Его Новогоднее счастье

И это говорит Катя, которой еще надо собрать вещи для себя и ребенка, забросить их в машину и двигать в сторону родителей по праздничным пробкам.

- Нет, уже пора…

Как всегда теплые прощания у метро. Объятия и пожелания счастья в новом году. Обещаю всем держать их в курсе и звонить-писать, как только появятся новости. На этом и расходимся.

Пока я добиралась на подземке, легкие сумерки превратились в густую тьму. Хотя, это условно. В больших городах со множеством огней не бывает густой тьмы. Лишь подсвеченное словно изнутри серое небо. Вокруг сверкают витрины, деревья, вывески и рекламные щиты. Даже многие окна в многоэтажках пытаются передать мне свое праздничное настроение. Зря. Все зря.

Тихо щелкает замок. Открываю дверь и замираю на пороге. В маленькой комнатке, заполняя ее собой без остатка, располагается Александр.

Его пальто наброшено на спинку кровати. Темная водолазка выгодно подчеркивает ширину плеч и рельеф груди. Длинные ноги в синих джинсах вытянуты.

Он хочет казаться расслабленным, но я чувствую, что это не так. Рядом с ним на покрывале лежит айфон, экран загорается, но Саша, не глядя, нажимает отбой.

- Привет, - я ожидала всего, чего угодно, но не этого тихого «привет».

- Привет. Что ты здесь делаешь?

- Пришел поговорить! Ты ведь этого хотела?

Слова застреваю у меня в горле, лишь киваю в ответ. Слишком маленькая комната для нас двоих. Меня окутывает запах его парфюма. Сандал и вербена. Он проникает в мои легкие, жжет их изнутри, разжигая кровь.

- Нелегко тебя было найти в этом… - красноречивый взгляд по сторонам, отчего у меня краснеет не только лицо, но и уши, - месте…

Удивленно вскидываю брови.

- Я два дня потратил на поиски. Ты хоть представляешь, сколько в Москве отелей, гостиниц, мотелей, хостелов и прочего дерьма? – он поднимается и в пару шагов оказывается рядом. Слишком близко. Я паникую, сама не знаю почему. Мне и бежать некуда. Вся комната длинной чуть больше пары метров.

- Ты мог просто позвонить! – устало говорю ему. Я столько переживала эти дни, что сейчас у меня просто нет сил с ним спорить.

- Позвонить?

- Да, у тебя был мой номер, - стягивая с шеи платок, поднимаю глаза на него.

- Не уверен, что он у меня еще остался! Посему ты не дождалась водителя?

- Ты пришел говорить об этом?

- Нет. Конечно, нет.

Его телефон снова звонит, Саша бросает косой взгляд на кровать.

- Нам пора!

- Нам? – ничего не понимаю.

- Да, ты же не думаешь, что я готов говорить здесь о таких важных делах как моя дочь?

Неуверенно киваю, принимая его правоту.

Он подхватывает свое пальто и меня заодно и, громко хлопнув дверью, покидает мой номер.

Саша так и выходит на улицу раздетым. У дверей нас ждет его иномарка. Мягкий дым из выхлопной трубы стелется по асфальту.

Опережая выскочившего водителя, он открывает передо мной дверцу, помогает сесть и садится следом сам.

- Куда мы едем?

- Для начала в нормальный отель!

