И пронзит душу любовь

Шлепая по грязным лужам и не замечая вокруг себя никого и ничего, Самойлова быстро подошла к небольшому ветхому дому с решетчатым, зеленым забором, где проживала семья Борисовых. Ей пришлось долго стучать в калитку, пока кто-нибудь не отозвался:

- Чего тебе надо? Ты вообще кто такая?

- Позовите Андрея, пожалуйста, - раздался милый голос Арины, в ответ пьяному отцу, стоящему посреди захламленного двора, в тельняшке, трусах и галошах на два размера больше своей ноги.

- А Филиппа Киркорова тебе не позвать? – гаркнул пьяный мужик с сильно отросшей щетиной. – Нет здесь никакого Андрея, и передай ему: если объявиться, то я его собственными руками придушу!

Чтобы дальше не озлоблять пьяного, она собралась уходить, как вдруг по счастливому для нее случаю из дома напротив выбежала крупная женщина в ярко-красном платке из-под которого виднелись седые волосы. Немного приоткрыв калитку, и показывая только свое полное лицо, она спросила:

- Ты к Андрею приходила?

- Да, а где он?

- Служить пошел, твой Андрей, а по мне так посадили б лучше его!- проговорила бабенка с узенькими глазками и приплюснутым носом.

- А куда служить он… - кричала Арина женщине, которая уже хлопнула высокой железной калиткой и скрылась как метеор с поля зрения молодой девушки.

Самойлову ответ соседки все равно обрадовал, ведь это означало, что Андрея выпустили и не посадили в тюрьму благодаря золотым бабушкиным сережкам. «И когда Андрей вернется из армии, он будет мне очень благодарен, зато что я поступила, смело и решительно, чтобы спасти друга», - так думала Самойлова.

Борисов Андрей жил с отцом. Отец Андрея - Петр Николаевич прибыл в Екатеринбург по распределению работать из небольшого украинского городка. Тут он познакомился с матерью Андрея – Галиной Федоровной, женился и остался жить. И все было бы хорошо, если бы жена не бросила Петра и не ушла к другому мужчине. Им оказался депутат, который вскоре женился на Галине. Против него Петр ничего не мог сделать, хотя ему так хотелось хотя бы «набить морду» сопернику. А после того, как у них родился ребенок, то Петр просто на просто сложил руки.

Такое предательство матери, простить не смог и сын. Он на всю жизнь запомнил уход матери, хоть и был совсем маленький. Андрей помнил, как он хватался за мамины коленки, обнимал их и плакал. Плакал за единственной и дорогой мамой…

- Мамочка, родненькая, - говорил детским, тоненьким голосом Андрей. Его маленькие губки дрожали, а крохотные и исхудалые ручки тянулись к ней. Он старался ухватить подол ее красивого и яркого платья, которое купил ей ее новый мужчина. Она отталкивала от себя сына, пихала его. Но он настолько сильно вцепился в нее, что ей с трудом удалось его оттолкнуть.

- Вот еще и новое платье порвал! – возмутилась она и захлопнула дверь перед маленьким, плачущим ребенком. Своим сыном. Ее сердце не дрогнуло, и она ушла.

Андрей постарался совсем не вспоминать мать, хоть и спустя годы, когда он вырос, стал настоящим мужчиной, ему всегда не хватало мамы, ее ласки и теплой заботы. Галина видеть своего сына никогда не желала, хотя ее новый муж был совсем непротив, чтобы Андрей жил вместе с ними, а не с пьяницей отцом.

Петр Николаевич сильно запил после ухода жены. Часто вымещал свое зло на сыне, унижая его или избивая. Андрей сам искал на пропитание. Вот где он брал деньги на продукты, никто не знал, собственно, как и где брал отец деньги на пропой, но как говориться: «Свинья грязь найдет».

Время бежит быстро, особенно когда каждый день трусятся руки, болит голова и хочется выпить. Петр вроде бы остепенился и пытался найти работу. С работой у него долго не получалось, а потом решил открыть в своем гараже мини-мастерскую по ремонту машин. Так как он точно знал свое дело, то собственники машин оставались довольными после ремонта, покраски, рихтовки своего авто. И с удовольствием рекомендовали его мастерскую друзьям и знакомым.

