Печать зверя

Компьютер — старый ноутбук на кухонном столе. Включил — пароля нет. История браузера: погода, рецепты, редкие новости, несколько ссылок на порносайты. Несколько сообщений на «Ай-Кью». За три дня до смерти сменил статус: «Спокойной ночи».

Итан просматривал файлы до вечера, пока в окнах не стемнело и глаза не заболели.

В телефоне Винтера — то же самое. Несколько контактов: двое коллег, стоматолог, служба такси. Ни одного звонка в ночь смерти. Ни одного сообщения за последние три дня.

Итан сидел в темнеющей комнате, смотрел на ноутбук, на старую мебель.

— Кто ты, Томас? — тихо спросил он самого себя.

В понедельник третьей недели пришёл факс от Тальмана. Итан развернул лист на ходу, прочитал, остановился.

«Токсикологический анализ: этиловый алкоголь (0,3 промилле). Психоактивных веществ и следов длительного приёма лекарств не обнаружено».

Томас Винтер был трезв, когда резал себе горло.

Итан сел за стол, открыл папку с финансами. Запрос из банка пришёл ещё вчера, но он всё откладывал — надеялся на что-то другое.

Три счета, общая сумма — четырнадцать тысяч евро. Ни крупных переводов, ни долгов, ни кредитов. Винтер платил за квартиру, электричество, интернет. Траты: четыреста евро в месяц на еду, сто на одежду, на развлечения — ничего.

Перепроверил — всё чисто.

Откинулся на спинку стула, потер лицо ладонями. В голове было пусто. Ни единой зацепки.

Человек без врагов, долгов, депрессии, любовницы, наркотиков, тайн. Просто жил. Готовил пироги. Улыбался. А потом взял осколок бутылки и перерезал себе горло. Это не укладывалось в голове.

Он открыл рапорт, посмотрел на мигающий курсор. Добавить было нечего.

В пятницу утром, на исходе четвёртой недели, вызвал Хофман.

Итан зашёл. Начальник стоял у окна, спиной к двери и даже не обернулся.

— Квартиру смотрел?

— Да.

— Нашёл что-то?

— Нет.

— Анализы?

— Чисто.

— Финансы?

— Тоже.

Хофман повернулся — лицо усталое, злое:

— Хочешь сказать, прошёл почти месяц, а у тебя ничего нет?

— Винтер чист. Ни зацепок, ни мотивов, ни следов.

— И поэтому ты решил просто сидеть и ждать?

Итан промолчал. Хофман подошёл ближе.

— Звонили из прокуратуры. — Он сел на край стола. — Два раза. Интересуются, почему самоубийство до сих пор не закрыто. Почему детектив возится с каким-то бухгалтером.

— Скажите им, что есть сомнения.

— Сомнения? — усмехнулся Хофман. — Прокурора не интересуют твои грёбаные сомнения. Ему нужна статистика. А ты приносишь пустую папку с парой предложений.

Итан сжал кулаки:

— Дайте мне ещё время.

— Сколько?

— Не знаю. Пока не найду.

— Мы не можем держать дело открытым вечно. Без улик, свидетелей, мотива. Точка. Понял?

— Понял.

Хофман вздохнул:

— Те три дела, что я дал. Анели, пенсионер и тот парень, что повесился. Все в нашем районе. Либо находи убийцу, либо убеди прокурора, что дело Винтера суицид.

Итан взял папку:

— Я разберусь.

— Да помню, — Хофман махнул рукой. — Ты уже говорил. Иди работай.

Итан вышел, прошёл по коридору, не глядя по сторонам, спустился на улицу. Посмотрел на голубое небо, на асфальт, на прохожих.

Впервые за долгое время он совсем не знал, что делать. Раньше он находил убийц, улики, давил на свидетелей. Здесь — пустота. Человек, у которого не за что зацепиться. Смерть, которую невозможно объяснить.

Через пятнадцать минут он вернулся в участок — перечитывать старые дела.

Вечером Итан собирался уйти пораньше, впервые за неделю. Уже выключил компьютер, когда зазвонил телефон. Дежурный:

— Штерн, подъём. Труп на парковке торгового центра «Вестфильд». Женщина в тачке, похоже, передоз.

Он замер, посмотрел на часы — 21:47.

— Кто вызвал?

— Охрана паркинга.

