Полная версия
Загадка этажа номер 12
– Уже переходим на крепкое? Смешивать вино и водку – верный способ быстро опьянеть…
– Не важно, главное – веселье! Давай быстрее, вина недостаточно!
– Хорошо!
Ли Сюэли достала из бара две бутылки «Улянъе». Фань Линь открыла обе и заявила:
– Я уже сказала первый тост за новых друзей. Теперь ваша очередь. Не подведите!
– Тебе не победить! Сюэли, тащи рюмки для водки! – Фигуристая молодая особа налила себе крепкого, подошла к Су Сяотун и Гу Лэю. – Я Хань Лэй, – представилась она, чокнувшись с ними.
Гу Лэй осушил очередную рюмку. Су Сяотун быстро пьянела, а потому лишь пригубила в знак благодарности.
Один за другим гости стали подходить с тостами к новичкам. Гу Лэй действительно был силен в выпивке: он выпил по кругу со всеми и лишь раскраснелся, но сохранил ясность ума. Хотя возбуждение чувствовалось – и не только от него. Алкоголь оказался лучшим катализатором общения: едва знакомые люди уже после пары рюмок отбросили первоначальную скованность и перешли на теплые, почти родственные отношения.
– Эх, совсем забыли представиться! – вспомнила Ли Сюэли. – Это же традиция, нельзя ее игнорировать.
– Я начну! Условились же с меня начать! – Коротковолосая девушка бойко подняла руку. – Я Ся Ци, живу на девятом этаже. В Лиши уже больше года. Приехала после университета туристкой и влюбилась в этот город без памяти. Мечтала открыть у озера кафе, где можно было бы почитать книгу, послушать музыку, просто посидеть или погладить котиков. И вот я его открыла! Заходите к нам. Мы рядом с жилым комплексом. Кофе у нас с Суматры!
– Обожаю уютные кафе, – искренне ответила Су Сяотун.
Она почувствовала мгновенную душевную близость с Ся Ци – у них столько общего!
Остальные гости начали представляться по кругу против часовой стрелки. После Ся Ци очередь дошла до пары влюбленных.
Мужчине на вид было лет сорок – очки в толстой черной оправе, явно сильная близорукость. Женщине не больше тридцати – черты лица мягкие, почти девичьи.
– Я Юань Дун, – представился мужчина. – Раньше преподавал в сельской школе Гуйчжоу. Несколько лет назад мне поставили диагноз – БАС, боковой амиотрофический склероз. Вы, наверное, слышали…
– Да. – Су Сяотун печально кивнула. – Тело постепенно теряет подвижность, но вы…
– Пока еще не парализован полностью. Болезнь прогрессирует с разной скоростью, но итог один – полная неподвижность ниже шеи. У меня уже скована левая сторона, нужна трость или посторонняя помощь. Преподавать в таком состоянии невозможно, вот я и решил провести остаток своих дней в красивом месте, пока еще могу передвигаться. – Он тяжело вздохнул. – Не хотел никого обременять, но она настояла…
Он посмотрел на женщину рядом взглядом, полным любви и мучительной вины.
Та мягко улыбнулась:
– Я Шэнь Фэнся. Бывшая ученица учителя[11] Юаня. Он спас меня. Родители собирались выдать меня замуж после средней школы. Учитель прошел десятки ли[12] по горным тропам, чтобы уговорить их позволить мне сдать экзамены и продолжить учебу. Но… вскоре после того, как я устроилась на работу, учитель Юань заболел. У меня не было другого способа отблагодарить его… Поэтому я решила ухаживать за ним. А потом… – Она смущенно посмотрела на Юань Дуна, и ее щеки залились румянцем. – Постепенно, день за днем, между нами возникли чувства… Так мы стали парой.
– Как прекрасно, – сказала Су Сяотун; ее глаза наполнились теплотой. – Но вы… вы еще не поженились?