Глава 7

Темный салон дорогой иномарки. Ноздри щекочет запах кожи. Небольшое пространство освещается только скудным светом приборной панели.
Отползаю к двери и стараюсь успокоить дыхание. Делаю вид, что заинтересовано смотрю в окно, боясь посмотреть на мужчину рядом.
Водитель без слов выводит машину на дорогу и едет в неизвестном мне направлении.
- Почему ты не сделала аборт?
Волна гнева поднимается во мне. Что? Что он только что спросил?
Я разворачиваюсь и смотрю на темный силуэт, едва очерченный голубым светом.
- Потому что не захотела, - чеканю каждое слово, чтобы он понял, что не стоит задавать таких вопросов.
- И все же?
- Мне было тяжело весь этот год, но мысль об аборте ни разу не появилась в моей голове, понял?
- Почему? Ты вернулась из Москвы домой с брюхом. Многие на твоем месте избавились бы от ребенка.
- Я не многие!
- Не сердись. Я просто хочу тебя понять.
Стараюсь успокоиться, дышу глубоко и медленно.
- У меня нет отца…
- Не понял.
- У меня нет отца, мама родила и растила меня одна. С отцом их ничего, кроме одноразового секса не связывало. А со мной и того меньше.
- Прости, я не знал…
- Конечно, откуда тебе знать…
- Для меня это не просто случайный незапланированный ребенок, она – моя жизнь. И если в моей жизни появится мужчина и не сможет этого понять, то он тут же покинет мою жизнь.
Глаза понемногу привыкают к темноте. Вижу задумчивый взгляд. Некоторое время мы едем в тишине.
- Расскажи мне о ней, - непривычно слышать от него просьбу. Я немного растеряна и не знаю с чего начать.
- Что ты хочешь знать?
- Я и сам не знаю, просто говори.
Мне надо собраться с мыслями. Так много всего произошло с нами за этот год, но я даже не представляю с чего начать.
- Она родилась двадцать пятого сентября. Роды прошли без осложнений, нас быстро выписали домой. В роддоме к нам на обход ходила детский врач, не помню, как точно называется ее специальность, она прозвала нашу дочь кнопой за яркие голубые глаза, - губы сами собой складываются в улыбку при воспоминании о дочери.
- Продолжай, - приглушенный голос просит меня.
- Первый месяц мне было очень тяжело, хотя мама все время была рядом. Полина почти не спала ни днем, ни ночью. Она ни плакала на руках, но стоило ее положить, как тут же требовала снова ее взять. Взять и просто держать, даже укачивать было не нужно. Я сидела с ней до пяти утра на руках в кресле. А потом мама меняла меня, и я могла поспать часов до десяти.
Снова замолкаю, смущенная его молчанием.
- Я слушаю, - произносит Александр, верно расценив мое замешательство.
- У меня почти не было молока, - продолжаю, но тут же замолкая. Не уверена, что ему нужны такие подробности. – С месяца мы постоянно на бутылочке. И примерно с этого же возраста мы стали спать по ночам. Иногда она даже пропускает ночное кормление, спит как маленький сурок.
Снова замолкаю, теперь чтобы поглубже вдохнуть и успокоится. Не думала, что просто рассказывая о ней, мне будет так тяжело.
- Она умничка. Очень быстро начала держать головку. В два с половиной месяца перевернулась с живота на спину. Иногда ей так нравится это занятие, что она требует ее класть на живот несколько раз подряд, чтобы она могла переворачиваться.
- С кем ты ее оставила?
- С мамой.
- И поехала снова покорять столицу, - он расслаблено сидит на мягком кожаном сидении. Я же напряжена до предела.
- Саша…
- Почему ты не рассказываешь, как вы живете? Я так понимаю, что живешь ты с матерью?
- Да, у нас небольшая двушка, нам этого вполне хватает. Недавно умерла бабушка, теперь мы сдаем ее однушку. Денег много не бывает, но это только деньги. Нам хватает на еду, Полине на одежду, подгузники, смеси и игрушки тоже. Без всего остального я могу обойтись.
Он молчит, и я продолжаю:
- Если ты откажешь нам в помощи, то мы не умрем с голоду точно. Может быть, Полина не получит всего самого лучшего, но я сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась.
- А если я буду платить пособие? – меня застает врасплох его вопрос.
- Я… буду тебе благодарна… - не знаю, что еще ответить.
- Ты не хочешь, чтобы я познакомился с дочерью и участвовал в воспитании? – задумчиво произносит он.
- Я думала, ты не хочешь…
Он наклоняет голову набок.
- Откуда ты знаешь, что я хочу?
Замираю, подбирая правильный ответ: действительно, откуда я могу знать?
