, когда сами не были уверены, что у меня получится. Они помогали мне тогда, когда могли просто сказать: «Разбирайся сам». Они боялись за меня. Иногда не понимали меня. Иногда сомневались в моих решениях. Но всё равно оставались рядом. Наверное, это и есть любовь. Не всегда идеальная. Не всегда выраженная правильными словами. Иногда тревожная. Иногда неловкая. Иногда слишком осторожная. Но настоящая. И теперь я думаю о том маленьком ребёнке, который когда-то был уверен, что однажды изменит жизнь своих близких. Он хотел спасти всех. Хотел, чтобы все были счастливы. Хотел, чтобы никто никогда не уходил. Он ещё не знал, что однажды потеряет отца. Что не сможет приехать проститься. Что будет винить себя. Что сам однажды окажется настолько уставшим от жизни, что будет думать о том, чтобы её закончить. Он не знал, что жизнь окажется намного сложнее, чем он представлял. Но он всё-таки остался. И, наверное, сегодня я понимаю почему. Потому что где-то глубоко внутри меня всё ещё живёт тот ребёнок. Тот, который верит, что всё ещё можно исправить. Что можно стать лучше. Что можно построить жизнь, которой будешь гордиться. Что можно помочь своим близким. Что можно любить людей, даже если не всегда умеешь правильно это показать. И, может быть, именно он всё это время не давал мне уйти. Я хотел изменить жизнь своих близких. Но в самые тёмные моменты именно любовь к ним изменила мою жизнь. Она оставила меня здесь. И теперь я должен сделать всё, чтобы однажды, если бы мой отец мог увидеть меня, он понял: Я всё-таки пытался стать тем человеком, которым хотел быть. И, наверное, мне больше всего хочется верить, что он бы мной гордился.

Глава 3

Когда ты становишься половиной себя

Наверное, одним из самых сложных вопросов в моей жизни всегда был вопрос веры. В моей семье все были исмаилитами. Я вырос среди людей, для которых вера была частью жизни. Она существовала рядом с нами естественно, как семья, язык, традиции, память о предках. Но я никогда не мог просто принять её потому, что так было принято. Это противоречило всему, что я чувствовал внутри. С самого детства я задавал слишком много вопросов. Если я во что-то верю, почему я должен верить именно в это? Если человек родился в другой семье, в другой стране, среди других людей, почему он должен верить в другое? Если истина действительно существует, разве она должна зависеть от того, где именно ты родился? Эти вопросы не давали мне покоя. Поэтому я начал искать. Я читал о разных религиях. Изучал разные представления о Боге. Пытался понять, во что верят другие люди и почему. Я смотрел на религию не только как на систему верований, но и как на попытку человека ответить на самые сложные вопросы своего существования. Кто мы? Зачем мы живём? Что происходит после смерти? Что такое добро? Что такое зло? Есть ли у человека свобода выбора? И если Бог существует, почему в мире столько страданий? Я не хотел верить только потому, что мне сказали верить. Мне нужно было самому пройти через сомнение. И, наверное, именно поэтому были периоды, когда я вообще отказывался верить в Бога. Я думал, что, возможно, Бога нет. Что религия создана людьми, потому что человеку трудно жить с неизвестностью. Что вера может быть просто способом объяснить то, чего мы не понимаем. Иногда мне казалось, что честнее вообще ни во что не верить, чем заставлять себя верить в то, чего ты не чувствуешь. Но со временем я понял одну вещь. Сомнение не обязательно является противоположностью веры. Иногда сомнение и есть часть пути к ней. Человек, который никогда не задавал вопросов, возможно, просто унаследовал свою веру. А человек, который сомневался, искал, отвергал и снова возвращался к поиску, однажды может прийти к вере уже осознанно. Мне близка мысль Джалаладдина Руми о том, что поиск истины начинается внутри самого человека. У Руми вообще удивительная способность говорить о вере так, будто речь идёт не о правилах, а о путешествии человеческой души. И, наверное, именно это мне всегда было близко. Я не хотел, чтобы вера была клеткой. Я хотел, чтобы она была дорогой. Не ответом, который запрещает задавать вопросы, а ответом, который позволяет задавать их ещё глубже. Со временем я снова вернулся к исмаилизму. Но уже по-другому. Я выбрал его не потому, что это была вера моей семьи. Я выбрал его потому, что увидел в ней то, что совпадало с моими внутренними принципами. Для меня вера не должна заставлять человека перестать думать. Наоборот. Она должна делать его более человечным. Учить его искать знания. Учить видеть ценность в другом человеке. Не бояться вопросов. Не принимать всё на веру только потому, что так принято. Именно поэтому я остался исмаилитом. Не из-за традиции. Не из-за давления семьи.

