Покровитель для оторвы

Потеряю телефон и кранты! Все зря! Новая жизнь закончится, так и не начавшись.

Мы кружим с карманником в странном танце, вцепившись друг в друга. Теперь он тоже держит меня за ворот пальто и пытается, раскрутив, сбросить. Неожиданно я подворачиваю ногу и начинаю заваливаться. В глазах моего противника мелькает торжество. Рано, гад!

Руки я не разжимаю, и мы падаем вместе.

- Отцепись, больная, - шипит он.

- Отдай телефон.

- Ща отдам, ща все получишь.

Мы уже катаемся по мокрому асфальту. Вокруг нас собирается толпа зевак. Но помогать мне никто не спешит. Моя сумка давно валяется где-то невдалеке, еще бы ее не потерять.

Неожиданно получаю удар под ребра, который выбивает воздух из легких. На долю секунды у меня темнеет в глазах. Я ослабляю хватку на куртке, но тут же придя в себя, стараюсь достать до лица мерзавца и расцарапать его.

Неожиданно парня приподнимает неведомая сила, встряхивает как котенка, и держит на весу. Куртка врезается ему в подмышки, ворот душит, а ноги беспомощно болтаются в воздухе.

Из его ладони со звоном выпадает маленькая заточка, которой он разрезает сумки честных граждан.

Мои глаза округляются. Толпа вздыхает, кто-то начинает звать полицию.

- Эт че, ты меня пырнуть хотел? – округлив глаза, я приподнимаюсь на локтях.

В ответ он только хрипит.

- Не сомневайся, - низкий хрипловатый голос перекрывает шум толпы и заставляет меня вздрогнуть.

Мурашки толпами рассыпаются по моему телу.

Поднимаю глаза, чтобы рассмотреть хозяина этого волнующего голоса.

Не может этого быть…

Сначала замечаю огромную ручищу, что держит пацана за ворот. Дальше дорогая ткань черного пальто, полированные пуговицы.

Перевожу взгляд и охватываю широкие плечи. Ну не может быть у человека таких широких плеч.

Кажется, я уже видела однажды такие же…

Не вовремя нахлынувшие воспоминания заставляют меня вспыхнуть словно спичка.

Поднимаю взгляд. Дальше идет твердый тщательно выбритый подбородок. Жесткие, сжатые в одну линию губы. Темные волосы зачесаны назад, а в них словно бисеринки застыли капельки мороси.

Меня обдает ледяным презрением холодных голубых глаз.

Забываю, как дышать.

Значит, голубые. В ту ночь они мне показались черными, полными страсти и огня.

Невероятный контраст.

Не выпуская карманника, он протягивает мне руку.

Я хотела бы ее проигнорировать, но какой у меня выбор?

Принимаю и поднимаюсь. От легкого касания кожа горит огнем, болезненный жар струится по венам.

С моего любимого парадного пальто струйками стекает грязная вода. Фак!

Как теперь показаться на глаза богатым «родственничкам»?

- Расходимся, граждане, - к нам спешит полицейский с нашивками сержанта и помятым лицом.

Его хмурый взгляд сначала проходится по мне. Губы сержантика брезгливо кривятся, потом скользит по вору и упирается в огромного мужичину.

- Что тут произошло? – заискивающим тоном полицейский спрашивает именно у него.

- Меня обокрали, - я упираю руки в бока, - я…

- Он – карманник, - встряхивает мужик парнишку, отчего у того громко клацают зубы.

После резко опускает его на ноги и передает сержанту.

– А она…

Мне он дарит долгий изучающий, но холодный взгляд. Я вздрагиваю и сжимаюсь под ним.

- Девчонка, скорее всего с ним заодно. Пока они тут разыгрывали спектакль, зевак, думаю, уже обчистили.

Люди вокруг громко вздыхают и начинают хвататься за карманы и лезть в сумки, проверяя их содержимое.

Он меня не узнал? Он меня не узнал! Тугая струна напряжения резко расправляется.

Делаю глубокий вдох. Хорошо, что он меня не узнал.

Но что он только что сказал? Мой рот открывается от удивления, я даже слова вымолвить не могу.

