Ненужная целительница для его Темнейшества

– Ладно, давай я все исправлю, останется твой Пашка жив, идет? – подсветилась во тьме фигура, и в душе затеплилась надежда.

– Идет, – согласилась. И поспешила добавить, – Только без последствий. Чтоб никаких там “живой, но покалеченный” или “прикованный к инвалидному креслу”, или еще что. Живой и абсолютно здоровый, ясно?

– Уговор, – сказала фигура. – Так значит согласна?

– На что? – уточнила я.

– Отправиться в наш мир Окенчар.

Подумала. Все так быстро произошло, что я понять ничего не успела. Но не сходится. Не мог Пашка до машины добежать. И фигура подозрительная. На ангела не похожа, может, гадость замыслила.

– Нет, знаете, не хочу я в ваш мир. Давайте упокаивайте меня и расстанемся на этом.

– Что значит, не хочешь в наш мир? – возмутилась фигура. – Чем он тебе нехорош? В нем почти все так же как на Земле – животные, растения, даже климат. Подумаешь, магии немного есть. Так мы тебе ее не дадим, так что для тебя ничего не поменяется.

– То есть вы меня в голимое средневековье отправить хотите? И кем я там буду – служанкой? Спасибо, воздержусь.

– Чего сразу служанкой? – обиделась фигура. – Мы тебя в замок перенесем. К темному магу. Ты девушка умная, работящая, специальность опять же хорошая. Сумеешь добиться успеха.

– А чего сразу к темному магу? Может я выбрать хочу? Или драконов и эльфов мне не полагается? – препиралась я, прикидывая, что если все это мой бред, то похоже, я еще жива.

Надо просто дождаться помощи и не дать сознанию окончательно уйти во тьму. Мерещатся мне странности, ну так не надо на книжных порталах зависать.

– Какие драконы? Какие эльфы? Нам бы с магами разобраться. Могу к Светлым отправить, но что тебе у них делать? Ты же мечтала детским хирургом быть, а у Светлых людей вскрывать категорически запрещено. Грех страшный. Казнят еще, а у нас на тебя планы.

– Отсюда можно поподробнее? – поинтересовалась, мысленно прикидывая свои шансы выжить. Понять бы, сколько на самом деле я лежу в нирване и мысленно беседую с галлюцинацией. – Какие планы?

– Как какие, обычные. Мы мир создали, чтоб в нем все в гармонии жили, любили друг друга и размножались, как полагается. Даже магию дали, чтобы люди могли мир под себя улучшить. А они с демонами снюхались, разделились на Темных и Светлых и разбрелись по разным континентам. И нарушили мировой баланс энергий. Теперь там нестабильность в потоках, скоро магия отказывать начнет, тогда ты, как врач, и пригодишься. Ну как, согласна? Или обрываю твою связь с этим телом? Но тогда ты ничего не вспомнишь больше, и Пашку своего не спасешь.

Вот ведь с-сучности божественные! А начиналось-то как все… Иришка, у нас есть для тебя эксклюзивное предложение – путешествие в другой мир!

Глава 4. Торг за жизнь

Торговалась я долго и отчаянно, надеясь, что вот-вот и в сознание ворвутся признаки привычной жизни – шум машин, разговоры коллег, ощущение суеты и запах карболки.

Но перед внутренним взором была только фигура божественной сущности, которая давила на то, что если я не соглашусь, то они все равно отправят меня, куда захотят. И в качестве аргумента показал произошедшее со стороны.

Я увидела, как я бросаюсь к Пашке, а он увидев меня, бежит навстречу. Как под визг тормозов мы оба оказываемся на капоте. Я отлетаю в сторону и судя по всему, ломаю шею, Пашка же еще жив. Вижу, как бросив сигарету, ко мне бросается водитель моего экипажа, как из здания станции выскакивают коллеги.

Вот качает головой, украдкой смахивает слезы и отходит от моего тела Валентина Сергеевна, мой первый наставник. Она всегда относилась ко мне с душой и участием, именно под ее начало я поступила, когда только пришла на Скорую.

Муж роженицы сидит, раскачиваясь, в распахнутую дверь виден букет цветов.

Сергей дергает врачей и требует, чтобы они занялись мною.

А они вокруг Пашки, ему еще можно помочь.

Во мне вспыхивает надежда, но вредный бог сообщает:

– Спасут, но ходить он не будет. И говорить тоже. Догадываешься, куда его отправит твоя сестра?

– Она не поступить с ним так, – шепчу я пересохшими губами.

Бог хмыкает, и мы переносимся.

На этот раз это наша квартира. Лешка сидит, сгорбившись на стуле, а Оля кричит на него. Ее “новый муж”демонстративно смотрит в окно, будто его это никак не касается. Ольга, разозлившись, хватает телефон и бросает его в стену. Летят осколки, Лешка вздрагивает и опускает голову еще ниже, но я вижу, что из его глаз катятся слезы.

