Петрович

Петрович

Рассказ

В управлении строительной компании «Монолит» играла музыка. Слышались весёлые голоса мужчин и заливистый смех женщин — сотрудники компании отмечали досрочную сдачу объекта.

Веселились все: строгий директор Рустам Давыдович лихо отплясывал лезгинку. Вокруг гарцующего директором «джигита» плавно перемещалось необъятное тело главного бухгалтера Тамары Васильевны. Главный энергетик Дмитрий Григорьевич что-то импульсивно доказывал инженеру Петрову. Прораб Василий Ложкин, несмотря на радикулит, выделывал ногами лихие кренделя.

Но праздник когда-нибудь кончается, кончился он и в «Монолите».

Наступило утро. Яркий луч летнего солнца заглянул в комнату на пятом этаже. Пробежав по стене, он скользнул по шкафу и, увидав спящего человека, метнулся к нему. Словно весёлый щенок, он принялся щекотать человеческий нос. Нос морщился, кривлялся в бесполезных попытках убежать от назойливого солнца, но всё напрасно.

Человеческое тело застонало и зашевелилось. Весёлый лучик света отпрыгнул от лица мужчины. Человек снова застонал. К Василию Ложкину постепенно приходило сознание. Сознание чувствовало себя подавленным. Ему совершенно не хотелось возвращаться в тяжёлую и больную голову. Сознанию хотелось спать или вообще — умереть. Но делать нечего, и оно с трудом забралось в голову Василия.

Василий Ложкин постепенно приходил в себя. Он решил подняться с кровати, но этому помешала тяжесть в спине — на неё что-то давило. Василий вновь упал на место, где только что спал. Тогда он решил поработать ногами, но и этого проделать не смог: ноги кто-то связал.

Василий вспомнил, что ему снился сон: он убегал от врагов и спрятался в траншее. Но враги его догнали, связали и затащили под навес, после чего избили и облили водой.

«Нет, насчёт воды я погорячился», — дошло до Василия. Это не вода, это он сильно вспотел, пока спал. «Может, и врагов не было? — подумал он. — Но кто меня связал?»

Превозмогая боль в спине, он, словно раненый солдат, пополз по-пластунски на свободу. Проползти удалось всего один шаг, и силы его покинули. Отдышавшись, Василий склонил голову и увидел своё многострадальное тело: на нём майка с тёмными пятнами от вспотевшего торса, семейные трусы и ноги, завёрнутые в простыню. Тело находилось рядом с диваном.

«Тьфу ты, это я во сне упал с дивана и запутался в простыне!» — счастливо подумал он. Врагов не было, его никто не пытал, он в своей квартире, живой и здоровый. Вот со здоровьем, правда, накладка: всё болит, особенно голова.

Василий, распутав ноги, с удивлением уставился на них. Ноги были обмотаны серыми портянками. Не успел он осознать увиденное, как портянки исчезли, и вместо них появились самые обычные чёрные носки. Василий вздохнул и улыбнулся.

Встав с пола, он тут же рухнул на колени. «Я не дома, я на корабле! — с ужасом подумал Василий. — Иначе как объяснить, что пол под ногами раскачивается и пытается меня сбросить?»

Помотав больной головой, Василий в очередной раз ухмыльнулся своим мыслям: «Какой корабль? Вчера был банкет, и я дома. Ну и напился же я вчера!»

Он сел на пол и обхватил голову руками. К больному телу пришло ещё одно чувство — неприятное, сухое, шершавое.

— Пить… — простонал человек.

Но сухое горло выдало лишь жалкий хрип. «Всё же меня пытали. Эти враги из сна, вероятно, широко раскрыли мне рот и начисто высушили его строительным феном». Василий помотал головой, отгоняя очередной бред. Подняв глаза, он увидел перед собой стол, а на нём…

На столе стоял стеклянный стакан с водой. Вернее, наполовину полный стакан. «Наверное, Людочка цветы поливала и оставила остатки на столе. Умница моя, заботливая жёнушка», — весело подумал Василий и, не вставая с качающегося пола, на четвереньках пополз к спасительной жидкости.

Стакан приближался. Теперь он был до краёв наполнен водой. Через мгновение он запотел, и маленькая капля воды медленно сползла по стеклу, оставляя за собой влажный след.

Василий непроизвольно сглотнул. Горло процарапал сухой комок. Человек вытянул дрожащую руку и схватил живительную влагу. Вмиг Василий опрокинул в себя содержимое стакана. Влага потекла освежающим потоком по шершавому горлу, смачивая всё на своём пути и даря прохладу.

— О-о-о… — только и смог произнести он.

Пустынная сухость рта преображалась, постепенно увлажняясь. Но затем прохлада ушла, оставив за собой мерзкий, горький вкус тяжелого похмелья.

Собравшись с силами, Василий поднялся с пола и широко расставил ноги. Пол покачался, но быстро успокоился, осознав, что человека не сбросить. Василий хмыкнул и на негнущихся ногах поковылял на кухню.

На кухне он первым делом распахнул дверцу холодильника и обомлел в очередной раз: на средней полке красовалась, искрясь мелкими искорками, чекушка водки.

— Радость моя, благодетельница! — воскликнул Василий и, схватив её, зубами сорвал пробку.

Ноздри, почувствовав резкий запах алкоголя, зашевелились. Желудок радостно заурчал, печень безмолвно схватилась за голову.

Василий сел за кухонный стол и, пододвинув к себе фарфоровую кружку, опрокинул в неё бутылку с содержимым. Но жидкость не полилась. Она, словно издеваясь над ним, упёрлась в дно бутылки.

— Вот зараза, — сквозь зубы прорычал Василий и легонько ударил по дну чекушки.

В следующее мгновение он ощутил себя стоящим на заснеженной поляне. В руках — всё та же бутылка, но пустая. «Вылил, что ли?» — удивился мужчина. Но он тут же осознал всю нелепость происходящего: он в майке и в трусах, обутый лишь в носки, стоял по колено в холодном снегу. В самом настоящем, белом, пушистом снегу. А с неба, не переставая, сплошной стеной валил и валил новый снег.

Подул ледяной ветер. Василию стало зябко.

— Белочка, — вслух произнёс он. — Бред.

Василий сильно ущипнул себя за руку и непроизвольно вскрикнул. На руке тихонько расплывался синяк. Снег никуда не пропал, а наоборот, начал падать ещё гуще. Стало совсем холодно. Василий, не выпуская бутылку из рук, обхватил себя за плечи. «Что же делать? Холодно, очень холодно!» Чертыхнувшись в очередной раз, он побрёл вперёд.