Шпиц знает больше. Дело странного фото

— О, Санёк! — он обернулся, увидев Петрова, потом перевёл взгляд на нарядно одетую Анну, смерил её взглядом с головы до ног и ехидно улыбнулся. — И мадам Кошкина! Неужели совместный выход в свет прервали ради работы? Как трогательно!

— Колобков, не завидуй! — отрезал Петров и, кивнув на квартиру, спросил: — Что тут у нас?

— Полный бардак, — Колобков посторонился, пропуская коллегу внутрь. — Заходи, сам увидишь. А вот посторонним вход воспрещен.

— Она не посторонняя. Она свидетель, — встал на защиту Анны.

— Ну-ну! — Колобков хмыкнул, но посторонился.

— Можешь не верить, но это так.

Анна переступила порог квартиры и замерла в прихожей, из которой вся квартира была видна как на ладони.

Квартира выглядела так, словно в ней прошёл ураган.

В прихожей на полу валялись вещи — вешалка болталась на одном крепеже, и две куртки, что висели на ней раньше, сейчас валялись на полу.

Разбитая ваза, которая, видимо, стояла здесь на тумбочке, сверкала сейчас осколками на паркете. Зеркало на стене было треснуто, похоже, в него что-то швырнули. Скорей всего, эту самую вазу.

В комнате всё было ещё хуже. Диван перевернут, подушки разорваны, из них торчал поролон. Шкаф распахнут, вся одежда из него вывалена на пол. Книжные полки стояли пустыми — раскрытые книги валялись грудами, страницы измяты.

На стенах темнели странные брызги. Анна присмотрелась и поняла, что это кровь. Засохшие брызги тянулись от стены к полу, словно кто-то размахивал окровавленной конечностью.

На журнальном столике, перевернутом набок, тоже виднелись пятна крови, свежие, блестящие.

— Господи, — прошептала Анна, прижимая ладонь к губам.

— Вот именно, — Петров обернулся к ней, всмотрелся в её побледневшее лицо, спросил: — Тортик обратно просится?

— Нет, — Анна отрицательно мотнула головой, не в силах оторвать взгляда от пятен крови. — Что здесь произошло? Кража? Драка?

— Вызов поступил час назад, — начал Колобков, доставая блокнот из кармана пиджака. — Соседка услышала крики, грохот. Эта непуганая идиотка позвонила в дверь — ей, понятное дело, никто не открыл. Она вызвала полицию. Когда мы приехали, дверь в квартиру была прикрыта, но не заперта. Вошли, а тут вот это всё, — он обвёл рукой разгром. — Следов крови много, но тела не было.

— Не было?! — Анна удивлённо посмотрела на Колобкова, потом перевела взгляд на Петрова. — Я думала, увезли уже.

— Нет, не было, — подтвердил тот. — Либо убрали, либо жертва ушла сама. Но на лестнице крови нет.

Эксперт в белом комбинезоне, работавший у окна, обернулся:

— Капитан, тут у нас ещё кое-что.

Петров подошёл, Анна — следом. Эксперт указал на подоконник. Там, на белой краске, отчётливо виднелся кровавый отпечаток ладони. Пальцы были растопырены, словно человек пытался за что-то ухватиться.

— Женская рука, — сказал эксперт. — Размер небольшой. Группу крови определим позже.

— Женщина, — повторил Петров тихо, нахмурившись.

Анна огляделась. На полу у дивана валялась дорогая женская сумочка, её содержимое было рассыпано — помада, зеркальце, ключи. Рядом валялся телефон, экран которого был в паутине трещин. Кстати, и помада, и телефон были дорогими.

— А кто здесь живёт? — спросила она.

— Пока не знаем, — ответил Колобков. — Соседи говорят, что квартира, вроде как, пустует. Хозяйка — пенсионерка, живёт то ли в деревне, то ли у родственников. Но иногда тут кто-то появляется. Слышат шум, музыку. Думали, внуки приезжают.

— Пенсионерка? — переспросила удивленно.

— А почему тебя это удивляет? — тут же среагировал Александр.

— Саш, ну вряд ли это её сумочка. Последняя коллекция, да и помада с телефоном, опять же, не из дешевых… Да одна эта сумка стоит дороже, чем вся мебель в этой комнате.

— Да? — первым среагировал Колобков.

— Уверена? — подключился и Петров.

— Абсолютно! — кивнула утвердительно. — А если брать вместе с её содержимым, то и того дороже получается. Вряд ли пенсионерка может себе это позволить.

И оба мужчины одновременно посмотрели на сумочку на полу.

— Не скажи, Ань, — протянул Александр задумчиво, — пенсионерки тоже разные бывают.