Итан положил трубку, вышел из-за стола, накинул куртку. По дороге думал о Винтере, о чистых пальцах, о странной ране, о трёх папках на столе — теперь ещё одна.

— Чёрт, — сказал он вслух.

Огромный торговый центр из стекла и бетона подсвечивался редкими фонарями. Парковка на четыреста машин — пустая, если не считать десятка у дальнего края, где обычно паркуется персонал.

Полицейские лента оцепления. Внутри — серебристый «Фольксваген-Гольф», грязный, немытый. Водительская дверь открыта.

Итан припарковался, вышел. Ветер тёплый, в воздухе витал запах покрышек и машинного масла.

— Кто старший? — спросил он у полицейского в жилете.

— Лейтенант Бергер.

Итан прошёл под лентой, подошёл к «Гольфу», заглянул внутрь.

Женщина сидела за рулём. Голова наклонена вперёд — подбородок почти касался груди. Ремень безопасности натянулся, не давая телу упасть на руль. Глаза закрыты. Лицо бледное, с синеватым отливом. Тёмные волосы разметались по воротнику.

На коленях стояла раскрытая сумочка, сверху помада, зеркальце, чеки. На полу под сиденьем — пустая пластиковая упаковка. Итан надел перчатки, взял упаковку: «Делагил». Седативное, рецептурное.

— Кто обнаружил? — спросил у Бергера — коренастого мужчины с красным лицом и усами.

— Водитель. Подъехал, увидел женщину без сознания, постучал в стекло — не реагирует. Сообщил охране.

— Скорая была?

Бергер кивнул:

— Приехали через десять минут. Констатировали смерть, вызвали нас и уехали.

— Дверь открывали вы?

— Нет, врачи.

Итан кивнул, отступил, оценивая картину.

Женщина выглядела спокойной. Слишком спокойной. Руки на коленях, пальцы расслаблены. Плащ застёгнут на все пуговицы. Обувь — чистые туфли на низком каблуке.

«Кто так умирает?» — подумал он. — Кто перед смертью застёгивает плащ? Кто кладёт сумочку на колени ровно, а не роняет на пол?

— Личность установили?

— Да. Права были в сумочке. Сандра Ланг, сорок один год. Проживает в Альтенштайне, северный округ.

— Близкие?

— Сестра должна приехать.

Итан выпрямился, отошёл, достал телефон — сфотографировал машину, номер, упаковку, лицо. Убрал телефон:

— Тальман едет?

— Будет через пять минут.

Его отвлёк стук каблуков и громкий голос со стороны оцепления:

— Господин детектив!

Итан обернулся. За жёлтой лентой стояла молодая женщина с микрофоном, рядом оператор с камерой. На бейдже: «Альтенштайн Цайтунг».

— Правда, что на парковке обнаружено тело? Очередное самоубийство в восточном округе? Это уже вторая смерть за два месяца? Они связаны?

Итан повернулся к Бергеру:

— Откуда они узнали?

— Похоже, кто-то позвонил в газету до нашего приезда.

— Герр комиссар! — женщина с микрофоном шагнула к ленте. — Смерть этой женщины связана с делом Томаса Винтера?

Итан подошёл к ограждению. Репортёрша не отступила, глаза горели азартом, улыбка была слишком профессиональной, чтобы быть искренней.

— Прошу, — сказал он ровно, без повышения. — Отойдите за линию. Расследование не завершено. Заявления будут позже.

— Но вы не отрицаете, что это может быть серия? Какие улики? Вы нашли что-то?

Итан шагнул вперёд, сократил дистанцию, посмотрел ей в глаза:

— Детектив Штерн. Без комментариев. Отойдите за ленту и уберите камеру. Если не прекратите — оформлю протокол. Вопросы позже. — Он чуть наклонил голову. — Ваше имя?

Женщина замялась:

— Ханна Вайс.

— Запомню. А сейчас отойдите и попросите оператора убрать камеру. Съёмка места происшествия без разрешения — нарушение.

Вайс открыла рот, но Итан уже развернулся и пошёл обратно.

Подошёл к «Гольфу». Бергер усмехнулся:

— Ты их только раззадоришь, Штерн. Будут на хвосте сидеть неделю.

— Пусть сидят.

