Сын подруги. Когда мальчик стал мужчиной

— Мы можем быть просто друзьями, — предложила она слабым голосом.

Он рассмеялся — низко, тепло, и этот смех отозвался эхом в её груди.

— Мы никогда не будем просто друзьями, Анна. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

Он отпустил её руку, откинулся на траву и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Анна смотрела на него, и перед глазами проносились годы: вот он маленький, пятилетний, цепляется за её юбку, боясь огромной собаки соседа; вот он в десять, с разбитым носом, гордо заявляет, что не плакал; вот он в четырнадцать, неуклюжий и длинный, уже выше её, но всё ещё стеснительный. А теперь он лежит рядом с ней, мужчина с телом бога и душой поэта, и просит её о том, чего она так боялась.

Она легла рядом, на траву, и повернула голову к нему.

— Ты невероятный, Егор, — сказала она тихо. — Но ты не понимаешь, насколько всё сложно.

— Сложно, — согласился он, не открывая глаз. — Но я люблю сложные задачи. И я никогда не сдаюсь.

Она замолчала, и они лежали так долго, слушая пение птиц и шелест листвы. Где-то вдалеке залаяла собака, и по тёплому воздуху прокатился запах свежескошенной травы. Анна почувствовала, как его рука нашла её ладонь и снова переплела пальцы. Она не сопротивлялась. Она просто позволила себе быть.

Когда вечер окрасил небо в персиковые тона, он встал, потянулся, и его мышцы перекатывались под кожей как живые. Он протянул ей руку, помогая подняться, и когда она встала, он не отпустил её, а притянул ближе.

— Я устал притворяться, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я хочу тебя. И я знаю, что ты хочешь меня.

Анна молчала, чувствуя, как его дыхание касается её губ. Её рука легла на его грудь, и она ощутила, как сильно бьётся его сердце под ладонью — так же часто и громко, как её собственное.

— Я хочу, — прошептала она наконец, и в этом признании было столько облегчения и страха одновременно.

Он улыбнулся, и в его глазах зажглась такая надежда, что Анна почувствовала себя почти счастливой.

— Тогда, — сказал он, не отпуская её. — Тогда позволь мне показать тебе, как это бывает. Позволь мне быть мужчиной, который будет любить тебя так, как ты заслуживаешь.

Она покачала головой, но её глаза говорили «да».

— Не сегодня, — прошептала она. — Я не готова. Но я знаю, что хочу тебя. Дай мне время.

Он кивнул, и его руки разжались. Он отступил на шаг и поднял камеру, наводя объектив на её лицо.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — сказал он, нажимая на спуск. — И я сделаю всё, чтобы ты в это поверила.

Анна прикрыла глаза, и когда она открыла их, в объективе она увидела не мальчика, а мужчину. Мужчину, который смотрел на неё с любовью, от которой у неё кружилась голова.

Она повернулась и пошла в дом, чувствуя его взгляд на своей спине, на своих бёдрах, на своей шее. И она знала: это только начало. Самое трудное ещё впереди, и она не знала, хватит ли ей сил пройти этот путь до конца.

Но что-то подсказывало ей, что она уже сделала первый шаг. И остановиться она не сможет.

Глава 3. Грань, которую мы перешли

Прошло три дня. Три дня, которые растянулись в бесконечность и сжались до одного мгновения одновременно. Анна жила в каком-то странном тумане, где реальность перемешивалась с мечтами, а явь казалась сном. Она просыпалась каждое утро с мыслью о нём, засыпала с его именем на губах и видела его даже в тех редких минутах, когда он не находился в поле её зрения.

Егор был идеальным гостем. Он не докучал ей, не вторгался в её рабочие часы, но всегда оказывался рядом, когда она поднимала глаза от чертежей или выходила на кухню за очередной чашкой чая. Он менял воду в вазах с цветами, поливал её любимую орхидею, которая упорно не хотела цвести, и каждый вечер готовил ужин — сначала неуверенно, но с каждым днём всё смелее, находя в этом странное удовольствие. Анна наблюдала за ним из-за двери и видела, как он сосредоточенно нарезает овощи, как облизывает ложку с соусом и как его губы растягиваются в довольной улыбке, когда блюдо получается удачным.