Кондратьев. Моя история

Первую кассету Децла мне, если честно, уже не вспомнить, кто купил. А вот вторую — альбом «Уличный боец» — я запомнил очень хорошо. Мы с бабушкой были где-то на Столетии, она тогда работала на выборах. Возле остановки стоял небольшой ларёк с кассетами. Именно там она купила мне этот альбом. Для кого-то это была обычная покупка, а для меня — настоящее событие. Я заслушивал эту кассету до такой степени, что, кажется, знал каждую песню наизусть.

Наверное, именно тогда я впервые понял, что музыка может стать чем-то гораздо большим, чем просто развлечением. Тогда я, конечно, не мог представить, что спустя много лет вся моя жизнь снова приведёт меня именно к музыке — уже не как слушателя, а как человека, который будет мечтать создавать артистов, записывать песни и строить собственный музыкальный проект. Но, если честно, оглядываясь назад, мне кажется, всё началось именно у того маленького газетного киоска, возле которого однажды мальчишка остановился, увидев журнал с Децлом.

Первые победы над собой

После переезда на Баляева жизнь постепенно входила в привычное русло. Школа, двор, друзья, музыка, бесконечные прогулки — дни были похожи друг на друга, и, наверное, именно поэтому детство тогда казалось бесконечным. Никто из нас не думал о будущем. Мы жили сегодняшним днём. Главной проблемой было успеть сделать уроки до того, как друзья позовут на улицу, а самым большим наказанием — услышать вечером из окна своё имя, когда мама звала домой.

Большую часть свободного времени я проводил с Ваней Тимошенко. Мы познакомились почти сразу после моего переезда и очень быстро стали неразлучными. Кажется, не проходило и дня, чтобы мы не виделись. Мы были ровесниками, жили рядом, учились жить в одном дворе, постепенно взрослели вместе. Сейчас наши дороги давно разошлись, но, когда я вспоминаю своё детство, Ваня почти всегда находится где-то рядом.

Именно он однажды предложил мне записаться на кудо. Сам он уже какое-то время занимался и постоянно рассказывал о тренировках. Тогда мне тоже захотелось попробовать. Так мы оказались в спортивном зале ДКЖД, где начал работать наш первый тренер — Максим Леонидович. Именно с него началась моя многолетняя спортивная история. Если честно, сейчас многие удивляются, когда узнают, сколько лет я занимался единоборствами. Наверное, потому что принято думать, будто спортсмен обязательно должен любить тренировки, ждать каждое занятие и жить соревнованиями. У меня всё было иначе. Я никогда не любил сам процесс тренировок. Даже сейчас могу честно в этом признаться. Почти каждое занятие я ловил себя на одной и той же мысли. Поднимал глаза на часы и думал только о том, когда же всё закончится. Не потому, что было тяжело физически. Просто мне никогда не доставляло удовольствия бесконечно повторять удары, стойки, упражнения. Наверное, спорт был для меня не страстью, а привычкой, которая постепенно стала частью жизни. Но, как ни странно, желания бросить тоже не возникало. Меня удерживал совсем не спорт. Меня удерживали люди. Почти все мои друзья тогда были именно из секции. После тренировок мы ещё долго не расходились по домам. Разговаривали, смеялись, обсуждали школу, строили планы, договаривались встретиться на следующий день. Постепенно я перестал воспринимать кудо как место, куда ходят тренироваться. Для меня это стало местом, где собирались мои друзья. Именно поэтому спустя столько лет я почти не вспоминаю технику ударов или свои первые успехи. Зато очень хорошо помню лица ребят, которые были рядом.

Наверное, именно благодаря кудо в моей жизни появился лагерь «Костёр». Каждый год мы ездили туда всей командой. Для нас это было настоящее приключение. Несколько недель без родителей, рядом друзья, тренировки, дискотеки, спортивные соревнования. В детстве такие поездки казались настоящей взрослой жизнью. Первый год прошёл просто замечательно. Сейчас уже многое стёрлось из памяти, но какие-то моменты почему-то сохранились удивительно чётко. Помню, что там за меня даже подрались две девочки. Кажется, одну из них звали Арина. Тогда мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Конечно, сегодня это вызывает только улыбку, но в том возрасте подобные вещи казались невероятно важными. Особенно хорошо я помню самое начало одной из смен. Практически сразу после приезда мне стало плохо. То ли чем-то отравился, то ли просто организм так отреагировал на дорогу. Пока остальные ребята уже успели провести первую тренировку и пробежать обязательный кросс, я лежал в медпункте и думал только о том, чтобы быстрее прийти в себя. К вечеру мне стало намного лучше. А вечером в лагере всегда происходило самое интересное — первая дискотека. Я быстро собрался, привёл себя в порядок, кажется, даже успел надушиться, и уже шёл к выходу, когда меня остановил Максим Леонидович.