Андрей часто помогал отцу. У него хорошо получалось и очень нравилось «капаться» в машинах. Но отец опять сорвался и ушел в долгий запой. Он начал сдавать на металлолом то карбюраторы с чужих машин, то диски с колес продаст за пару бутылок водки. Отец пил, а Борисов младший сам не справлялся. Заказов стало меньше, а потом вообще мастерская прекратила свою деятельность.

Так Петр пил, совершенно не обращая внимания на то, что его сын вырос и у него ничего не осталось, и радости нет никакой в жизни, кроме того, как утешить себя полупустым стаканом или какой-нибудь другой непонятной отравляющей огненной смеси.

Глава 6

1997 год. Спустя год…

Стремительно и быстро проходило время. Арина успешно окончила школу и поступила в университет. Погрузившись с головой в учебу, юной студентке удавалось немного отвлечься от мыслей о возлюбленном, но все равно Андрей приходил к ней во сне, казался в толпе незнакомых прохожих, а его испепеляющий сердце взгляд часто стоял перед ее большими аквамариновыми глазами. Целый год она искала его и писала письма во все военкоматы страны, чтобы узнать, где же он проходит службу. На ее запрос в большинстве случаев отвечали, что Борисов Андрей на службе в армии не числится или ответа совсем не поступало, а в районном военкомате по месту жительства ей наконец-то сообщили, что ее друг к службе в армии - не годен, по неудовлетворительному состоянию здоровья. Лишь тогда Арина поняла, что соседка сказала ей не правду и ни в какую армию Андрея не забирали и где сейчас находился ее друг она так и не могла понять, ведь с того времени он дома не появлялся.

После долгих поисков Арина обратилась в полицию и написала заявление о пропаже человека, а точнее о том, что Борисов Андрей Петрович целый год не дает о себе ничего знать. Сначала заявление не хотели принимать, констатировали это тем, что заявитель не является родственником пропавшего, но Самойлова была слишком настойчива.

Как бы она не старалась, но забыть Андрея никак не получалось. Она часто искала Андрея глазами, гуляла теми улицами, где они провели детство и юность. Встретить его так не удавалось, да и то, что найдет его полиция - надежды было мало.

Утром в свой день рождения Самойлова ехала в автобусе сдавать экзамен, который, был решающим, сдаст она сессию или нет. Настроение у нее было веселым, так как она целый вечер готовилась и была уверенна в своих силах.

Проезжая остановки, сидя в автобусе, она листала конспект и, повторяла про себя записанные на бумаге определения. Автобус остановился. Она посмотрела в окно и внутри все оборвалось. Руки затряслись, голова закружилась. Все тело занемело и стало чугунным. Она начала вглядываться в мужское лицо и все больше и больше узнавала в нем своего друга - Борисова Андрея. Он стоял на остановке, держа за руку беременную женщину. Ее звали Оксана Свищук, та самая девушка, с которой Борисов познакомился на хоккее год назад. Оксана была беременна и уже на большом сроке.

Арина не могла пошевелиться. Где-то глубоко в груди все сжалось, только сердце учащенно билось и кололо. Стало сразу так безразлично и больно. Она не плакала. Боль не давала возможности ей ни плакать, ни дышать. И вроде бы она вдыхала в себя большими глотками воздух, но его не чувствовала. Словно ее мучило удушье. Вот-вот и задохнётся. Ладони рук сжались в кулаки, то ли от страха, то ли от обиды. Борисов Арину не увидел, он смотрел совершенно в другую сторону, изредка кидая взгляд на свою беременную девушку. Многоместный транспортный автомобиль «Икарус» тронулся с места, но в этот момент Самойловой жить уже не хотелось.

Борисов Андрей вместе со своей беременной девушкой так и продолжал стоять на остановке, дожидаясь нужного им маршрутного автобуса. Оксана плохо себя чувствовала из-за жаркой погоды, и по этой причине настроение у нее было совсем угнетенное. Тем более ей не очень хотелось уезжать к маме в деревню, а еще в таком положении. Она злилась на Борисова, что именно он не объясняя причины, вынуждает вернуться домой, поэтому всю дорогу высказывала ему свое мнение:

- Хоть бы расписался со мной. Что я скажу, когда приеду домой? Поехала поступать и не поступила?

- Я тебе сказал, что нужно уехать, значит - нужно.