– Я очень хочу… Но учитель Юань… говорит, что не желает становиться для меня обузой… и все отказывается…
– Вы оба – люди редкой душевной щедрости. Хочу выпить за вас.
Су Сяотун взяла бокал, Гу Лэй последовал ее примеру.
Они подошли к Юань Дуну и Шэнь Фэнся, жестом показав, что учителю не нужно вставать. Четверо деликатно чокнулись и выпили.
– Теперь моя очередь. – Фань Линь налила себе водки, ее голос звучал с горьковатой иронией. – Моя история коротка и банальна – никаких трогательных любовных сцен. Раньше я работала на шанхайском госпредприятии, где ослепла от красоты одного мужчины. Я вышла за него, а этот подлец, оказывается, крутил романы еще как минимум с двумя женщинами. Когда я узнала – пнула его по причинному месту и тут же подала на развод. – Она взглянула на дочь. – Прости, солнышко, не стоило так говорить об отце при тебе.
– Да ладно, я знаю, что он отстой, – по-взрослому кивнула Фань Вэньцзин. – А по чему ты его пнула? Что такое «причинное место»?
Парень в майке фыркнул, едва не разбрызгав вино. Все разразились смехом.
– Ничего, малышка, – поспешила сказать Фань Линь. – Забудь.
– Сколько было вашей дочери при разводе? – спросила Су Сяотун, сдерживая улыбку.
– Чуть больше года. Так как я нанесла ему тяжкие телесные повреждения, меня уволили за уголовное преступление. После ухода с госслужбы мы с подругой открыли турагентство. А когда я попала в Лиши, то влюбилась в этот город и осталась здесь навсегда.
Су Сяотун понимающе покивала.
Настала очередь парня в майке. Несмотря на слегка неряшливый вид, он был симпатичным и явно обладал бунтарским характером.
– Я Ван Синсин, мне двадцать три, профессиональный киберспортсмен. Слышали про «Доту»? Я даже чемпионом страны становился. Но мои предки никак не могут понять, чем я занимаюсь. Все твердят, что я бездельничаю, и заставляют искать «нормальную работу». Просто кошмар! На заработанные деньги купил тут небольшую квартиру и теперь живу в свое удовольствие. Кайф!
Рядом с Ван Синсином сидела женщина под шестьдесят. Прежде чем та начала представляться, Ли Сюэли аккуратно предложила:
– Сестрица Ямэй, если не хотите – можете не рассказывать о прошлом.
– Все в порядке, я давно с ним смирилась, – спокойно улыбнулась та. – Я Гун Ямэй, мне пятьдесят восемь – как видите, самая взрослая в этой компании. С двадцати лет крутилась в бизнесе. В лучшие времена состояние достигало миллиарда. Но несколько лет назад по разным причинам фирма обанкротилась, оставив гору долгов. С крахом предприятия и потерей денег рухнула и моя семья. Все развалилось. Я потеряла мужа и сына, осталась совершенно одна. Когда руки совсем опустились, я встретила мудрого наставника, который помог мне переосмыслить жизнь. Так я оказалась в Лиши. Купила жилье и теперь спокойно доживаю свой век.
Су Сяотун кивнула. Еще до ужина она заметила, что Гун Ямэй перебирает в руках четки. Очевидно пройдя через жизненные испытания, женщина обрела буддийское спокойствие.
Настала очередь Ли Сюэли.
– Я приехала в Лиши по простой причине – устала от суетливой жизни мегаполиса. Ненавижу давку в автобусах и метро, терпеть не могу офисную гонку, презираю деловые ужины и бесконечные переработки. Я мечтала о простой и радостной жизни. И здесь мне удалось ее найти.
Закончив, она взглянула на сидевшую рядом Хань Лэй. Та, очищая креветку, спросила:
– Мне тоже нужно?
– Все же рассказали о себе, – напомнила Ли Сюэли.