— Ты куда?

— На дискотеку.

Он посмотрел на меня и спокойно сказал:

— А кросс сегодня кто за тебя бегать будет?

Я попытался объяснить, что весь день пролежал с отравлением, но тренер только улыбнулся.

— Если уже здоров, значит сначала иди и пробеги всё, что пропустил. Потом можешь идти танцевать.

Делать было нечего.

Я пошёл на стадион.

Честно говоря, количество кругов я уже не помню. Кажется, их было около пятидесяти. Для подростка это казалось бесконечностью. Я начал бежать, понимая, что на дискотеку, скорее всего, уже не успею. И тут произошло то, что я помню до сих пор. Ребята из нашей команды просто начали бегать вместе со мной. Кто-то пробежал несколько кругов, кто-то больше. Они буквально разделили эту дистанцию между собой, лишь бы я быстрее закончил и мы все вместе пошли на дискотеку. Максим Леонидович это видел. Он не стал запрещать. Просто наблюдал со стороны, а потом разрешил нам идти. Прошло больше двадцати лет. Многие из тех мальчишек давно выросли. Кто-то полностью посвятил жизнь спорту. Костя Караульных стал двукратным чемпионом России по кудо и позже открыл собственный клуб Black Belt во Владивостоке. Другие ребята тоже нашли себя в единоборствах и профессиональном спорте. А я выбрал совсем другую дорогу. Но, как ни странно, когда вспоминаю те годы, я думаю не о тренировках и не о победах. Я вспоминаю друзей, которые однажды побежали рядом только потому, что не хотели оставлять своего товарища одного на стадионе. Именно такие моменты почему-то остаются с человеком на всю жизнь.

Обещание самому себе

Детство редко запоминается целиком. Из десятков одинаковых дней память почему-то выбирает всего несколько моментов и хранит их всю жизнь. Иногда даже не понимаешь почему. Казалось бы, ничего особенного не произошло. Никто не совершил подвиг, не случилось какой-то большой трагедии. Но именно такие воспоминания спустя годы всплывают первыми. Я очень хорошо помню, что денег дома почти никогда не хватало. Наверное, в детстве я ещё не понимал, что такое семейный бюджет, кредиты, коммунальные платежи или зарплата. Но дети очень тонко чувствуют настроение взрослых. Не обязательно слышать разговоры о деньгах. Достаточно видеть лицо мамы, когда она вечером сидит за столом и снова что-то пересчитывает. Мама работала парикмахером. Она очень много трудилась, но зарабатывала немного. Конечно, мы не были совсем одни. Нам помогали бабушка, дедушка, тётя Надя. Но особенно много для нашей семьи сделал дядя Вова. Тогда я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Только став взрослым, понял, какую огромную роль он сыграл в нашей жизни. Если бы не его постоянная помощь, маме пришлось бы ещё тяжелее. И, наверное, многие вещи, которые для меня были обычным детством, просто не состоялись бы. В детстве кажется, что взрослые могут всё. Что родители обязательно найдут выход из любой ситуации. Только иногда ребёнок случайно становится свидетелем момента, который навсегда меняет это ощущение. Я очень хорошо помню один вечер. Мама плакала. Не помню, сколько мне тогда было лет. Не помню, из-за чего именно не хватало денег. Не помню даже, говорил ли я что-нибудь в тот момент. Но саму картину помню до сих пор. Мама сидела и плакала, потому что денег не хватало. Это одно из самых тяжёлых воспоминаний моего детства. Не потому, что произошло что-то страшное. А потому, что впервые я увидел человека, который всегда казался самым сильным в мире, совершенно беспомощным перед обстоятельствами. Наверное, именно тогда я дал себе обещание. Детское. Наивное. Но абсолютно искреннее. Я сказал себе, что обязательно вырасту, заработаю очень много денег и сделаю так, чтобы мама больше никогда не плакала из-за них. Мне хотелось, чтобы она больше не работала, чтобы могла отдыхать, путешествовать, покупать всё, что захочет. Тогда я был уверен, что обязательно смогу это сделать. Ребёнок вообще редко сомневается в своих мечтах. Для него невозможного почти не существует. Прошли годы. Я действительно всю взрослую жизнь куда-то бежал. Постоянно работал, открывал новые проекты, ошибался, снова начинал сначала. Очень многое из того, что я делал, было связано вовсе не с желанием стать богатым ради красивой жизни. Я просто очень хотел однажды выполнить обещание, которое дал самому себе ещё ребёнком. Пока у меня это не получилось. Иногда мне даже кажется, что именно этот вечер определил многие мои решения. Желание заработать больше, попробовать ещё раз, не останавливаться после неудач — всё это, наверное, выросло не из любви к деньгам. Деньги сами по себе никогда не были моей мечтой. Они были способом защитить тех, кого я люблю. Способом сделать так, чтобы больше никто из моей семьи не переживал то, что когда-то пережила мама. Конечно, ребёнком я не мог сформулировать всё именно так. Тогда внутри была всего одна простая мысль: «Когда я вырасту, мама больше никогда не будет плакать из-за денег».К сожалению, жизнь устроена гораздо сложнее детских обещаний. Но даже сейчас, спустя столько лет, мне кажется, что я всё ещё продолжаю выполнять именно его.