- Козел ты Андрей! Самый натуральный. - На ее реплику он ничего не ответил, а ей ничего и не оставалось, как смириться и уехать домой к маме.

Лишь, когда Оксана зашла в автобус решилась спросить:

- Ты меня хоть капельку любишь Андрей?

- Береги себя и нашего ребенка, - это все что он ответил ей напоследок.

Автобус тронулся с места, но Оксана через толстое заднее стекло провожала взглядом Борисова, который все также продолжал стоять ни смотреть ей в след.

Глава 7

- А где твои сережки? – спросила Любовь Дмитриевна, смотря на уставшую и поникшую дочь, которая стояла на пороге квартиры.

- Сережки? - берясь за мочку уха, переспросила у матери Арина.

- Да, бабушкины сережки.

– Там лежат.

- Где там? Покажи мне их.

Самойлова Арина не спеша сняла обувь и прошла в комнату. Любовь Дмитриевна последовала за дочерью. Она стала посредине просторной комнаты, поставив ноги на ширине плеч, а кистями обеих рук подперла бока. Так Любовь Дмитриевна дала понять дочери, что она взволнована и рассержена. Арина об этом знала. Она стала размышлять, что сказать матери: «И где искать сережки? Их ведь дома нет, они уже как год под папкой «Дело № 77», - машинально Арина отодвигала ящики письменного стола и заглядывала в укромные уголки.

- Мам, а почему ты не спросишь, как я сдала экзамен? Почему ты сразу спрашиваешь за какие-то сережки?

- Какие-то? Это серьги моей матери! Это память! Ты их уже давно не носишь. Их что дома нет?? Выражение лица Любовь Дмитриевны стало еще более грубым. Виднелись мелкие морщинки. Ее серые глаза вспыхнули яростью. Арина смотрела на мать, немного опустив голову:

- Мам, их нет дома, - ответила Арина. Она и раньше понимала, что рано или поздно Любовь Дмитриевна обнаружит пропажу, хотя все равно на что-то надеялась.

- И где они? – эмоции в данной ситуации у Любовь Дмитриевны зашкаливали, но мать Арины старалась сохранять спокойствие. Но спустя мгновение ее сердце сильно забилось в груди и стало биться еще сильнее и сильнее.

- Они в милиции… - Арина не успела договорить, как Любовь Дмитриевна упала на пол, потеряв сознание.

- Мама! Мамочка! Что с тобой? Сейчас я вызову скорую помощь, - Арина бросилась на помощь матери. Но Любовь Дмитриевна ничего не отвечала, а распластав руки и закрыв глаза, лежала на полу. Арина услышала ее теплое дыхание и тут же подскочила с пола, чтобы скорее добежать до телефона и набрать номер скорой помощи.

- Алло, скорая! Приезжайте быстрее. - Грубый женский голос начал расспрашивать, сколько лет матери, ее диагноз и прочее. Арина на повышенных тонах все твердила:

- Это моя мама, ей сильно плохо! Давайте не будем разбираться, приезжайте скорее, пожалуйста!

- Нет, давайте разберемся! – настойчиво проговорил женский голос на другом конце провода. – Арине ничего не оставалось, как уступить и рассказать нужную информацию.

Скорая помощь прибыла довольно быстро. Любовь Дмитриевна все также находилась без сознания. Ее быстро погрузили на носилки и вынесли из квартиры. Арина в это время была рядом, крепко сжимая ладонь матери, твердо и убедительно тараторила:

- Мамочка, любимая, родненькая! Я тебя никакой болезни не отдам! Ты слышишь, не отдам! - Взволнованная дочь суетилась возле матери, крепко ее прижимая к себе, она не знала, чем можно помочь и поэтому не находила себе места.

Последующие события происходили в каком-то жутком пространстве. Любовь Дмитриевну, отвезли в больницу. Уже в реанимации ее пытались привести в чувства, но она никак не приходила в сознание. Врачи лишь разводила руками, и нагнетали обстановку:

- Состояние крайне тяжелое, - проговорил врач заплаканной девушке.

- Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! Помогите моей маме…, - молила Арина, стоящего напротив нее мужчину в белом халате.

-Мы делаем все возможное. А вам нужно успокоиться. Ваша мама в тяжелом состоянии. С нашей стороны мы делаем все что можем, но вы должны быть готовы ко всему.