Не потому, что мне так сказали. А потому, что после долгого поиска я понял: эта вера ближе всего к тому человеку, которым я хочу быть. Возможно, именно поэтому мне так близка мысль Носира Хисрава. В его наследии для меня особенно важна идея поиска знания и внутреннего понимания. Он был человеком, для которого вера и разум не были врагами. И это, наверное, одна из вещей, которые я искал всю жизнь. Мне никогда не хотелось выбирать между верой и разумом. Я хотел и верить, и понимать. Хотел иметь право сомневаться. Хотел искать. Хотел задавать вопросы и при этом не терять Бога. Есть что-то удивительное в том, как разные люди приходят к Богу. Кто-то рождается в вере и никогда её не покидает. Кто-то теряет её. Кто-то находит после долгих лет сомнений. Кто-то всю жизнь ищет и так и не находит. Я не знаю, к какой категории отношусь я. Наверное, я всё ещё ищу. Просто теперь я ищу уже внутри веры. И мне кажется, это совсем другое путешествие. Когда-то я думал, что вера должна дать мне ответы. Теперь я понимаю, что иногда её задача заключается не в этом. Иногда она должна помочь тебе правильно жить с вопросами, на которые у тебя пока нет ответа. Возможно, поэтому мне всегда были близки идеи Хафиза Ширази. В его поэзии Бог ощущается не как далёкая и холодная сила, а как что-то живое, близкое человеку, присутствующее в любви, красоте, радости и даже в человеческой слабости. Мне близок такой взгляд. Я не хочу бояться Бога. Я хочу стремиться к Нему. Для меня это разные вещи. Страх заставляет человека подчиняться. А любовь заставляет человека меняться. И если вера не делает меня добрее, честнее и человечнее, тогда возникает вопрос: чего стоит такая вера? Я не могу сказать, что сегодня у меня есть ответы на все вопросы. Наверное, их никогда не будет. Я всё ещё сомневаюсь. Иногда снова задаю себе вопросы, которые задавал в детстве. Иногда думаю о смерти. О жизни. О том, почему одним людям приходится проходить через столько испытаний. О том, почему у одних забирают самых близких. О том, почему хорошие люди страдают. Я не знаю всех ответов. И, возможно, никогда не узнаю. Но теперь я не боюсь этого незнания так, как раньше. Потому что понял: вера не обязательно начинается там, где заканчиваются вопросы. Иногда она начинается именно с них. Я выбрал быть исмаилитом не потому, что родился в исмаилитской семье. Я выбрал это после того, как однажды попытался представить свою жизнь без веры. И понял, что не хочу её без неё. Наверное, это и есть самое честное объяснение. Я не унаследовал свою веру. Я к ней пришёл. Через сомнения. Через отрицание. Через книги.