И в этот момент в дверях появилась женщина лет шестидесяти пяти, в выцветшей куртке и с потертой сумкой через плечо. Седые волосы убраны в тугой узел на затылке, лицо усталое, морщинистое. Увидев полицейских и разгром в квартире, она побледнела и замерла.

Женщина перевела взгляд с одного полицейского на другого, потом на Анну, потом на пятна крови на стене, и рука с ключами дрогнула.

— А что здесь происходит? — прошептала она охрипшим голосом.

Глава 4

— А вы у нас кто? — Петров обернулся на голос вошедшей женщины.

— Так живу я здесь, — женщина вновь растерянно перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Да что тут происходит-то?

Петров шагнул к напуганной женщине, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение, раскрыл привычным жестом и представился:

— Капитан Петров, полиция. Вы хозяйка квартиры?

Женщина кивнула, шумно сглотнув. Взгляд её метался по комнате, не задерживаясь ни на чём конкретно.

— Да… Это моя квартира… Я хозяйка, да… Боже ты мой, что тут стряслось-то? Меня обокрали? — Потом её взгляд проследил за брызгами крови на стене и полу, быстро метнулся обратно к Петрову: — Тут убили кого-то?

Что интересно, в голосе женщины не было испуга.

— Мы как раз хотели вас об этом спросить, — Александр прищурился, изучая её лицо. — Как вас зовут?

— Зинаида Петровна Ковалёва, — женщина почему-то судорожно сжала ручку сумки. — Я живу на даче. Приезжаю раз в месяц, за пенсией, к врачу, в аптеку за таблетками, ну и в квартиру вот захожу, проверяю... А тут… — она снова посмотрела на кровь, и по её лицу скользнула гримаса, но не отвращения, а, как ни странно, злости.

Словно бы она уже видела такое в своей квартире, и даже не один раз.

— Господи, что ж тут у них было-то?

Анна, пользуясь тем, что стоит чуть в стороне, внимательно наблюдала за женщиной. Что-то было не так. Эта Ковалёва странно себя вела.

Нет, понятно, случись ей самой увидеть нечто подобное в собственной квартире, ещё не известно, как бы сама Анна себя вела. Но конкретно с этой женщиной определенно было что-то не так.

Её глаза бегали, руки дрожали, и Анна была уверена — это у женщины не только от страха. А точнее, даже совсем не от страха. Женщина почему-то нервничала.

Почему Анна так решила? Да потому что от страха пальцы немеют, а у Зинаиды они жили словно бы своей жизнью, отдельно от всего тела — женщина безостановочно теребила лямку своей сумки. Кстати, пусть и старой, но совершенно точно — кожаной.

Было ещё кое-что, за что зацепился слух Анны.

“У них? Она сказала “у них”? Выходит, Зинаида знает, о ком говорит?” — Анна хотела уже задать уточняющий вопрос, даже открыла рот, но очень вовремя поймала предостерегающий взгляд Петрова и его едва заметное покачивание головой.

Кошкина захлопнула рот, решив не срывать расследование своему бывшему однокласснику и не рисковать собственной жизнью.

— Можно ваши документы, Зинаида Петровна, — голос Александра звучал сухо.

Он протянул руку к пенсионерке, и та, вытащив послушно из сумки свой паспорт, вложила его в протянутую руку участкового. Петров пролистал его, сверил фото с оригиналом и спросил:

— Зинаида Петровна, вы здесь одна проживаете?

— Одна! — ответила она слишком быстро, но тут же поправилась: — То есть нет! Я не здесь проживаю, я на даче.

— А здесь кто?

— Так это Васька! Племянник мой. Работает вахтовым методом на буровой, месяц через месяц. Вот приезжает, живет здесь. Свою-то квартиру он при разводе год назад Светке-шалаве… Ой, простите, жене своей бывшей оставил.

— Вот как? Адрес его квартиры знаете?

— Знаю, как не знать! — закивала пенсионерка и продолжила говорить: — Своих-то детей у меня нет, а Василий мне как сын. Тем более что его-то мать, сестра моя младшая, давно умерла. Так что мы с ним вдвоем друг у друга из всей родни остались.

Женщина говорила вроде и правильно всё, и логично, но было ощущение, словно она говорила заученные слова, словно бы не раз и не два репетировала эту сцену.

— Когда вы последний раз были в квартире? — спросил Петров.

— В этой? Или у Васи? — взгляд женщины тревожно впился в лицо следователя, пальцы замерли на миг и даже побелели от усилия, с которым женщина вцепилась в лямку сумки.

— В этой, — голос Петрова был официален и сух.

— Да месяц назад и была! — Зинаида Петровна перевела взгляд на гору книг на полу, пробежала по ним взглядом и вновь посмотрела на капитана. — На даче я живу, говорю же. Зачем мне сюда ездить?

— За пенсией, — напомнил Петров.