- Господи! – крикнула Арина и чуть не упала на пол. Врач успел ее подхватить и посадить в кресло.

- Вы понимаете, она может не выйти из комы, ее состояние крайне тяжелое …, вы знали, что у вашей мамы больное сердце и ей категорически нельзя расстраиваться? - объяснял врач Арине.

- Сделайте что-нибудь! Пожалуйста! – кричала Арина, заливаясь слезами. – Помогите моей маме! У меня кроме нее больше никого нет! - все настаивала она на своем.

Врач понимал, что в таком состоянии разговаривать с Ариной бесполезно, поэтому он решил оставить ее одну и стараться больше не вести с ней диалог, а просто выполнять свою работу.

Спустя неделю состояние Любовь Дмитриевны не улучшилось. Она все также была без сознания. Дочь не успевала бегать в аптеку, покупать лекарства, она очнулась тогда, когда закончились деньги.

Сбиваясь с ног, Арина побежала до соседки, которая денег не заняла. Тогда она заложила в ломбард кольцо и цепочку. «Еще были сережки… Бабушкины сережки», - вспоминая Борисова, произносила мысленно Арина. Но отогнав от себя посторонние мысли, она старалась думать только об одном - как спасти мать. Тех денег, что дали в ломбарде не хватило, чтобы купить лекарство на один день. Тогда, отчаявшись, она пошла к главному врачу:

- Денег нет - держать в больнице вашу мать никто не будет, - сказал врач и хлопнул дверью ординаторской.

- Как не будете?? – отвечая уже белой двери, возмутилась Самойлова. Толчком хрупкой руки она дернула на себя дверную ручку и возмущенно спросила:

- А кто будет? Не подскажите? - Врач на ее вопросы никак не отреагировал. Опустивши голову он, молча, сидел за своим столом и ждал пока назойливая, и безденежная дочь тяжелого пациента оставит его в покое.

- Суки! – хлопая дверью на прощанье, произнесла Арина и быстрым шагом направилась к матери, которая все еще была в коме.

Зайдя в палату, она посмотрела на мать. Любовь Дмитриевна лежала спокойно и неподвижно. Словно все замерло и время остановилось. Бледно-синяя кожа лица матери казалось такой холодной и безмятежной. Арина встала на колени и стала громко плакать от бессилия, что не может ничем помочь единственному, близкому человеку:

- Господи помоги! Прошу тебя, не бросай меня! Хочешь, возьми мою жизнь, все забери, пусть только мама выздоровеет! - она согнулась на коленях и на протяжении долгого времени заливалась слезами.

Почувствовавши, что у нее даже нет сил, подняться, она, еле-еле перебирая ногами, поднялась с пола, поцеловала и укрыла мать и вышла из палаты.

Обессиленная Арина, держала свой путь домой. В больнице оставаться не разрешали, и Арине ничего не оставалось, как вечером идти домой. Она шла одна темными дворами безлюдной улицы, шатаясь в разные стороны вовсе не от алкоголя, а от усталости, горько плакала.

Солнечное утро. Лучи солнца пробивались через белые, но старенькие шторки. Уютная и обставленная старенькой мебелью комната, где спала Арина, озарилась потоком солнечных лучей. Цветы, стоявшие на подоконнике, оживились и потянулись к солнышку, расправляя свои зеленые листочки. Солнечный свет принес в дом Арины жизнь.

Резвый трезвон телефона раздавался по всей комнате. Арина быстро открыла глаза и уставилась на красненький аппарат. Кто-то проявлял сильную настойчивость, и Арине пришлось снять трубку:

- Алло.

- Алло, Ариночка, - начала тараторить санитарка из больницы, где находилась Любовь Дмитриевна. - Твоя мама вышла из комы! Поезжай скорей в больницу.

- Что?? Что Вы сказали?? – сияющая улыбка озарила лицо Арины, а сонливость сразу куда-то исчезла. - Уже еду, - произнесла она. Бросив трубку, она со скоростью ветра помчалась в больницу, к родной и единственной маме на свете.