Дядя Вова

Когда вспоминаешь своё детство, постепенно понимаешь одну интересную вещь. Ребёнок редко замечает, сколько людей на самом деле участвуют в его жизни. Ему кажется, что всё происходит само собой. На кухне всегда есть еда, одежда появляется в шкафу, а взрослые каким-то образом решают любые проблемы. Только спустя годы начинаешь видеть, сколько труда, заботы и взаимной поддержки скрывалось за этим привычным ощущением дома.

После развода родителей мы жили вчетвером: мама, бабушка, дедушка и я. Это была квартира моей бабушки и дедушки по маминой линии. Мы были одной семьёй не только на словах. У нас был общий быт, общий стол, общие продукты и общие заботы. Пока мама работала, бабушка и дедушка занимались мной, помогали с уроками, следили, чтобы я был накормлен, одет и ни в чём не нуждался. Тогда мне казалось, что так живут абсолютно все. Лишь став взрослым, я понял, насколько большую часть моего детства они взяли на себя.

Бабушка вообще была человеком, который постоянно находился рядом. Она провожала меня в школу, встречала после уроков, готовила, переживала из-за моих оценок и всегда старалась окружить меня заботой. Дедушка был человеком более сдержанным, но его присутствие я ощущал каждый день. Они оба воспитывали меня, и было бы несправедливо сказать, что всем занималась только мама. На самом деле меня растила вся наша семья. Но был ещё один человек, без которого многие вещи в нашей жизни могли сложиться совсем иначе. Это был дядя Вова. В детстве я не задумывался, насколько много он для нас делал. Он часто приезжал, помогал маме, что-то привозил, решал вопросы, которые тогда казались мне обычными взрослыми делами. Я воспринимал это совершенно естественно. Мне казалось, что так и должно быть. Только спустя много лет я понял, что его помощь была далеко не формальностью. Он действительно поддерживал нашу семью. Причём делал это не для того, чтобы заслужить чью-то благодарность или выглядеть хорошим человеком. Он просто видел, что нам непросто, и помогал настолько, насколько мог. Наверное, именно поэтому в детстве я никогда не чувствовал себя одиноким. Несмотря на развод родителей и постоянные финансовые трудности, рядом всегда были взрослые, на которых можно было положиться. Каждый по-своему заботился обо мне. Кто-то воспитывал, кто-то работал, кто-то помогал деньгами, кто-то просто находился рядом в нужный момент. Лишь сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, насколько мне в этом повезло. Иногда кажется, что семью определяет фамилия или степень родства. Но с возрастом начинаешь понимать, что настоящая семья определяется совсем другим. Это люди, которые остаются рядом тогда, когда трудно. Люди, которые помогают не потому, что обязаны, а потому что считают это правильным. Именно таким человеком для нашей семьи был дядя Вова. Когда был ребёнком, я этого почти не замечал. Теперь же понимаю, что многие спокойные моменты моего детства стали возможны в том числе благодаря ему. И за это чувство благодарности с годами стало только сильнее. Ещё я очень хорошо помню наши поездки с дядей Вовой на дачу. Сначала у него была Toyota Carina, а вообще он всегда любил машины, особенно автобусы и микроавтобусы. Когда мы уже сворачивали с основной дороги и ехали по грунтовке в сторону дачи, он сажал меня к себе на колени и давал держаться за руль. Конечно, машиной управлял он, но мне тогда казалось, что веду именно я. Для ребёнка это было невероятным ощущением: дорога впереди, мои руки на руле, рядом дядя Вова, который полностью мне доверяет. Эти короткие поездки остались в памяти как одни из самых счастливых моментов детства. Наверное, именно из таких простых эпизодов и складывается настоящая близость — не из громких слов, а из времени, проведённого вместе. Дядя Вова всегда был для меня больше, чем просто дядей. Он относился ко мне почти как к сыну, а я воспринимал его как человека, рядом с которым всегда было спокойно и надёжно.