Через вопросы. Через попытки понять людей, которые верят иначе. И, возможно, через те моменты, когда я вообще не верил ни во что. И теперь, когда я думаю о своей жизни, я понимаю одну странную вещь. В детстве я был уверен, что не хочу быть таким, как все. Я сомневался в убеждениях окружающих. Я хотел сам решить, во что верить. И в конце концов я сделал именно это. Я выбрал. Не потому, что мне сказали. А потому, что искал. И, наверное, в этом есть какая-то закономерность. Всю жизнь я пытался найти свой путь. В жизни. В работе. В отношении к людям. В отношении к себе. И даже в вере. Возможно, я всё ещё не дошёл до конца. Но теперь я знаю, что идти можно не только ногами. Иногда человек идёт вопросами. Иногда сомнениями. Иногда болью. А иногда любовью. И, может быть, именно так человек однажды приходит туда, куда должен был прийти с самого начала. Люди, которых я ношу с собой Я долго думал о том, что написать дальше. Наверное, логичнее было бы рассказать о своих целях. О том, куда я хочу прийти. О своих планах. О том, кем я хочу стать. Но есть одна проблема. Я до сих пор не знаю. У меня нет красивого ответа. Я не могу сказать, что после всего пережитого наконец понял смысл жизни. Не могу сказать, что нашёл свой путь. Не могу сказать, что знаю, куда иду. И тем более не могу сказать, что уже стал тем человеком, которым когда-то хотел быть. Я всё ещё ищу. Всё ещё сомневаюсь. Всё ещё иногда не понимаю, что делать дальше. Наверное, я вообще не тот человек, который должен сейчас подводить итоги. Поэтому вместо выводов я хочу рассказать о людях. О тех, кто был рядом со мной. О тех, кто помогал мне в моменты, когда я сам не мог помочь себе. О тех, кто верил в меня. О тех, кто повлиял на меня. О тех, кого я люблю. И о тех, кого, возможно, уже никогда не смогу вернуть в свою жизнь. Потому что, если я действительно пытаюсь понять, кем являюсь, мне нужно сначала вспомнить людей, которые были частью моего пути. Папа Мой отец был человеком, которого я, наверное, начал по-настоящему понимать только после того, как стал взрослым. Когда ты ребёнок, ты воспринимаешь родителей как нечто постоянное. Они просто есть. Ты не думаешь о том, что у них тоже были свои мечты. Свои страхи. Свои несбывшиеся планы. Свои ошибки. Ты видишь в них только родителей. И только спустя годы начинаешь понимать, что за этой ролью был обычный человек со своей собственной историей. Мне бы хотелось узнать его лучше. Не только как своего отца, а как человека. Каким он был в молодости? О чём мечтал? Чего боялся? О чём сожалел? Что он хотел изменить в своей жизни? Какие мысли он никогда никому не рассказывал? Я уже никогда не смогу задать ему эти вопросы. И, наверное, именно это иногда заставляет меня думать о нём особенно много. С возрастом я всё чаще замечаю в себе какие-то вещи, которые напоминают мне о нём. В характере. В отношении к жизни. В каких-то привычках. В том, как я смотрю на людей. Иногда я думаю, что часть человека продолжает жить в его детях, даже когда его самого уже нет рядом. Возможно, именно поэтому мы никогда полностью не теряем тех, кого любили. Они просто перестают быть частью нашей повседневности и становятся частью нас самих. Я не знаю, каким он хотел бы видеть меня сегодня. Не знаю, одобрил бы он мои решения. Понял бы мои мечты. Согласился бы с тем, как я пытаюсь построить свою жизнь. Наверное, я бы хотел однажды поговорить с ним обо всём этом. Рассказать ему о своих планах. О своих ошибках. О том, сколько раз я начинал сначала. О том, что иногда мне было очень тяжело. О том, что я всё ещё не знаю, куда именно иду. И, наверное, больше всего мне хотелось бы услышать его мнение. Но теперь у меня остаётся только то, что я помню. И, возможно, этого должно быть достаточно. Мне кажется, родители оставляют в нас гораздо больше, чем мы замечаем. Мы можем всю жизнь пытаться стать самостоятельными. Уехать. Построить собственную жизнь. Принимать решения без чьих-либо советов. Но где-то внутри нас всё равно остаётся то, что дали нам родители. И хорошее, и сложное. Их слова. Их поступки. Их молчание. Даже их ошибки. Возможно, мы становимся собой не только благодаря тому, чему нас учили. Иногда мы становимся собой ещё и благодаря тому, что хотим сделать иначе. Я думаю, отец тоже является частью того, кем я стал. Даже если я не всегда понимаю, каким именно образом. И, наверное, мне хочется верить, что он бы понял меня. Не обязательно согласился со всем. Но понял. Понял, почему я всё время ищу что-то большее. Почему мне трудно остановиться. Почему я хочу изменить свою жизнь. Почему я не могу просто принять готовый сценарий. Почему я постоянно пытаюсь найти свой путь. Возможно, он бы сказал мне что-то простое. Что-то, что я сейчас даже не могу представить.