Людмиле Дмитриевне стало лучше, хотя возвращаясь, домой, мать Арины полностью потеряла зрение. Арина вела ее под руку и, подбадривая веселыми разговорами, сама улыбалась, не опуская руки, она держалась из-за всех сил. За сережки Любовь Дмитриевна больше не спрашивала. Она полностью доверяла своей дочери.

«Когда-нибудь дочь сама расскажет мне эту очень неприятную историю, из-за которой я лишилась зрения» - рассуждала мать Арины.

- На кладбище меня отвезти нужно, а не домой! – кричала Любовь, вырываясь от дочери.

- Мамочка! Я верю…, верю всей душой и сердцем, что ты будешь видеть! Будешь видеть лучше, чем прежде!

- Арина я не смогу смириться… Мне очень страшно, мне темно! Доченька, пойми меня, родненькая?!

- Мама! - Арина так крепко обняла мать, что отчаянное сердце слепой и беспомощной женщины вновь обретало силу и веру в светлое и радостное будущее.

Глава 8

2004 год. Семь лет спустя…

Он часто являлся ей во сне: постоянно куда-то исчезал, а она никак не могла его найти в пустых, белых коридорах, запутанных лабиринтах или среди мрачных, угнетенных деревьев. Самойлова не переставала о нем думать. Ей очень хотелось с ним встретиться, увидеть его, поговорить. Она специально посещала те места, куда он мог бы прийти, гуляла теми улицами, где он жил с отцом и с замиранием сердца проходила мимо его дома, который со временем немного перекосился на бок.

В доме никто не проживал после смерти Петра, а о местонахождении Андрея никто и не знал. В полицию Самойлова больше не ходила, так как это никаких результатов не принесло. Она решила сама разыскать Борисова, но пока это ей с трудом удавалось, ведь на ее плечи легла забота о невидящей матери.

Самойлова Арина не отчаивалась, она целеустремленно смотрела вперед и верила…, верила в то, что счастье придет и к ней. А ее оптимистическое и жизнелюбивое настроение помогало справляться со всеми трудностями, которые вставали у нее на пути.

Любовь Дмитриевна как бы ей не было тяжело, все равно помогала дочери по дому. Она могла дочиста вымыть посуду, постирать и даже погладить. Несмотря на свою слепоту Любовь не хотела чувствовать себя беспомощной и в чем-то уязвимой, но еще больше она хотела помочь дочери. Но ее помощь не редко обходилось и без происшествий. То живот утюгом себе припалит, то соседей затопит, то кастрюлю с борщом опрокинет на пол.

Мать Арины в свои пятьдесят лет выгладила на все сорок. Средний рост, крупное телосложение, большие губы, короткая, современная стрижка, а первое проявление седины Арина закрашивала недорогой краской для волос с русым оттенком.

Любовь Дмитриевна так и не вышла замуж, родила дочь, от мужчины, который оказался женат. Чужую семью она разбивать не стала, просто не смогла. Как говориться: «не позволила совесть». В советские времена было трудно воспитывать дочь одной. Все что она могла дать Арине на то время – это свою заботу, ласку и любящее сердце матери.

Арина часто интересовалась кто, же ее отец, на что Любовь Дмитриевна спокойно отвечала: «Улетел в космос и навернулся…».

Совсем юная девушка решила сама разобраться кто, ее папа. То, что ее папа космонавт ей совсем не верилось. Арина обладала таким качеством, как любопытство и проявляла ко всему большой интерес. Поэтому мысль о поисках отца ее не покидала. Но не всегда получается так, как мы хотим. Остановившись на версии, что ее папа известный рок-музыкант Вадим Самойлов, она этот вопрос для себя закрыла. Ведь совпадало абсолютно все: и фамилия и отчество и даже то, что он родился в Свердловске, где и основал свою рок-группу «Агата Кристи». Но вот внешне она совершено не была на него похожа. Хотя ей удавалось, и этот факт списать на то, что она пошла по линии родителей матери. Пойти на концерт и поговорить с Вадимом она боялась из-за своих бездоказательных домыслов, хотя музыка, которую они исполняли, ей нравилась.

Самойлова выросла. Из юной девчушки она превратилась в миловидную девушку: большие и красивые светло-синие глаза, прямой нос, добрая улыбка, длинные темно-каштановые волосы по пояс, пряди которых никогда не слушались, худощавое телосложение и маленькая грудь, которую она совсем не стеснялась.