Он обошёл машину — ни царапин, ни следов взлома. Чисто. В багажнике — пакет с продуктами: хлеб, молоко, яйца, вода. Знак аварийной остановки, старая тряпка. В бардачке — салфетки, под ними потертая книга в мягкой обложке. «Путеводитель по Конго. 2022». На полях — пометки ручкой, аккуратные, женские: «Здесь попробовать фуфу», «Купить крем от москитов». Пролистал — на последней странице фотография: Сандра с друзьями в ресторане, смеётся. Все счастливы. Закрыл, положил обратно.

Телефон в бардовом чехле лежал на соседнем кресле. Итан взял его, но разблокировать не смог.

— Записи с камер есть? — спросил у Бергера.

— Да, но копию без ордера не отдают.

— Покажите, что есть.

Они зашли в помещение охраны. На мониторе — дерганая чёрно-белая картинка с низким разрешением. Машина Сандры Ланг въехала в 19:14. Одна. Женщина вышла, пошла в центр. В 20:31 вернулась с пакетом продуктов. Села за руль — и больше не выходила до приезда полиции.

Подъехал Тальман. Не спеша вылез из своей «Шкоды» с эмблемой судмедслужбы. Посмотрел на «Гольф», на Итана, на полицейских у будки охранника:

— Опять ты, Штерн.

— Опять я.

— Не везёт тебе на спокойные ночи.

Подошёл к машине, заглянул внутрь, посвистел сквозь зубы:

— Красивая женщина. Жалко.

Надел перчатки, открыл дверь шире, наклонился. Проверил зрачки фонариком, заглянул в рот, поднял упаковку от таблеток.

— Рвотных масс нет, — выпрямился. — При большой дозе препарата дыхание просто останавливается. Умерла от гипоксии. Без мучений, если это утешает.

— Суицид?

— Предварительно — да. Но ты же знаешь — предварительно всегда «да».

— Но почему здесь? — сказал Итан себе под нос. — Почему не дома? Зачем ехать на парковку, глотать таблетки и умирать в машине?

— Может, не хотела, чтобы дома нашли?

— Может, — согласился Итан, но в голосе сомнений было больше, чем уверенности.

Тальман уехал. Тело забрали. Полицейские разошлись оформлять документы. Остались два криминалиста — собирали отпечатки, фотографировали, замеряли, упаковывали вещи.

Итан прошёлся по пустой парковке.

«Почему здесь?» — повторил он про себя.

Время перевалило за полночь. Он сел в машину, выехал с парковки, но не сразу взял курс на участок. Просто ехал без цели. Светофоры мигали жёлтым. Перекрёсток за перекрёстком — ни одной машины. Только он и пустые улицы.

Итан сбросил скорость. Проехал мимо круглосуточной аптеки — витрина светилась неоново-зелёным, внутри ни души. Мимо закрытого кафе с поднятыми стульями. Мимо автобусной остановки. Ехал медленно — не потому, что спешить было некуда, а потому что в голове крутилась одна и та же мысль, как заевшая пластинка.

Пять смертей. Разные способы. Один район.

Сжал руль:

— Связь должна быть. Должна.

Но её не было.

Свернул на набережную. Фонари отражались в воде — длинные, искажённые, они тянулись к противоположному берегу и обрывались в темноте. Итан остановил машину на середине моста, заглушил двигатель, вышел. Посмотрел вниз. Вода не двигалась — казалось, она не течёт, а просто стоит на месте, тяжёлая, чёрная.

Вдруг нахлынули воспоминания. Яркие, давящие. Когда Итан стоял посреди комнаты отца. Дома было пусто с тех пор, как его увезли в больницу.

Вспомнил, как подошёл к столу. Открыл ящик. Сверху лежали старые проповеди, исписанные мелким, нервным почерком. Под ними — Библия. Не та, которую отец использовал в церкви. Другая. Старая, с потёртой кожаной обложкой, без застёжек.

Итан открыл её. Страницы были исписаны карандашом, а на некоторых из них были рисунки. Отец водил по бумаге с такой силой, что она прорывалась насквозь.

Воронки. Чёрные, закручивающиеся спирали, уходящие в бесконечность. Круги, пересекающиеся под странными углами. Иероглифы, которых Итан не узнавал. А на последней странице — лицо. Не человеческое. Глаза — два чёрных провала.