Возмущение поднимается внутри. Мне бы успокоится, но нет.

- Послушай-ка, ты…

Поднимаю палец и тычу в знакомого незнакомца.

- Вы, - поправляет он меня. Ага, щас.

- Слышь, откуда ты на мою голову тут взялся? - стараюсь вытянуться, чтобы казаться выше. Но даже так я не достаю ему даже до плеча.

Его забавляет эта ситуация, я это чувствую. Он вскидывает брови и презрительно смотрит на меня.

Или узнал? И это очередное издевательство надо мной? Ответа я точно не получу.

- Михаил, что у нас? – рядом возникает второй полицейский. Еще более помятый, чем первый.

- Парочка карманников, - указывает на нас первый.

- Принимаем? – мрачно кивает второй.

- Я не с ним! Он меня обокрал! У него в кармане мой телефон! – кричу я в отчаянье.

Сержант пожимает плечами и обыскивает парня. Ни в одном из карманов не находится моего телефона. Там вообще пусто.

Нет ничего: ни документов, ни денег, ни даже билетов с транспорта.

Полицейские и незнакомец красноречиво смотрят на меня.

- Я только приехала, - стараюсь оправдаться, - я сошла с этого поезда. Спросите проводницу…

- Всех спросим, - кивает мне полицейский и уже тянет руку схватить меня.

- А ты чего молчишь, гаденыш? – кричу на воришку.

- А чего? – он как-то странно улыбается. – Раз нас раскрыли, Машка, то нечего и отмазываться.

Вот гад!

- Ты че сдурел? Я не Машка! Меня зовут Ль… - вовремя вспоминаю о новом имени. – Катя, меня зовут Катя.

- Маш, харе, - уже в открытую издевается мелкий ублюдок. – Ща пройдемся до конторы, объяснимся и по домам.

- У меня документы в сумке… - я все еще надеюсь на что-то. Но полицейский подхватывает меня под руку и начинает тянуть в сторону вокзала.

Мой старый незнакомец, обдав меня на прощение очередной порцией презрения, отворачивается, потеряв к нашей истории всякий интерес. Замечаю, как он вскидывает руку и смотрит на часы. Потом вынимает из кармана пальто смартфон и начинает кому-то звонить.

Глава 3

Вот урод.

Среди шума и гама на перроне раздается веселенькая музыка. Мой рингтон. Это мой рингтон!

- Пусти, - рывком скидываю руку полицейского и бросаюсь на звук.

Мельком замечаю удивленный взгляд холодных голубых глаз. Он так и застывает с трубкой в руках.

Добежав до края платформы, свешиваюсь вниз. На щебенке между шпал валяются вещи: мой смартфон, портмане и пара женских кошельков.

- Скинул, падла, - радостно кричу я, стараясь достать до вещей.

Полицейский оттесняет меня, спрыгивает вниз и подбирает вещи.

- Дай, дай же, - выхватываю из рук удивленного офицера свой потертый телефон. – Это мой родственник, ща он вам тут устроит.

Озябшими пальцами пытаюсь разблокировать экран. Выходит не сразу, только бы не сбросил.

- Алло, - в трубке напряженная тишина. – Алло!

- Обернись, - требует глубокий голос на том конце «провода».

Я, ничего не понимая, оборачиваюсь.

Прямо напротив меня, застыв словно истукан, стоит Он, прижав трубку к уху. В его глазах зажигается удивление, а губы складываются в холодную, горькую и насмешливую улыбку.

- Ну, здравствуй, Екатерина, - голос из трубки растягивает слова.

Почему же они совпадают с движением губ моего незнакомца?

- Ты? Ты? – я задыхаюсь от злости и удивления. Это не может быть правдой. Кто угодно, только не он!

- Я, - мрачно улыбается он, сбрасывая вызов.

- Не отпускайте ее, она обманщица, - верещит карманник, поняв, что теперь ему так просто не отделаться.

- Простите, мы должны во всем разобраться, - снова обращаясь к моему «родственнику», говорит офицер.

Мужчина переводит на него безразличный взгляд, достает документы и раскрывает перед полицейским.

Не знаю, что тот увидел такого, но его мятое лицо резко бледнеет, он вытягивается в струнку, рука тянется ко лбу.