— Ну да, за пенсией, — она кивнула слишком быстро. — Получила на почте и сразу уехала. Даже не заходила сюда.

— Не заходили? — переспросил Петров, поднимая бровь. — Так вы в городе были месяц назад или в квартире?

Зинаида Петровна запнулась, посмотрела на ключи в своей руке, словно только сейчас их заметила:

— Ну в городе была. Но сюда не заходила! Нет! Вон на лавке соседки сидят, можете хоть их спросить! Они всегда там сидят, сплетницы старые. Всё про всех знают, нос свой везде суют, словно других дел у людей нет.

— Обязательно спросим, Зинаида Петровна.

Петров переглянулся с Колобковым, стоящим за спиной пенсионерки. Тот кивнул и, несмотря на свои габариты, быстро и почти бесшумно вышел из квартиры.

Зинаида, заметив взгляд Петрова себе за спину, дернулась, обернулась, но Колобкова уже не увидела, отчего занервничала ещё больше.

А Анна сейчас могла поклясться, что Колобок рванул вниз, к соседкам.

— Зинаида Петровна, — Петров привлек внимание женщины к себе, и его голос стал жёстче, — вы уверены, что не знаете, кто мог находиться в вашей квартире? Или что здесь могло произойти? Может, это ваш племянник приехал и вас не предупредил?

Женщина переступила с ноги на ногу, хрустнув осколком разбитой вазы:

— Откуда мне знать?! Я ж говорю, месяц тут не была! Может, и племянник приехал.

— Так давайте ему позвоним. У вас же есть его номер телефона?

— Есть. Как не быть. Только я телефон свой, дура старая, на даче забыла. А на память я его номер не помню.

Зинаида Петровна нервно облизнула губы, взгляд метнулся к двери, словно она хотела сбежать.

Анна смотрела на неё и понимала: эта женщина врёт. Причём врёт плохо, и Петров это тоже видел.

— Но фамилию вы своего племянника помните, надеюсь?

— Конечно, помню. Я ещё не совсем из ума выжила.

— Ну уже хорошо. Зинаида Петровна, давайте, мы с вами пройдем на кухню, там чище, и вы мне всё ещё раз расскажете, да?

— А нечего мне вам больше добавить, товарищ полицейский. Я всё как есть сказала. А мне ехать надо, а то последняя электричка сейчас уйдет, следующая только утром теперь.

— Ну я думаю, мы что-нибудь придумаем, — заверил женщину Петров и шагнул в её сторону, — в любом случае, нам надо всё под протокол записать.

Глава 5

Анна открыла рот, чтобы продолжить, но в этот момент у неё в сумочке зазвонил телефон. Она достала его, взглянула на экран и удивлённо подняла бровь:

— Са-а-аш?

Петров резко обернулся, подошёл к ней и заглянул в экран. На экране дорогущего смартфона высветился номер телефона и странное имя “Фото”:

— И что не так?

— Это Максим звонит. Он сам продиктовал мне свой номер телефона, — пояснила Анна, — я записала его так.

— И? Кошкина! Не тяни резину! — рявкнул.

— Но я не давала ему свой номер телефона, Саша!

— Уверена?

— Да!

— Дай сюда, — Петров попытался забрать телефон, но Анна оказалась проворнее.

— Не дам, — она убрала телефон за спину. — Я отвечу. Сама. Не боишься, что он услышит твой голос и бросит трубку, а? Где мы его потом искать будем?

— Кошкина, нет!

— Петров, да!!

“А вот интересно, — подумала вдруг, глядя в его злые глаза, — он сейчас злится или боится за меня?”

Они посверлили друг друга взглядами, и Анна договорила, приведя последний аргумент, подпустив в голос мягкости:

— Саш, я писатель. Я умею врать лучше тебя. Если я не отвечу, мы никогда не узнаем, что этому Максиму нужно. К тому же Мишка его не облаял. Значит, он не убийца.

И пока Александр продолжал молчать, Кошкина, лишая бывшего одноклассника возможности остановить себя, нажала “принять вызов” и поднесла гаджет к уху.

— Алло?

В следующую же секунду и Александр прильнул ухом к женской кисти, держащей телефон.

“Аня, только не ляпни сейчас ничего лишнего! Христом Богом тебя прошу!” — молился он мысленно.

— Анна, — мужской голос на том конце звучал как будто бы вполне себе натурально взволнованно, — слава богу, вы ответили. Я знаю, что это странно, но прошу вас, не бросайте трубку! Мне очень нужно с вами встретиться и желательно прямо сейчас. Я помню, что вы с другом ужинаете, но сейчас это вопрос жизни и смерти! Для меня — так точно!

Анна не видела Петрова, но почувствовала, что он кивнул.