Итан достал телефон — ни пропущенных, ни сообщений. Сунул обратно. Взглянул на город, на машину, на безлюдные улицы. На одном из зданий висела огромная неоновая вывеска «Виклер и сыновья». Альтенштайн в этот час выглядел как одна большая декорация, которую забыли убрать, и теперь она стояла пустая, бессмысленная, подсвеченная редкими фонарями.

Глава 3

Глава 3

Перед участком он заглушил двигатель, минуту посидел, глядя на тусклый свет над крыльцом. Вышел, хлопнул дверью.

Дежурный поднял голову от монитора:

— Тяжёлая ночь?

— Такая же, как все.

Итан прошёл по коридору, поднялся на второй этаж, зашёл в кабинет, не включая свет. Сел за стол. Окно выходило во двор — фонарь за стеклом отбрасывал на стену жёлтый прямоугольник. Посидел в темноте, вытащил блокнот, открыл на чистой странице. Написал: «Сандра Ланг. Парковка. Делагил. 21:47». Закрыл.

В голове пусто — мысли приходили, но тут же ускользали, как песок сквозь пальцы.

Итан лёг прямо на куртку, подложив руку под голову. Уснул почти сразу, провалившись в бесконечную, без сновидений, темноту.

Утром солнце било в лицо через открытые жалюзи. Итан моргнул, сел. Шея затекла, спина болела. Часы показывали 07:03.

С трудом поднявшись, он вышел в коридор, прошёл в туалет в конце этажа. Сунул голову под холодную воду, держал так минуту, пока дремота не отступила. Вытер лицо бумажными полотенцами, посмотрел в зеркало — под глазами синева, взгляд тяжёлый.

На кухне нашёл турку, насыпал кофе на глаз, залил водой. Пока закипало, смотрел на пузырьки, поднимающиеся со дна. Запах горечи разнесся по маленькой комнате, смешиваясь с запахом хлорки и мыла.

Кофе получился крепким. Итан сделал два глотка, обжёг нёбо, поставил кружку на стол.

В коридоре послышались шаги. В проходе показался дежурный:

— Господин Штерн, Хофман звонил. Сказал, будет к обеду — совещание в управлении. Просил подготовить отчёт по делу Сандры Ланг.

— Спасибо.

Дежурный ушёл. Итан допил кофе, сполоснул кружку, вернулся в кабинет. Открыл чистый бланк рапорта, напечатал несколько предложений, остановился, перечитал.

«Сандра Ланг, 41 год. Обнаружена в 21:47 на парковке ТЦ «Вестфильд». Предварительная причина смерти — остановка дыхания вследствие передозировки препаратом «Делагил». Время смерти — ориентировочно 20:35–21:00. Телесных повреждений нет. Следов борьбы нет».

Откинулся на спинку стула, потёр переносицу. Наклонился к экрану, чтобы продолжить, но в углу монитора всплыло окно:

«Входящий файл: ВИДЕО_ВЕСТФИЛЬД_ПАРКОВКА. 6 файлов. 847 МБ».

Кликнул — пошла загрузка.

— Ну давай, — тихо сказал он, глядя на ползунок. — Удиви меня.

Архив загрузился. Итан открыл первый файл — камера на входе в торговый центр. Сандра Ланг появляется в 19:14 и в 20:31 — то же самое, что он видел вчера. Закрыл.

Второй — общий план парковки. Серебристый «Гольф», пустой ряд, редкие машины. Прокрутил до 20:31. Сандра с пакетами, кладёт в багажник, садится, загораются фары. И ничего.

Третий файл. Он уже хотел закрыть — та же парковка, другой угол. Но что-то заставило включить воспроизведение. Камера снимала внешний периметр — металлический забор, вдоль которого тянулась вытоптанная тропа.

20:31 — пусто.

Проматывал вперёд: 20:32, 20:33.

На 20:33 замер.

В дальнем углу кадра, у бетонного столба, возник силуэт.

Изображение зернистое, пиксельное, но фигура различима. Девушка, невысокая, в тёмной худи с накинутым капюшоном. Лица не разобрать — только бледный овал и намёк на подбородок. Руки в карманах. Итан перевёл взгляд на таймкод. 20:33 — Сандра уже сидела в машине, фары горели.

Вдруг девушка остановилась, посмотрела по сторонам, затем в сторону парковки. Даже сквозь зернистость видно было видно, что она смотрела именно туда, не просто в камеру, не в пустоту, а точно на машину.