- Простите, виноват, не признал, - тараторит полицейский.

- Инцидент исчерпан? Я могу забрать девушку? – высокомерно спрашивает мой незнакомец.

- Так точно, ээ, конечно, - замерев, как кролик перед удавом, рапортует полицейский.

- Идем, - это уже он бросает мне.

Не удостоверившись, что я иду следом, мужчина разворачивается.

- Нет, - не трогаюсь с места.

О, ради такого взгляда стоило это сказать. В голубых глазах, разгоняя лед, зажигается яростное пламя.

Что, не привык, что с тобой спорят? Не в последний раз, будь уверен.

- Что? – он не повышает голос, но вокруг как будто сгущается воздух.

- Я с тобой никуда не пойду, пока не извинишься, - складываю руки на груди. Ладони пачкаются от грязных разводов.

Глаза полицейских ползут на лоб.

А вот «родственничек» только голову слегка наклоняет на бок и впивается в меня изучающим взглядом. Вижу, как на его шее пульсирует венка. Ох, не к добру.

- За что? – он растягивает слова.

- За все!!! - выкрикиваю я.

Я чувствую, как дрожит мой голос. Мне надо замолчать, спрятать глаза и послушно плестись за ним. Но я не могу! Не могу!

- За все? - отчетливо слышу угрозу в бархатистом голосе.

Его лицо становится жестче. В пару широких шагов он преодолевает разделяющее нас расстояние и подхватывает под локоть. Его крепкие пальцы стальной хваткой сжимают мою руку.

- Идем, я сказал, - он нависает надо мной, и я неосознанно втягиваю голову в плечи.

- А если я не пойду, ты меня потащишь? – храбрая моська. Сама чувствую, что перегибаю, но сдаваться не собираюсь.

- Отличная идея, - его лицо на миг светлеет, в голубых глазах загорается юношеское озорство. Лишь на миг, после все обратно затягивает холодным безразличием. – Но нет. Я уйду. А ты останешься тут совсем одна. У тебя будет выбор: начинать покорять столицу самостоятельно или отправится в свой родной город.

Сглатываю. Оглядываюсь по сторонам. Замечаю хмурый взгляд карманника, который ловит каждое слово моего «родственничка». Я просто уверена, что он с дружками организует мне незабываемую экскурсию по столице.

На перроне еще стоит поезд, на котором я приехала. Родной город. Ну уж нет. Я не хочу возвращаться туда.

- Хорошо, - опускаю голову в знак согласия.

Он молча разворачивается. Семеню за ним следом, стараясь не отставать.

На один его шаг приходится почти три моих.

- Подожди, - мой голос звучит жалко. Я уже запыхалась. – Да подожди же ты…

- Что еще? – он резко останавливается, и я влетаю ему в грудь.

Он быстро ловит меня за плечи. И даже через толстое сукно пальто я ощущаю жар его ладоней.

- Моя сумка… - тяжело дышу. – Надо взять мою сумку.

Он оборачивается, не выпуская меня из рук. Быстро находит взглядом сиротливо стоящую на перроне потрепанную сумку.

- Твоя?

- Ага, - киваю я.

Больше не говоря ни слова, он закидывает мою сумку себе на плечо и продолжает путь.

- Погоди, - я снова бегу следом. Неожиданная мысль приходит мне в голову.

Он больше не останавливается, но сбавляет темп, заметив мои усилия.

- Ты – Дмитрий? Мой родственник? Брат? Сын моей тети Нелли? – все это я выдаю скороговоркой и замираю в ожидании ответа.

- Нет, - он бросает на меня взгляд, по которому я ничего не могу прочитать.

Слава богам! Я знала, что Дмитрий слишком занятой человек, чтобы лично разъезжать по вокзалам и встречать бедных родственниц. Это, наверное, его водитель или охранник. Уф! Как хорошо!

Даже от сердца отлегло.

- Во-первых, Дмитрий Александрович, во-вторых, Нелли Эдуардовна, а в-третьих, не брат. Я твой дядя, а моя мать твоя двоюродная бабушка, а не тетя.

Мне резко перестает хватать воздуха. В глазах темнеет.