- Я не знаю. Просто мне показалось, что тебе не нужны серьезные отношения, не нужны семья и ребенок.
- В чем-то ты права, но ребенок уже есть, хоть я его и не планировал.
Мне становится трудно дышать. Этот день меня порядком утомил. Я не спала последние две ночи. И сейчас близость Александра заставляет меня нервничать.
- Ты веришь, что Полина твоя дочь? – запоздало вырываю из его речи главное.
- Посмотрим. Я хочу провести ДНК-тест.
- Конечно.
- надо будет поехать с тобой и …
- Я уже позаботилась об этом, - прерываю его.- Я договорилась с частной лабораторией, они взяли у Полины образец и отправили сюда, в Москву. Тебе надо только сдать свой образец.
- Как предусмотрительно, - слышу удивление в его голосе.
- Ты занятой человек… Они сказали, тест в среднем готовится две недели.
- Я думаю, мы решим этот вопрос.
Не успеваю спросить, что он имеет в виду, как дверь с его стороны открывается.
Оказывается, машина уже остановилась, и водитель успел выйти, чтобы помочь нам.
Движением руки Саша дает знать, что справится сам. А после протягивает мне руку. Осторожно вкладываю свою ладонь в его. Моя хрупкая кисть смотрится почти кукольной в его мощной руке.
Пригнувшись, выхожу из машины и замираю в нерешительности и удивлении.
- Ты шутишь? – это все, что я могу сказать.
Передо мной переливается огнями фасад его отеля. Машина остановилась у парадного входа.
На кранную ковровую дорожку падают пушистые снежинки. Швейцар с дежурной улыбкой открывает перед нами двери.
- Ни в коем случае! Теперь ты будешь жить здесь, - перекладывая мою кисть на сгиб своего локтя, отвечает он мне. – Пока мы не решим наших вопросов, ты моя гостья.
Сердце замирает, когда мы входим в светлое фойе.
Краем глаза замечаю застывший статуями персонал при нашем появлении. Догадываюсь, что слухи уже начали путешествие из уст в уста.
Неторопливо Александр ведет меня к лифту мимо стойки информации.
- Александр Витальевич, простите, вам Инна Михайловна оставила несколько сообщений и просила срочно с ней связаться, - немного смущаясь, тараторит администратор.
Вижу, как недовольно сходятся широкие брови, а голубые глаза подергиваются корочкой льда. Не отпуская моей руки, Саша достает из кармана дорогой телефон.
- Черт, я же выключил звук, - увидев на экране информацию о пропущенных вызовах, сквозь зубы ругается он.
- Анна, - обращается он к девушке, которая замирает, вытянувшись в струнку. – Проводите мою гостью в ее номер и убедитесь, что она ни в чем не нуждается.
В его словах скрывается какой-то подвох, но пока не понимаю какой.
- Твои вещи уже в номере, прости, у меня дела. Мы поговорим позже, - из его голоса пропадает доброжелательность, глаза снова становятся кусочками льда.
Моя рука соскальзывает по мягкой ткани его водолазки и безвольно повисает. Чувствую холод без его тела, но не подаю вида.
Резко развернувшись, он уходит решать срочные вопросы. А я вместе с Анной иду к лифту.
Я впервые вижу эту девушку, и спрашивать у нее про номер у меня нет никакого желания. В то время как она бросает на меня заинтересованные взгляды. Изучая с ног до головы. Будь я на ее месте, поступила бы так же.
С мелодичным звуком лифт останавливается и выпускает нас. Задумавшись, я не замечаю, какой это этаж. Впрочем, какая разница, где меня поселит Александр, хоть на чердаке. Я не собитраюсь долго здесь гостить, дождусь, когда он сдаст материал и уеду. Дождаться результатов я могу и дома.
В просторных коридорах глубокий ворс ковровых дорожек глушит наши шаги. Поворот и мы на месте. Высокие двухстворчатые двери. Магнитная ключ-карта открывает замок. Анна проходит внутрь и щелкает выключателем. А я замираю на пороге.
Внутри меня ждет до боли знакомые комнаты, из глубины спальни мягким светом сияет елочка. Прошел год, но я помню все, будто и не уходила отсюда.
Воспоминания затапливают меня, картинка сменяет картинку, смущение и возбуждение проходятся по телу, зажигая на щеках румянец.
Я хватаю ртом воздух и, покачнувшись, опираюсь рукой о дверной косяк.
- Это какая-то ошибка, - шепчу я.
Анна поворачивается, собираясь мне что-то ответить, но замирает.
– Никакой ошибки, – слышу глубокий баритон. Саша подошел неслышно и остановился в шаге от меня. – Ты будешь жить в моем номере.