Итан открыл несколько окон с видео, перемотал на одно время. Девушка стояла не больше минуты, потом оглянулась резко, будто испугалась, снова взглянула в сторону парковки и быстрым шагом пошла прочь. Скрылась за краем кадра в 20:34.

Нажал паузу. Сердце билось чаще. Прокрутил ещё раз, потом ещё, на медленном воспроизведении.

«Она точно что-то видела».

Распечатал несколько стоп-кадров, открыл блокнот, написал: «Худи, тёмная. Невысокая. Была у парковки в 20:33–20:34. Смотрела в сторону машины. Возможно, видела убийцу. Скрылась». Добавил одно слово, подчеркнув дважды: «СВИДЕТЕЛЬ?»

Хофман вернулся к обеду. В коридоре раздался хриплый, раздражённый голос. Он что-то выговаривал дежурному. Потом дверь кабинета начальника хлопнула.

Итан подождал пять минут, взял распечатки, флешку и постучал.

— Войдите.

Хофман сидел за столом, перед ним бумажный стакан с кофе. Китель расстёгнут, галстук ослаблен. Поднял глаза:

— Надеюсь, ты по делу.

— Кое-что есть. — Итан разложил распечатки.

Хофман взял листы, посмотрел на зернистые чёрно-белые кадры — фигура в капюшоне, столб, пустая парковка.

— Что это?

— Периметр «Вестфильда». Девушка появилась в 20:33 — когда Ланг уже сидела в машине.

— Она что-то сделала?

— Не знаю. Но она стояла и смотрела в сторону парковки, потом оглянулась и ушла.

Хофман приблизил фото к глазам, помолчал:

— Лица не видно.

— Поэтому я и пришёл. Нужен техотдел — пусть попробуют восстановить изображение. Других камер на этом участке нет.

Хофман посмотрел в упор, потом перевёл взгляд на стаканчик:

— Думаешь, она что-то видела?

— Думаю, это единственная зацепка.

Хофман выдохнул, откинулся:

— Хорошо. Подключай техотдел. Но если ничего не найдут — закрываешь дело Ланг как суицид и переключаешься на старые. Понял?

— Понял.

— Иди.

Отдел технического обеспечения ютился в подвале. Узкая лестница со свежей краской на перилах. Пахло спёртым воздухом, перегретой электроникой и старыми журналами. Итан толкнул дверь. Отдел технического обеспечения занимал три комнаты. На полу стояли — ряды серверов, гудели вентиляторы. Во второй — мониторы, на которых крутились записи с камер по всему городу. За одним из них сидел лысоватый мужчина лет пятидесяти в очках с толстыми линзами. На бейдже: «Мюллер, старший эксперт». Рядом — молодая женщина, что-то печатала, глядя в экран.

— Чем обязан?

— Мне нужна помощь с видео, — сказал Итан, протягивая флешку. — Запись, 20:33, камера периметра. Девушка в капюшоне.

Мюллер воткнул флешку, открыл файл, пролистал до тайм-кода, приблизил:

— Качество — дно. Ещё и сжатие убило детали.

— Сможешь улучшить?

— Попробую. Чуда не обещаю. Что хочешь увидеть?

— Лицо.

Мюллер вздохнул, ткнул в экран:

— Вот это, по-твоему, лицо?

— Попытайся.

Итан сел на свободный стул.

Мюллер работал молча: открывал утилиты, запускал фильтры, крутил ползунки, иногда останавливался, вглядывался, снова крутил. Выходил покурить. Через час сказал:

— Вот. Смотри.

На экране — размытый овал, будто сквозь мутное стекло. Но кое-что различимо: светлые волосы выбиваются из-под капюшона, пряди падают на лоб.

— Это всё?

— Это всё. Капюшон слишком глубок. Я могу вытянуть ещё, но ничего не изменится. Даже если она твоя мать — ты её не узнаешь.

Итан забрал распечатку.

— Спасибо.

— Не за что. — Мюллер уже переключился на другой файл. — В следующий раз приноси нормальное видео, — бросил он вслед Итану.

В тот же день Итан поехал на парковку «Вестфильда». Вечером она выглядела иначе: солнце отражалось от асфальта, слепило. Машину Сандры уже забрали, осталась только белая разметка.