Она помедлила с ответом, потом, словно бы нерешительно, проговорила:

— Максим, я смогу только через час.

— Ничего, я понимаю. Вечер, вы на ужине. Да, конечно. Я подожду. Скажите только где.

— Кафе «Ромашкин двор» на Пушкинской, знаете?

— Знаю. Буду, — ответил торопливо мужчина. — Анна, спасибо, что откликнулись. Это очень важно, поверьте.

— Через час буду, — повторила и сбросила вызов. Посмотрела на Петрова почти торжествующе:

— Ну что, капитан? Как тебе такое развитие событий, а? Подозреваемый сам звонит свидетелю и назначает встречу. К тому же, согласись, если б он сейчас предложил, скажем, подъехать и забрать меня из ресторана, то это было бы совсем уж подозрительно. А так человек согласен ждать.

— Слишком легко, — нахмурился Петров. — Либо он дурак, либо у него есть план.

Потом взгляд Александра стал подозрительным, и он, сверля им бывшую одноклассницу, спросил:

— А откуда этот Максим знает, что ты сейчас ужинаешь в ресторане?

Кошкина замялась, а потом не придумала ничего лучше, чем сделать вид, что не услышала этого вопроса, и договорила свою мысль:

— Ну почему сразу “дурак”, “у него есть план”? Может, он действительно просто хочет поговорить. Не думал об этом в таком ключе, а? — Анна, понимая, что Петров видит её насквозь, боялась поднять на мужчину взгляд. — Саш, я поеду. Одна. А ты приедешь следом и будешь сидеть где-нибудь в углу и пить кофе. Ты же можешь сесть спиной к залу. Я выберу столик рядом с твоим, и ты будешь всё слышать. Каждое слово. Обещаю!

— Я не буду пить кофе.

— Будешь. Ты же любишь «Ромашку», сам же знаешь, что там кофе нормальный.

Петров хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно. Езжай. Только не вздумай садиться с ним в машину, если он вдруг решит что-то тебе показать, рассказать или ещё хрен знает что. Поняла меня?

— Поняла. Не буду, — Анна послушно кивнула. — Только ты тоже не выдавай своего присутствия, пока я не подам знак.

— Какой ещё знак, Кошкина?

— Ну… например, кашляну три раза.

— Ань, это не шпионский фильм.

— А ты веди себя так, будто я твоя дальняя родственница, которую ты встретил случайно! И чего ты стоишь? Езжай! Занимай столик спиной к обеденному залу, а я пока такси вызову.

С этими словами Анна вышла из квартиры.

Петров проводил её взглядом молча.

“Вот же, мать твою за ногу, Кошкина! — выругался он про себя. — Почему я всегда соглашаюсь на твои авантюры?”

— Да-а-а… уж… Не завидую я тебе, Петров! — Колобков стоял рядом, засунув руки в карманы брюк. — Но какие она из тебя красивые верёвки вьёт и бантики завязывает!!! Ух! Загляденье! Жаль, Мариночка этого не видела.

— Иди ты… сам знаешь куда, Колобок! Вот прям сразу к Мариночке и иди! Глядишь, может, тебе и перепадет счастье. А я уж, так и быть, поеду, посижу в засаде. Поохраняю другую свою одноклассницу.

И Петров, матерясь себе под нос, вышел из квартиры. Пока спускался по лестнице, набрал их технаря:

— Леш, не в службу, а в дружбу. Организуй мне прослушку одного телефончика.

— Анна Кошкина? — услышал вопрос.

— Да, её.

— Да, собственно, уже.

— Уже?? — удивился искренне. — Проси чего хочешь!

— Столик на двоих в ресторане у твоего одноклассника. Сможешь организовать?

— Не вопрос. Сделаем. Когда надо?

— На следующей неделе, в субботу.

— Замётано! Сделаем.

Петров вышел на улицу, столкнулся взглядом с Анной, которая о чем-то разговаривала с пенсионерками, сидящими на скамейке, и тихо выругался себе под нос:

— Вот же, зараза! Опять влезла! Ну держись, мисс Марпл Мценского уезда. Ты у меня точно завтра получишь повестку на допрос!

Анна, словно почувствовав его взгляд на своей спине, обернулась, но тут одна из пенсионерок что-то сказала, и она вновь перевела взгляд на женщину.

— Ань, ты вроде такси вызывать собиралась! — подошел ближе.

— А я и вызвала. Жду, когда ты первый уедешь. Забыл, о чем мы договорились? — тут же среагировала.

Петров мысленно выругался и пошагал к своей машине — возразить ему на это было нечего, да и времени уже не оставалось, до кафе надо было ещё успеть доехать и желательно раньше подозреваемого.

Дорогие мои!

Благодарю, что оставались со мной и нашими героями. Благодарю за терпение.