– Ладно. – Хань Лэй отложила креветку, озарив всех обаятельной улыбкой. – На самом деле моя история немного похожа на историю Ван Синсина. Я работаю стриптизершей – танцую у шеста в довольно откровенных нарядах. Мои родители – старомодные ханжи – считают это постыдным. Когда я еще выступала в родном городе, мама ворвалась в бар, при всех стащила меня со сцены и набросила на меня пальто! Разразился грандиозный скандал. Я кричала, что мои танцы – искусство, а ее поведение – вот настоящий позор. В конце концов мы перестали понимать друг друга. Пришлось уехать подальше – в Лиши. Здесь полно баров, и я танцую в одном из них. Если интересно – приходите посмотреть.
С этими словами она игриво глянула на Гу Сяоляна и подмигнула:
– Ну что, малыш, хочешь расширить кругозор?
Разумеется, Гу Сяолян не понял, что она такое говорит, а вот Гу Лэй покраснел до корней волос.
– Он не хочет, – отозвалась Су Сяотун, – а вот я сходила бы.
– Ха-ха-ха! Отлично! Тогда как-нибудь заглядывай к нам в бар, вместе выпьем! Сына и мужа оставь дома.
Хань Лэй звонко рассмеялась и чокнулась бокалами с супружеской парой.
Теперь очередь дошла до самих Су Сяотун и Гу Лэя. Ли Сюэли повернулась к ним с оживленным интересом:
– Ну а вы? Поделитесь, что привело вас в Лиши?
Су Сяотун ненадолго задумалась, прежде чем ответить.
– Мы с мужем однокурсники, изучали дизайн. Раньше работали в Цзинчжоу, но потом… из-за проблем с сыном мы решили уехать из мегаполиса в небольшой город. Наш общий выбор пал на Лиши с его прекрасными пейзажами и мягким климатом.
За столом повисло молчание. Никто не спросил напрямую, в чем именно заключались «проблемы с сыном». Было очевидно: Ли Сюэли заранее предупредила всех о состоянии Гу Сяоляна.
– Малыш не может учиться в обычной школе? – осторожно спросила Гун Ямэй.
– Его не берут в обычную школу, только в специализированную, – ответила Су Сяотун. – Но мы не хотим этого. Решили оставить его дома, больше времени проводить вместе. Буду сама учить его основам.
– Это очень мудро, – с материнской нежностью в голосе отозвалась Гун Ямэй и обратилась к Сяоляну: – Лянлян, добро пожаловать в «Большую семью». Отныне бабушка и все эти дяди с тетями – твои родные, хорошо? Бабушка отлично разбирается в математике. Научу тебя считать.
– А я преподаю родную речь, – подхватил Юань Дун. – Могу научить мальчика читать и писать.
– Я умею петь и играть на гитаре! – весело воскликнула Ся Ци. – Буду учителем музыки!
– А я могу научить братика рисовать? – Фань Вэньцзин выпучила глазенки.
– Можешь хоть сейчас начать учить братика, – рассмеялась Фань Линь.
У Су Сяотун комок подкатил к горлу. Она принялась благодарить всех. Гу Лэй тем временем наполнил рюмку до краев:
– Поднимаю тост за всех вас! Спасибо!
Атмосфера вновь стала теплой и радушной. Фань Линь предложила:
– Ся Ци, раз уж зашла речь о музыке – исполни что-нибудь для наших новых друзей, пусть послушают твое чарующее пение!
– С удовольствием! – Жизнерадостная девушка, казалось, никогда никому не отказывает.