Он прошёл к ограждению, где камера зафиксировала девушку. Повернулся лицом к парковке. Между парковкой и забором выступал холм. Подпрыгнул — видно только первый ряд машин, ближний к выезду. «Гольф» стоял в дальнем углу, за двумя рядами. «Отсюда она бы машину не заметила».

Прошёл по тропе в одну сторону, в другую. Дорожка вела к служебному входу, с другой стороны упиралась в железные ворота с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Слева — мусорные баки, справа — глухая стена. На обратном пути взгляд зацепился за окурок. Надел перчатки, поднял, положил в пакет, набрал номер лаборатории.

— Это Штерн. У меня есть образец ДНК. Возможный свидетель. Поставьте в приоритет.

— Это вне очереди, господин детектив.

— Я знаю. Но это срочно.

Скинул вызов. Достал распечатку, посмотрел на размытое лицо, потом снова на парковку.

— Ты не могла её видеть, — сказал он вслух. — Чего же испугалась?

Итан вернулся на парковку, направился к охране. За столиком сидел грузный мужчина с усами, в форменной рубашке.

— Здравствуйте. — Итан показал удостоверение. — Я насчёт вчерашнего.

Охранник кивнул без энтузиазма.

— Сегодня получил запись с камер. Там была девушка, примерно в 20:33. Вы её не заметили?

Охранник нахмурился:

— Какая девушка?

— В темной худи с капюшоном.

— Нет, не моя смена была.

Итан достал распечатку:

— Эту девушку нигде не встречали?

Охранник посмотрел, покачал головой:

— Нет. Не узнаю. Простите, ничем не могу помочь.

Итан убрал распечатку, вышел. Солнце садилось, парковка заполнялась вечерними машинами, люди шли с пакетами, садились, разъезжались кто куда.

***

Утром следующего дня он взял адрес из рапорта. Сестра Сандры Ланг жила в восточном округе.

Дом — старая довоенная постройка, штукатурка кое-где облупилась. Подъезд пах кошками и старыми коврами. Квартира находилась на третьем этаже.

Он позвонил, дверь открыла женщина лет сорока пяти, в чёрном свитере и спортивных штанах. Глаза красные, волосы собраны в небрежный пучок.

— Марина Ланг? — спросил Итан. — Детектив Штерн. Веду дело о смерти вашей сестры.

Она посмотрела на удостоверение, молча отошла в сторону, пропуская:

— Проходите, — сказала она еле слышно.

В гостиной стояли диван, два кресла, журнальный столик, заставленный тарелками с недоеденной едой. На телевизоре — застывший стоп-кадр сериала. Марина села в кресло, обхватила себя за плечи.

Итан сел напротив:

— Марина, расскажите о своей сестре.

Она выдохнула, помолчала, собираясь с силами:

— Сандра не была… — запнулась. Потом сказала твёрже: — Она не была склонна к самоубийству. Никогда. Я бы знала.

— Почему вы так уверены?

— Потому что она планировала поездку. Была счастлива. — Марина взяла салфетку, промокнула глаза. — Готовилась к путешествию, копила деньги.

— Куда?

— В Конго. Всегда мечтала увидеть джунгли. С детства.

Итан записал:

— Когда вылет?

— Через три недели. У неё уже был билет.

— Говорила о ком-то новом в её жизни? Друг, коллега, знакомый?

Марина покачала головой:

— Нет. Сандра была одна. После развода два года назад ни с кем не встречалась. Хотела побыть одна, разобраться в себе. А потом поездка…

— Её бывший муж знает?

— Да, я звонила ему.

— Где он живет?

— В Австрии. Переехал год назад.

— Заметили что-то странное перед смертью? Звонки, встречи?

— Нет. Всё как обычно. Она мне звонила за два дня до… — голос сорвался. — Мы говорили, что ей нужно купить новый рюкзак. Старый порвался. Она смеялась.

Итан помолчал, давая время, потом спросил:

— У вашей сестры были таблетки «Делагил». Вы знали?

Марина кивнула:

— Да. Она сказала. Боялась заболеть малярией.

— Знаете, где она их взяла?

— Она ходила в частную клинику «Дас клиникум», кажется.

Итан записал:

— Спасибо. Я выясню, что случилось.

Уже у двери Марина окликнула:

— Детектив.