В каждой семье есть человек, который незаметно становится её опорой. Он не стремится быть главным. Не требует внимания к себе. Не ждёт благодарности. Но именно к нему идут за советом. Ему звонят, когда случается беда. Ему первому рассказывают хорошие новости. Именно таким человеком для нашей семьи стал мой дядя Вова.

У дяди нет собственных детей. Но было бы неправильно сказать, что он не оставил после себя продолжения. Любовь, которую человек отдаёт другим, тоже становится наследием. И иногда она оказывается гораздо важнее родства по крови.

Для меня Вова никогда не был просто дядей. В моей жизни он стал человеком, которого трудно описать одним словом. Он был дядей, другом, наставником, поддержкой, опорой и в какие-то моменты — почти вторым отцом. Наверное, именно так и проявляется настоящая семья. Не через формальные роли, а через поступки.

Есть люди, рядом с которыми становится спокойно. Потому что знаешь: что бы ни случилось, они не отвернутся. Вова именно такой человек. Если семье тяжело — он рядом. Если случилась беда — он поможет. Если произошло что-то хорошее — он искренне разделит радость. Ему не нужно напоминать о чужих проблемах. Он сам замечает их раньше других.

Я не помню случая, чтобы он отказал человеку, которому действительно была нужна помощь. Он помогает близким. Помогает друзьям. Помогает совершенно посторонним людям. Помогает животным. Не потому, что так надо. А потому, что иначе просто не умеет. Для него доброта никогда не была обязанностью. Она стала образом жизни. Наверное, у каждого человека есть тот, кого можно назвать своим ангелом-хранителем. Для моей семьи таким человеком стал дядя Вова. Он никогда не стремился занять это место. Просто однажды оказалось, что именно на него всегда можно рассчитывать. И с тех пор ничего не изменилось.

Когда-нибудь мои дети откроют эту книгу. И я очень хочу, чтобы они знали, какой он человек. Чтобы понимали: в нашей семье живёт человек необыкновенной доброты. Человек, который всегда выбирает помощь вместо равнодушия. Поддержку вместо осуждения. Любовь вместо безразличия.

Если после прочтения этой главы они захотят стать хоть немного похожими на него, значит, память о моём дяде Владимире будет жить дальше.