- И еще, - бросает Дмитрий Александрович через плечо. - Теперь я твой опекун.

Приходится прибавить шаг, потому что мой «опекун» не собирается меня дожидаться.

- Опекун? На кой хрен мне опекун? – меня аж передергивает от возмущения.

Он резко останавливается и разворачивается. А я не успеваю.

И снова с разбега врезаюсь в мощное тело.

- Моя подопечная не должна выражаться, - его голос гремит сердито.

Сглатываю, замерзая под ледяной яростью голубых глаз.

- Все ясно? – он наклоняется и шипит у меня над самым ухом.

Я даже чувствую его дыхание. Но не обжигающе горячее, как тогда, а такое же ледяное, как взгляд.

Отшатываюсь, стараясь увеличить расстояние.

- Ага, - киваю я.

- Повтори, - требует он.

- На кой хрен мне опекун?

- Ты что издеваешься? – почти ревет он.

- Нет, - честно качаю головой. – Я думала, ты не услышал мой вопрос и…

- Екатерина! – в его голосе появляются рычащие нотки. – Не зли меня.

- Ты не ответил на мой вопрос, - холод его глаз отпускает, страх потихоньку отступает.

Я вскидываю голову и смело встречаю его рассерженный взгляд. Я привыкла бороться. И просто так это не уйдет. Лишь бы только он не вспомнил меня…

- По завещанию положено, - отвечает он после того, как мы меряемся взглядами.

- Чего?

Но на этот вопрос он уже не собирается отвечать. Подхватывает меня под руку и тянет к стоянке.

- Садись, - он распахивает передо мной дверцу какого-то прямо инопланетного корабля, а не машины.

Огромная тачка, темные полированные бока, блестящие диски, колеса по размеру больше похожи на турбины, в салоне запах кожи. Все дорого и нереально.

- Я не могу, - качаю головой.

Замечаю удивленно вскинутые брови.

- Я грязная, - развожу руки в стороны, демонстрируя всю красоту испорченного пальто.

Он, не слушая меня, распахивает багажник, закидывает туда мою сумку.

- Ты меня не слышишь? Я все испачкаю в твоей дорогой машине, - чеканю зло.

Ну конечно, кто будет слушать бедную родственницу?

Сейчас подстелет мне клееночку и поедем.

- Держи, - он протягивает мне что-то темное и вязанное.

Я неуверенно беру из его рук свитер или кофту, руки обдает теплом настоящей шерсти или кашемира или хрен знает чего там еще.

- Я…

- Так и будем стоять здесь? – я вижу, что он начинает сердиться.

- Нет.

Послушно скидываю пальто на его руки и натягиваю свитер. Он огромный, почти такой же как и его хозяин.

Настоящая шерсть быстро согревает озябшее тело, обволакивая меня, нос щекочет резкий аромат дорого парфюма. Неосознанно прижимаюсь щекой к своему плечу, пытаясь ощутить так необходимое тепло и вдохнуть поглубже этот аромат.

Открываю глаза и замечаю удивленный взгляд Дмитрия Александровича. Он что серьезно надеется, что я буду его так называть?

Быстро встряхиваю головой, сбрасывая наваждение.

Просовываю руки под волосы и рывком выдергиваю их из-под свитера. Резинка где-то теряется и мои длинные пряди розовым шелковистым водопадом стелются по плечам.

На лице опекуна быстро меняются эмоции. От удивления к восхищению, потом к раздражению и снова к серьезному безразличию.

- По поводу твоих волос мы еще поговорим, - он захлопывает за мной дверцу.

Я практически тону в мягком кожаном сиденье. Оно обволакивает меня.

- А что не так с моими волосами? - оборачиваюсь к садящемуся на водительское сиденье опекуну, состроив уморительную гримасу.

- Их цвет.

- Цвет? Ты не любишь розовый?

Слышу, как от злости скрипят его зубы. Ничего, еще не то от меня услышишь.

- Не очень.

Машина плавно трогается.

Я подхватываю розовую прядь и перебираю ее пальчиками.

- А мне нравится, - говорю твердо и отворачиваюсь к окну.