Она вышла и через минуту вернулась с гитарой. Устроившись на табурете, грациозно закинула ногу на ногу и лучезарно улыбнулась:
– Спою вам песню «Как много в этом мире людей»…
Нежные переливы гитары заполнили комнату, а бархатистый голос Ся Ци заструился:
Как много в мире лиц чужих,Средь толп распахнутая дверь.В глазах плескается рассвет,Он навсегда со мной теперь…Как много в мире лиц чужих,Но друг у друга будем мы.Задумчиво я вдаль гляжу,На фоне дня, на фоне тьмы…Вихрь разрывает ленту дней,Не оставляя даже теней.Хоть ясно вижу я твой силуэт,Людей полно, а вот звуков нет[13].В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками гитары и проникновенным пением Ся Ци. Су Сяотун ощутила, как звуки окутывают ее, – девушка пела настолько мастерски, что могла бы соперничать с профессиональными исполнительницами. Когда последний аккорд растаял в воздухе, все разразились искренними аплодисментами, и Су Сяотун, не сдерживая восхищения, тоже захлопала в ладоши.
Гун Ямэй украдкой промокнула глаза салфеткой.
– Ах, сестрица Ямэй, вы что, плачете? – Ся Ци тут же подбежала и обняла пожилую женщину за плечи. – Я разбередила ваши воспоминания? Если бы знала, выбрала бы песню повеселее…
Гун Ямэй ласково потрепала девушку по руке:
– Нет, ты пела так прекрасно, что я почувствовала настоящее счастье. Спасибо тебе, Ся Ци. Спасибо всем вам. Сегодня вы подарили мне ощущение семьи, которого мне так не хватало.
Ся Ци тоже растрогалась до слез, прижавшись щекой к щеке Гун Ямэй:
– Сестрица Ямэй, вы же знаете, что у меня нет мамы… Хотя я называю вас сестрицей, но часто чувствую, что вы мне как родная мать.
– Будь у меня такая дочь, как ты, я бы сочла это за величайшее счастье…
– Но разве она у вас уже не появилась?
– Да… да, конечно. – Растроганная Гун Ямэй крепко обняла девушку.
– Эй-эй, вы что, мелодраму тут снимаете? – притворно возмутилась Ли Сюэли, смахивая непрошеную слезу. – Вот довели, теперь и я реветь хочу!
– Ну хватит сопли распускать, за дело! – Фань Линь взбодрила компанию. – Вечер-то какой! Жаль только, Лао Таня не хватает… Сюэли, ты его вообще предупредила?
– Еще как предупредила! – фыркнула Ли Сюэли. – Но у него сегодня дежурство, не смог.
– Лао Тань? – Су Сяотун повернулась к хозяйке дома. – Значит, есть еще кто-то, кого мы не видели? Он тоже наш сосед?
– Ну… можно и так сказать. Он живет неподалеку от нашего комплекса. Местный, в нашу «столовую коммуну» не входит, но… любит в свободное время пропустить по паре рюмашек, так что я часто его приглашаю.
– Чем он занимается? – поинтересовался Гу Лэй.
– Полицейский. Следователь из убойного отдела.
7
Услышав слово «полицейский», Су Сяотун и Гу Лэй синхронно вздрогнули. Их лица на мгновение застыли. Глаза Гу Лэя неестественно расширились, но он тут же взял себя в руки. Су Сяотун, стиснув зубы, изобразила безразличие.
Ли Сюэли, не заметив их реакции, продолжила:
– Мы же все здесь приезжие, связей у нас никаких. Потому и решили подружиться с полицией. Но Лао Тань – человек удивительно душевный. Без чиновничьих замашек, простой в общении.
– Позвоню Лао Таню, – Фань Линь достала телефон, – узнаю, когда он освободится.
Раздались гудки, затем собеседник взял трубку.
– Еще на службе? У нас тут вечеринка в честь новоселов. Все в сборе, только тебя не хватает! Когда закончишь?
Выслушав ответ, она оживилась:
– В девять вечера? Отлично, ждем!
– Вот и замечательно! – Ся Ци захлопала в ладоши. – Теперь вся компания будет в сборе!
Последовал новый круг тостов. Су Сяотун, сославшись на слабое здоровье, пила мало и казалась рассеянной.
Около половины десятого раздался звонок в дверь.
– А вот и Лао Тань! – крикнула Ли Сюэли и бросилась открывать.