Арине пришлось бросить институт и устроиться на работу. Она до последнего старалась учиться, так ей это хорошо удавалось, причем специальность она выбрала не совсем женскую. Самойлова училась на инженера. Ей очень нравилось разрабатывать всякие программки, ведь входила новая эра компьютерных технологий, которая как думала девушка, в ближайшее десятилетие будет активно развиваться.

Самойлова просыпалась еще затемно и через весь город ехала на работу, приезжала с работы поздно вечером. Выбиваясь полностью из сил, она просто физически не могла уделять больной матери время. Одна из соседок - Анна Николаевна или просто: шустренькая старушка баба Нюра, согласилась помочь Арине ухаживать за Любовь Дмитриевной, но за небольшую плату. Причем свободного времени у старушки Нюры было предостаточно. Еще сын оказался последним негодяем: частенько выгонял ее из квартиры то на мороз, то под ливень, чтобы развлечься с любовницей в квартире матери. Арина часто видела, как баба Нюра сидит на лавочке в сильный мороз и ждет, когда же наконец-то сын «наобщается» с любовницей, и Нюра снова сможет попасть к себе в квартиру, выпить горячего чая, согреться и посмотреть новости. Арине по-человечески было жаль пожилую женщину. Она предложила старушке присматривать за Любовь Дмитриевной, все не на морозе сидеть и выжидать, когда тебе разрешат зайти в свою собственную квартиру, да и Любовь Дмитриевне будет намного веселей.

Низкорослая, сгорбленная, худощавая и с маленькими бегающими глазками - баба Нюра, а по паспорту Савченко Анна Николаевна оказалась довольно шустрой старушкой. Ухаживала она за Любовь Дмитриевной хорошо, да и как казалось Арине, Любовь Дмитриевна с бабой Нюрой даже подружились. Они вместе гуляли в парке, занимались скандинавской спортивной ходьбой, записались на йогу, ходили в театр, но к удивлению, две пенсионерки не собирали сплетен. Если они обсуждали кого-то, так это героев любимых сериалов.

Глава 9

Ранним утром к Борисову приехал Крепов. Сонный Андрей, так ничего не понимая, открыл ему двери, не громко сказав:

- Проходи, - а сам отправился в душ.

Прохладная вода быстро привела его в форму, прибавила сил и бодрости. И уже спустя пятнадцать минут после прихода Крепова, Борисов в женском фартуке, который часто надевала Оксана, варил кофе и жарил яичницу.

За семь лет совместной работы Крепов Захар и Борисов Андрей сдружились. Причем Андрей уже несколько раз спасал своему другу жизнь, всегда был готов прийти на помощь и, всегда отчитывался до последней копейки. За это Крепов ценил своего напарника и считал, что Андрею можно доверять, поэтому решил обратиться к нему с деликатной просьбой, а если быть точнее, то с конкретным предложением.

Внешне Крепов соответствовал своей фамилии: высокий рост, крепкое телосложение, широкие плечи, бритая голова, широкая шея на которой красовалась объемная золотая цепь. Светло-серые глаза, ровные белые зубы, крупный нос, напоминающий картошку и немного оттопыренные уши. Он больше походил на нового русского, чем на полицейского.

Будучи еще совсем мальчишкой и лучшим учеником в классе он мечтал стать полицейским. Быть грозой бандитов и хулиганов, быть защитником стариков, детей и женщин, поэтому сразу после школы Крепов поступил в высшую школу милиции, а после армии сразу отправился воевать в горячие точки на Кавказ. Там-то в его мировоззрении все и перевернулось, после того как он получил серьезное ранение и побывал в плену. Чтобы спасти свою жизнь он совсем забыл о благородстве, о долге службе и о других своих положительных качествах, которые характеризовали его как честного и порядочного человека.

Вернувшись с войны, Крепов получил звание капитана полиции и небольшую материальную компенсацию, но это его не очень радовало. Своего собственного жилья у него не было, да и денег постоянно не хватало. Работая в районном отделении полиции, для себя он решил: «Если мне представится возможность заработать денег, превышая свои служебные обязанности - я обязательно этим воспользуюсь». И такая возможность ему представилась. Крепов, как профессиональный оперативник раздобыл компрометирующую информацию на Генерала. С этого все и началось.