И Кате нравилось. Это ее проделки. На Хеллоуин я должна была стать Мальвиной, но Катя притащила розовую оттеночную маску для волос. Маска оказалась писец какой яркой и стойкой на зависть перманентным краскам.

Сначала она не хотела смываться, а теперь я периодики обновляю цвет. В память о Кате.

Каждый раз, когда снимаю полотенце перед зеркалом, вспоминаю ее истерический смех сквозь слезы в тот самый первый раз, когда она меня красила.

Катя, Катенька…

- Катя?

Вздрагиваю.

Машина стоит на остановке, раздается настойчивый сигнал автобуса позади.

Поднимаю взгляд и тону в глубоких синих озерах.

Дмитрий смотрит на меня обеспокоенно. На самом дне его глаз рядом с тревогой притаились теплота и сострадание.

Его горячие ладони сжимают мои плечи.

- Катя, что с тобой? – его голос ниже и теплее, чем обычно. Он похож на тот его голос, в клубе...

А что случилось то?

И только сейчас понимаю, что по моим щекам струятся слезы, что губы закушены до боли. Даже солоноватый привкус крови ощущается во рту.

Закрываю глаза, а когда снова их открываю, успеваю заметить во взгляде опекуна странное замешательство.

Словно он увидел что-то знакомое, но никак не может вспомнить, что это и где же это видел…

- Все хорошо, - стираю ладошками влажные дорожки на своих щеках. – А чего стоим?

Глава 4

Добираемся быстро и без происшествий.

Больше без происшествий.

Спасибо опекуну, он не стал допытываться, что со мной не так. Думаю, ему вообще по фигу.

Конечно, явилась тут провинциалка крашенная и хочет отхапать семейных деньжат. С чего ему меня любить?

Но ничего. Прорвемся, Кать. Я вырву твое наследство, если придется, у них из глоток!

Машина плавно притормаживает у огромного здания.

- На выход, - командует Дмитрий.

Ох, нашелся начальник.

Выхожу и сама не замечаю, как мой рот открывается от удивления. Дом реально здоровенный, сколько же в нем этажей? Тьма!

У нас в городе такое не строят.

Двор больше похож на парк: чистый стриженый газон, скамеечки, детская площадка, парковка. А это что? Бассейн? Офигеть!

Живут же люди!

Дмитрий в своей манере подхватывает меня под локоть и тянет к подъезду.

Ох, не то это слово. Подъезд!

Это прихожая или, как их там раньше называли, парадная!

Светлый в разводах камень, колонны, широкая лестница и огромный пушистый ковер.

Дмитрий отпускает мою руку и делает несколько шагов в сторону представительного мужчины в костюме.

Замираю у самой кромки светло-бежевого ковра. Смотрю, как по моим кроссовкам струятся грязные ручейки. Делаю шаг назад и скидываю кроссы.

Наступаю ногами на пушистый ворс. Вот это классно.

Даже через носки ощущаю его тепло и нежность. Интересно, он натуральный? Конечно, да! О чем это я? Здесь все по самому высокому уровню.

Медленно иду вперед, стараясь вобрать в себя все запахи, звуки, ощущения. Запрокидываю голову и разглядываю высокий сводчатый потолок. Никогда такого не видела.

- Екатерина, - гремит совсем рядом и очень сердито.

- А? – опускаю голову и на середине пути от потолка к реальности встречаюсь с ледяными глазами опекуна.

В них плещется злость, нет ярость. Снова.

Да что не так?

Замечаю за его спиной крайне удивленное лицо солидного мужика в костюме. Настолько удивленное, что, кажется, он прям галстук свой сейчас проглотит.

- Дмитрий Александрович, юная леди с вами? – и голос такой заискивающий и крайне удивленный.

- Со мной, - рычит опекун.

И снова подхватив меня под локоть, несется вперед.

- Мое почтение Нелли Эдуардовне, - кричит мужик нам вслед.

- Обязательно, - рычит сквозь зубы Дмитрий.

- А в чем дело? – я пытаюсь вырвать руку. Уже скоро синяки будут, если так и дальше подойдет.

- Заходи, - опекун заталкивает меня в лифт.

- Там остались мои кроссы, - я возмущена.