Мама

Мама всегда была человеком, вокруг которого держался весь наш дом. После развода она не осталась одна — рядом были бабушка, дедушка, дядя Вова, вся семья, — но именно на её плечи легла ответственность за меня. Она работала парикмахером по двенадцать часов, два дня проводила на работе, а следующие два дня занималась домом: готовила, стирала, убирала и снова уходила работать. Мне кажется, вся её жизнь состояла из бесконечного круга забот. При этом она почти никогда не думала о себе. Всё, что у неё было — время, силы, деньги, любовь, — она вкладывала в меня. Она часто говорила: «Если счастлив ты, значит, счастлива и я». Только повзрослев, я понял, насколько страшной может быть такая формула жизни, когда человек полностью забывает о себе ради другого. По характеру мама была удивительным сочетанием противоположностей. Она могла быть одновременно мягкой и строгой, весёлой и тревожной, вспыльчивой и невероятно заботливой. Во время уроков, когда я чего-то не понимал, она иногда срывалась, могла повысить голос, но так же быстро остывала, подходила, обнимала меня и просила прощения. Сейчас я понимаю, что это была не злость. Это была усталость человека, который после тяжёлой смены садился рядом с сыном и очень хотел, чтобы у него получилось то, чего, как ей казалось, не смогла добиться она сама. Учёба была практически единственным, чего она действительно требовала от меня. Она хотела, чтобы я хорошо учился, получал четвёрки и пятёрки, но при этом никогда не наказывала меня так, как это было принято во многих семьях. У меня не забирали компьютер, не запрещали гулять, не лишали каких-то вещей. Она могла накричать, но никогда не переставала любить. Наоборот, через несколько минут уже жалела об этом и первой шла мириться. Наверное, именно от мамы мне досталось чувство вкуса. Она всегда была очень красивой женщиной. Хотя от природы она брюнетка, я почти всю жизнь помню её с красивыми завитыми кудрями. Она любила красиво одеваться и так же одевала меня. До сих пор вспоминаю наши походы за одеждой. Я выбирал какие-нибудь джинсы, которые казались мне классными, а мама улыбалась и говорила: «Померь вот эти». Мне не хотелось, я спорил, но всё-таки примерял. И каждый раз оказывалось, что она была права. Сейчас, когда меня спрашивают, откуда у меня чувство стиля и внимание к деталям, я без сомнений отвечаю: от мамы. Именно она научила меня видеть красоту и понимать, что иногда стоит довериться человеку, у которого вкус лучше твоего. При этом мы с ней были очень разными. Мама всегда боялась. Не потому, что была слабой, а потому, что жизнь научила её быть осторожной. Она боялась нажать лишнюю кнопку на телефоне, переживала, что можно что-то сломать, испортить или потерять, потому что знала цену каждой вещи. Всё в её жизни доставалось огромным трудом. А я, наоборот, никогда этого страха не испытывал. Если что-то ломалось, я просто пытался починить. Не получилось — значит, нужно искать другое решение. Думаю, именно поэтому она часто говорила мне: «Вот будут у тебя свои деньги — тогда поймёшь, как тяжело они достаются». Возможно, она хотела научить меня бережливости. Но гораздо важнее было другое. Она своим примером показала, какой ценой иногда даётся обычная, спокойная жизнь. В детстве мне иногда казалось, что мамы в моей жизни слишком много. Сейчас я понимаю, что это была не попытка меня контролировать. Это была любовь. Большая, искренняя и немного тревожная. Такая любовь, которая всё время боится потерять, поэтому старается быть рядом каждую секунду. С возрастом я всё сильнее хотел самостоятельности, хотел сам принимать решения, уезжать, строить свою жизнь. И, наверное, единственное, чего мне всегда хотелось от мамы, — чтобы она не боялась отпускать меня. Не думала, что я её бросаю, когда уезжаю в другой город. Не считала, что расстояние способно уменьшить любовь. Потому что это невозможно. Она была, есть и навсегда останется самым родным человеком в моей жизни. И если бы мне сегодня хотелось сказать ей всего несколько слов, они были бы очень простыми: «Мама, просто верь в меня. Я никуда от тебя не ухожу. Я просто иду своей дорогой. А ты всегда будешь моим домом». Наверное, именно мама заложила во мне многое из того, что позже определило мою жизнь. Любовь к людям, чувство благодарности, вкус, желание заботиться о близких и никогда не проходить мимо чужой беды. В чём-то мы оказались совершенно разными, в чём-то — удивительно похожими. Но одно осталось неизменным. Что бы ни происходило в моей жизни, я всегда знал: если случится беда, мама будет рядом. И, наверное, именно это ощущение — что дома тебя всегда ждут и любят — стало самым главным подарком моего детства. Но детство постепенно заканчивалось. Чем старше я становился, тем меньше времени проводил дома. Двор сменился секцией, потом появились новые друзья, первые компании, музыка начала занимать всё больше места в моей жизни, а впереди уже маячили старшие классы, первая любовь, клубы, университет и ощущение, что взрослая жизнь вот-вот начнётся. Я ещё этого не понимал, но именно тогда, незаметно для самого себя, переставал быть ребёнком.

