Точка схода

10.09. Нога воспалилась. Ожог от Фаруха не заживает, ткани черные. Нашел зимовье охотника. Местный Леший требует плату — левый глаз. Предложил ему швейцарские механические часы. Сделка состоялась. Теперь вижу время правильно даже во сне. Глаз обмотал тряпкой, залив тройным одеколоном. Жжет адски.

15.09. Выхода нет. Хребет закрыт туманом такой плотности, что сталь ржавеет на лету. Круг замкнулся. Я снова вышел к Нижним Ключам с севера. Похоже, деревня выпускает только тех, кто согласен платить аренду органами. Видел следы медведя. Следы уходят в землю. Кажется, я начинаю сходить с ума от одиночества. Проверю завтра старую штольню.

Лиза листала страницы, чувствуя, как леденеют пальцы. Последняя запись датировалась вчерашним числом. 28.10. Штольня ведет вниз. Очень глубоко. Воздух теплый. Слышу гул механизмов, хотя здесь тайга. Наткнулся на рельсы. Вагонетки старые, немецкие, клеймо "KRUPP". По ходу движения нашел скелет в форме НКВД. При нем планшет. Забрал карту коммуникаций. Если верить ей, под нами целый подземный комбинат. Думаю, именно оттуда идет энергия, питающая этого древесного бога. Попробую взорвать главный ствол динамитом, если найду склад взрывчатки. Если читаешь это, Лиза... прости, что втянул. Но ты сама выбрала остаться сверху. Держись. P.S. Баннику привет передавай, если увидишь. Хороший мужик.

— Ревешь? Голос Елизаветы Петровны прозвучал над ухом. Бабка бесшумно поднялась по приставной лестнице и теперь стояла, уперев руки в бока. В руках она держала эмалированный таз с выкрошившейся краской. — Нет, — Лиза поспешно захлопнула блокнот, пряча его за спину. — Занозу посадила. — Не ври старой, — бабка фыркнула. — Думаешь, я не знаю, чей это сидор? Оставил тут весной. Сказал: «Вернусь заберу». Вот и вернулся твой бегунок. Только нос свой героический сунул куда не просили. — Он хочет взорвать дерево, — тихо сказала Лиза. — Весь ваш... наш бор. — И правильно сделает, — спокойно пожала плечами Елизавета Петровна, протягивая руку за блокнотом. — Дай сюда. Нечего девичьими руками мужские глупости читать. — Что значит «правильно»?! — Лиза вскочила. Пыль взметнулась в луче света. — Это же место силы! Мой дом! — Твой дом — вот эта комната, — отрезала бабка, ткнув узловатым пальцем в половицу. — А Место Силы — это тюрьма. Лизавета первая поняла, когда сбежала. Мы тут не богини, девочка. Мы — батарейки. Дерево пьет нашу жизнь, чтобы стоять вечно. Оно держит души, оно крутит время. Ты думаешь, почему Денис остался? Потому что он мертв. Давно мертв. Просто батарейка еще теплая, вот игрушка и шевелится. Хочешь стать вечным приложением к корням?

Лиза молчала. Перед глазами стояло лицо Антона — обветренное, злое, живое. Он боролся снаружи, рискуя быть разорванным каждую секунду. А она здесь грела чай и вела бухгалтерию для плесени. — Где эта штольня? — спросила она внезапно севшим голосом. — Тебе туда нельзя, — нахмурилась бабка. — Первый год Хозяйка должна сидеть дома. Копить массу. Тебя любой сквозняк сейчас развеет. — Тогда покажи мне, где лежат запасы деда, — Лиза посмотрела прямо в глаза Елизавете Петровне. — Мне нужен тол. И детонаторы. И схема вентиляции. Раз уж мой предшественник решил устроить революцию снизу, негоже бросать начатое дело.

Бабка долго смотрела на нее, прищурившись. Затем медленно растянула губы в улыбке, обнажая стальные коронки. — Вся в прабабку, — довольно прошамкала она. — Та тоже сначала пироги печь пыталась, а потом сельсовет сожгла. Пойдем. Покажу тебе один секрет под фундаментом. Только лампу возьми, там темно. И банку тушенки захвати, отдадим прорабу, чтоб не шумел.

Лиза спустилась с чердака, прижимая к груди драгоценный блокнот Антона. Розовый закат за окном вдруг показался ей декорацией из папье-маше. Ей предстояло узнать, что скрывается за кулисами этой идеальной деревни.

Глава 18. Хроники Хранительницы: Подкоп

Люк в полу кладовой выглядел как обычная, плотно пригнанная половица. Ни ручки, ни кольца — Елизавета Петровна подделала край длинным кухонным ножом, и доска со скрипом отошла, открывая пахнущую плесенью и сырой глиной темноту. — Давай сюда банку, — скомандовала бабка. — И сама лезь. Мне старая спина не позволит так гнуться, а ты молодая, гибкая. Как раз по лазу пройдешь. — Может, фонарик? — Лиза заглянула в черную дыру. Оттуда тянуло холодом склепа и специфическим запахом ружейного масла. — Какой еще фонарик? — фыркнула Елизавета, протягивая «летучую мышь». — Масляный бери. Электричество под землей шалит, закоротишь что-нибудь ненароком, рванет раньше времени. А там взрывчатки на три таких деревни хватит.

Лиза обвязала голову платком, чтобы пыль не сыпалась в волосы, и полезла вниз. Лаз оказался узким кирпичным коробом, уходящим под углом вглубь фундамента. Приходилось двигаться гусиным шагом, задевая плечами влажные стены. «Если это ловушка, — думала она, стараясь дышать ровно, — то очень тесная». Короб закончился метров через пять вертикальной шахтой старой вентиляционной трубы. Вниз свисала ржавая металлическая лестница-стремянка. — Аккуратнее! — донесся сверху голос Елизаветы. — Третья перекладина от верха шатается, я ее проволокой замотала!

Спустившись, Лиза оказалась в бетонном бункере. Потолок здесь был низким — чуть выше ее головы. Стены покрывал белый налет селитры, свет лампы выхватывал из полумрака ряды деревянных стеллажей. Это был не просто тайник. Это был стратегический запас партизанского отряда. На полках лежали цинки с патронами калибра 7,62, аккуратно завернутые в промасленную бумагу гранаты РГД-5, стопки советских противогазов и плотные тюки защитного цвета. — Дед твой лесником только для прикрытия числился, — пояснила бабка, тяжело спускаясь следом (для нее спустили ведро на веревке). — Он тут линию Маннергейма готовил на случай войны с Китаем или американцами. Говорил, Урал — ключ к Сибири. Если падет хребет, страну пополам разорвет.