- Не беда, выкинут.

- Что? – я пытаюсь дотянуться до панели и нажать на какую-нибудь кнопку, чтобы остановить этот чертов лифт.

Но он ловко перехватывает мою руку.

- Да прекрати меня хватать! Задолбал уже!

Он делает шаг ко мне. Я тут же отступаю, но упираюсь спиной в полированный металл.

Дмитрий нависает надо мной. Огромный, мощный, опасный. Его глаза стремительно темнеют. Ноздри трепещут.

Он кладет руки с двух сторон от моего лица, отрезая пути к побегу.

Меня обволакивает его запах. Аромат парфюма, масло сандала и пряность мужского тела.

По телу пробегает дрожь. Электрические разряды всполохами проходятся по моей коже.

Воздух накаляется. Темно-синие глаза пылают передо мной. Я хочу отстраниться, отвернуться, убежать, но не могу.

Я смотрю в них, как завороженная и вижу свое отражение.

Замечаю, как на мужских щеках ходят желваки. Пальцы покалывает от желания прикоснуться к бритой щеке, погладить.

Его губы, секунду назад сжатые в тонкую линию, распахиваются.

Ощущаю на лице горячее дыхание. Низ живота схваткообразно сжимается.

Божечки, что сейчас будет?

Покачиваюсь на носках, готовая в следующую минуту прижаться к широкой груди…

Мысли путаются. Облизываю губы. Черный зрачок напротив резко расширяется. Дмитрий наклоняется…

Мелодичный звон вплывает между нами. Двери отъезжают с тихим шорохом.

Дмитрий ругается сквозь зубы и резко выпрямляется, оттолкнувшись от стенок лифта.

- Дмитрий? – удивленный голос окончательно отрезвляет меня.

- Здравствуй, мама, - опекун с хорошо скрываемой досадой резко проходится пятерней по волосам.

Оборачиваюсь. У входа в лифт стоит пожилая женщина. Седые волосы собраны в пучок. Ни грамма косметики. Строгое серое платье.

Да, не так я себе представляла наследницу миллионов, дворцов, пароходов…

- Бабуля! – я с криком бросаюсь к женщине и заключаю в свои объятия.

Сама не знаю, почему я делаю это. Хочу убежать от опасной близости одного конкретного мужчины? Или ощутить человеческое тепло, почувствовать, что я кому-то нужна?

Ведь после смерти Кати я осталась совсем одна. Совсем одна на всем белом свете!

А эта женщина может хоть частично заменить мне семью. Пускай она не моя бабушка, надеюсь, они об этом узнают не скоро.

– Дмитрий, кто эта девушка? – словно удар бьет по нервам холодный надменный тон.

Поднимаю лицо от плеча пожилой женщины и наталкиваюсь на рассматривающий меня ледяной взгляд небесно-голубых глаз, как у сына.

Прямо за нами стоит высокая брюнетка. На вид ей не больше сорока, но это ведь не может быть правдой.

Идеальная кожа, идеальная укладка, стильный брючный костюм, подчеркивающий совершенство фигуры и удивленно и презрительно вскинутые темные брови.

- Здравствуй, мама. Это твоя внучатая племянница, Екатерина Невзорова.

- А почему она обнимает нашу кухарку?

Я неуверенно отлепляюсь от пожилой женщины и удивленно смотрю ей в лицо, словно пытаюсь в простых чертах найти сходство с Дмитрием.

Но нет!

И как я могла так лохануться? Она же безликая, спокойная и бессловесная.

Такая просто не может быть железной бизнес-леди. Только кухаркой!

И почему-то мне хочется обнять ее еще раз и сказать, что я такая же как она. Просто чья-то тень…

- Она очень рада, что приехала к нам в гости, - в голосе опекуна слышу иронию.

- Да? – идеальная темная бровь ползет еще выше. А взгляд, обращенный ко мне, становится внимательнее. – Это ненадолго…

- Мама, - в голосе Дмитрия появляется предостережение.

Но эта холодная надменная женщина словно не слышит его.

- А почему она без обуви? И в твоем свитере? – кажется, Нелли Эдуардовна настолько поразилась моему виду, что даже повысила голос.