В комнату вошел мужчина лет пятидесяти – добродушный, с округлым лицом и слегка полноватой фигурой. Поскольку он пришел прямо после работы, на нем еще была полицейская форма.
Как только он переступил порог, со всех сторон посыпались приветствия: «Лао Тань!», «Братец Тань!», «Братец Юн!».
Он начальственно помахал собравшимся и направился в столовую.
– Принес вам добавки к ужину. – Полицейский поставил на стол контейнер с тушеной говядиной, купленной в ближайшей мясной лавке.
– Ну что ты, опять за свое! – воскликнула Ли Сюэли. – Каждый раз, когда зовем, то вино притащишь, то закуску. Не надо так заморачиваться! – Она повернулась к новым гостям. – Лао Тань, познакомься – это семья, которая недавно переехала в наш комплекс: Гу Лэй, Су Сяотун и их сын Гу Сяолян. – Затем обратилась к супругам: – А это Тань Юн, я вам о нем рассказывала. Офицер Тань.
– Здравствуйте. – Тань Юн первым протянул руку для рукопожатия.
Гу Лэй немедля пожал ее, Су Сяотун последовала его примеру.
Ли Сюэли усадила полицейского, поставила перед ним плошку, палочки и наполнила рюмку.
– У-у, «Улянъе»? – Тань Юн заметил бутылку, и бровь его поползла вверх. – Сегодня отмечаем с размахом!
– Давно нам не было так весело, – улыбнулась Ли Сюэли, призывая всех поднять бокалы. – Теперь, когда Лао Тань здесь, выпьем вместе!
Все встали, бокалы звонко стукнулись, и алкоголь плавно скользнул в глотки.
Тань Юн, устроившись поудобнее, повернулся к новичкам:
– Только переехали? Постоянную регистрацию оформили?
– В первый же день, – кивнул Гу Лэй, снова наполняя рюмку. – Офицер Тань, мы здесь новые люди, буду признателен за ваше покровительство. Позвольте поднять тост!
– Обойдемся без формальностей, зовите меня Лао Тань. – Тань Юн запрокинул голову и одним глотком осушил рюмку.
– Видно, братец Тань тоже мастер выпить!
– Куда мне, – скромно отмахнулся он, – если только понемногу, без фанатизма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Лао (кит. «старый») – обращение к человеку старше себя или выше по положению; добавляется перед фамилией. – Здесь и далее примеч. перев.
2
Китайцы не включают гостиную в число комнат, говоря о характеристиках квартир, так что по российским меркам это трехкомнатная квартира.
3
По традиционным представлениям, весь мир пронизывают две энергии: светлая (ян), символизирующая мужское начало, и темная (инь), символизирующая женское.
4
Пьер Эрме (р. 1961) – один из самых известных и влиятельных кондитеров мира, чьи десерты считаются элитными и культовыми.
5
В китайских общежитиях комнаты рассчитаны на шестерых.
6
Хого – китайский аналог фондю; в кипящий бульон опускают различные ингредиенты.
7
Это сравнение обыгрывает имя героя, поскольку иероглиф «лэй» состоит из трех «камней».
8
Традиционная каша из восьми злаков с добавлением сухофруктов. В обыденной жизни количество ингредиентов сокращают, хотя название сохраняется. Число восемь в китайской культуре символизирует богатство. Каша требует очень длительной варки, этой деталью автор подчеркивает трепетное отношение героя к жене.
9
Цзинь – китайская мера веса, равна примерно половине килограмма.
10
«Улянъе» – премиальная китайская водка крепостью 52 °, производимая из пяти видов злаков (рис, кукуруза, пшеница, сорго и просо). Один из самых известных и дорогих китайских алкогольных напитков, часто подается на официальных приемах.
11
Обращение «учитель» очень популярно в Китае, поскольку отношение к учителям было и остается крайне уважительным.
12
Ли – мера длины, равная половине километра.
13
Саундтрек к мелодраме «Любовь нас разлучит» (2021).