Юность начинается

Наверное, детство заканчивается не в тот день, когда получаешь паспорт, и не после выпускного вечера. Оно уходит гораздо незаметнее. В какой-то момент ты просто начинаешь проводить на улице больше времени, чем дома. Друзья становятся такой же важной частью жизни, как семья, а музыка перестаёт быть просто фоном и превращается в способ понять самого себя. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно так и началась моя юность. Если в детстве центром моего мира были родители, бабушки, дедушки,дяди и тети то теперь всё больше места занимали друзья и двор. После школы мы практически не сидели дома. Гуляли до позднего вечера, пропадали во дворе, катались на велосипедах, ходили друг к другу в гости, разговаривали обо всём на свете. Это было то самое время, когда появляется первое ощущение настоящей свободы. Дома меня почти никогда не удерживали. Мама много работала, бабушка с дедушкой понимали, что мальчишке необходимо общение со сверстниками. Главное было вернуться домой вовремя и не натворить серьёзных глупостей. Но главным открытием тех лет для меня всё больше становилась музыка. После Децла в моей жизни появился Тимати. Мы с мамой смотрели «Фабрику звёзд», потом появилась группа «Банда», и я буквально заболел этой музыкой. Большинство моих одноклассников не понимали этого увлечения. Кто-то смеялся над гламурным рэпом, кто-то говорил, что это ненастоящая музыка. Но меня чужое мнение совершенно не интересовало. Мне нравилось всё, что было связано с этим миром: песни, стиль одежды, энергетика, атмосфера. Именно тогда я впервые поймал себя на мысли, которая для окружающих звучала как обычная подростковая фантазия. Я говорил: «Когда вырасту, я буду работать с Тимати». Тогда никто, включая меня самого, не мог представить, что спустя много лет эта фраза станет реальностью. Вместе с этим появилась и моя первая по-настоящему осознанная мечта. Я не хотел стать космонавтом, пожарным или бизнесменом. Мне хотелось совсем другого. Я мечтал стать артистом. Хотел держать в руках микрофон, писать песни, читать рэп, выходить на сцену и жить музыкой. Сейчас, вспоминая себя того времени, я улыбаюсь, потому что объективно никаким выдающимся талантом тогда не обладал. Мне было сложно попадать в ритм, сложно чувствовать бит, сложно записывать голос. Очень многое не получалось. Но желание было настолько сильным, что все эти недостатки казались временными. Мне казалось, что если продолжать идти вперёд, однажды обязательно получится стать частью того мира, который тогда существовал для меня только на экране телевизора и в наушниках плеера. Наверное, именно тогда я впервые понял, что музыка для меня — это не просто увлечение. Она постепенно становилась тем направлением, вокруг которого однажды выстроится вся моя жизнь.

Детство заканчивается не в тот день, когда получаешь паспорт, и не после выпускного вечера. Оно уходит гораздо незаметнее. В какой-то момент ты просто начинаешь проводить на улице больше времени, чем дома. Друзья становятся такой же важной частью жизни, как семья, а музыка перестаёт быть просто фоном и превращается в способ понять самого себя. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно так и началась моя юность. Если в детстве центром моего мира были родители, бабушка, дедушка и дядя Вова, то теперь всё больше места занимали друзья и двор. После школы мы практически не сидели дома. Гуляли до позднего вечера, пропадали во дворе, катались на велосипедах, ходили друг к другу в гости, разговаривали обо всём на свете. Это было то самое время, когда появляется первое ощущение настоящей свободы. Дома меня почти никогда не удерживали. Мама много работала, бабушка с дедушкой понимали, что мальчишке необходимо общение со сверстниками. Главное было вернуться домой вовремя и не натворить серьёзных глупостей. Но главным открытием тех лет для меня всё больше становилась музыка. После Децла в моей жизни появился Тимати. Мы с мамой смотрели «Фабрику звёзд», потом появилась группа «Банда», и я буквально заболел этой музыкой. Большинство моих одноклассников не понимали этого увлечения. Кто-то смеялся над гламурным рэпом, кто-то говорил, что это ненастоящая музыка. Но меня чужое мнение совершенно не интересовало. Мне нравилось всё, что было связано с этим миром: песни, стиль одежды, энергетика, атмосфера. Именно тогда я впервые поймал себя на мысли, которая для окружающих звучала как обычная подростковая фантазия. Я говорил: «Когда вырасту, я буду работать с Тимати». Тогда никто, включая меня самого, не мог представить, что спустя много лет эта фраза станет реальностью. Вместе с этим появилась и моя первая по-настоящему осознанная мечта. Я не хотел стать космонавтом, пожарным или бизнесменом. Мне хотелось совсем другого. Я мечтал стать артистом. Хотел держать в руках микрофон, писать песни, читать рэп, выходить на сцену и жить музыкой. Сейчас, вспоминая себя того времени, я улыбаюсь, потому что объективно никаким выдающимся талантом тогда не обладал. Мне было сложно попадать в ритм, сложно чувствовать бит, сложно записывать голос. Очень многое не получалось. Но желание было настолько сильным, что все эти недостатки казались временными. Мне казалось, что если продолжать идти вперёд, однажды обязательно получится стать частью того мира, который тогда существовал для меня только на экране телевизора и в наушниках плеера. Наверное, именно тогда я впервые понял, что музыка для меня — это не просто увлечение. Она постепенно становилась тем направлением, вокруг которого однажды выстроится вся моя жизнь.