А меня заливает обжигающее чувство стыда. Как я могла уйти и оставить парней с Ольгой? Она же не в себе совершенно.

Теперь я верю, что Оля сдаст Пашку в интернат, и что муж этот у нее не последний. Да и не муж он ей, просто любовник.

– Что вы хотите? – спросила Бога.

– Чтобы ты отправилась в другой мир и помогла нам там, – терпением сущность не отличалась, но старалась не давить. Понимал, что я и так раздавлена.

– А кто поможет мне тут? Что будет с мальчиками?

– Мы вернем время назад и никакого наезда не будет. Ты получишь свои цветы, а после этого исчезнешь. И про тебя больше никто не вспомнит, – слышала я.

Мне казалось, что я снова погрузилась в ту отчаянную темноту, откуда не было выхода. Я уже не видела фигуру, только голос внутри удерживал нить сознания.

– А Пашка с Лешкой?

– Останутся с матерью и будут жить в семье, – увещевал меня Бог.

И я снова качала головой. Оставить парней с Ольгой я не могла. Останься они с ней, она их возненавидит.

– Что ты предлагаешь? – не выдержала фигура.

– Перенести их со мной, – выпалила я. И надежда вспыхнула во мне маленьким солнцем, освещая тьму и фигуру в ней. Теперь казалось, что это мужчина, с головы до ног закутанный в плащ.

– А ты не многого просишь? – спросил он.

Но я поняла, что не могу оставить парней.

– Вы лишили меня долгожданного покоя и забвения, так неужели я не имею права на последнее желание? Я просто хочу быть уверенной, что племянники в безопасности. Подумайте сами – будет ли от меня польза, если я все время буду думать, как они здесь? А так я постараюсь быстрее выполнить миссию, чтобы спокойно заняться детьми.

Мне показалось или божественная фигура задумалась?

– Детьми, говоришь, хочешь заняться? Видишь ли в чем дело, одну тебя перенести не так сложно, а втроем – задача не из простых. Тем более, что напрямую вмешиваться в ход событий мы не можем. Поэтому уговор – от предложений, что тебе будут поступать, не отказываться. Хотя бы первое время.

Я кивнула, соглашаясь.

– Второе условие – нашу волю, как окажемся на Окенчаре, слушать беспрекословно…

А вот тут я не могла согласиться.

– А если вы мне что плохое велите сделать? У нас вот как-то один Бог велел старику сына своего ему в жертву принести. Я в вас конечно верю, но ради мальчишек и со Смертью спорить буду.

– Слушай, давай я тебя отпущу и помирай себе спокойно, а? – раздраженно сказал Бог.

– Можно и так, – согласилась я. – Только вы себе карму испортите. Разве вы не знаете, что мы в ответе за тех, кого приручили? Вы надежду дали, а теперь в отказ, не по-божески это. Впрочем, давайте, отправляйте. Но как компенсацию прошу, чтобы вы о мальчиках позаботились. Или я на том свете апелляцию подам, скажу, что не согласна была на смерть и забвение.

Ох, несло меня, несло. Но мне было совершенно плевать, что обо мне подумает божественная сущность. Для меня имела значение только судьба мальчишек. Перед глазами стояли переломанное тело Пашки и слезы Лешки, который не плакал, даже когда в подготовительной группе катался с горки и сломал руку. Сжимал зубы и терпел. А сегодня я видела его слезы.

– Слушай, а ты точно светлая? – внезапно спросил меня бог-искуситель.

– А вы? – вопросом ответила я.

Хмыкнул.

– Ладно, если дело не касается детей, то ты слушаешь нашу волю, поняла?

– Но тогда вы мне должны услугу или желание, – продолжила торговаться я.

Постепенно тьма рассеялась, и оказалось, что мы с сущностью бестелесно парим на парковке возле станции. Глаз выхватывал детали, которые уже не имели значения, если я умерла. Для меня не имели. А вот мужа роженицы жалко, он хороший мужик, надо же, за цветами поехал...

И Серегу жалко. Он неплохой, просто слабохарактерный. Он всегда говорил, что хочет большую семью и детей, но когда с родителям все случилось, у меня выкидыш произошел на ранних сроках, и больше я не смогла забеременеть.

Вот и не сложилось у нас с нормальной семьи, да мы оба и не особо старались. Меня дома не было почти – дежурства, еще бегала по бабкам с уколами и капельницами, кому-то массаж, кому-то растирания. Я ведь в Скорую не сразу пришла, поначалу, как родителей похоронили, еще училась и подрабатывала где могла.

Потом Тимур, бывший Ольгин муж, сказал, что лучше постоянное место иметь, чтоб стаж шел и выслуга, а частные клиенты и так найдутся. Они и находились, рука у меня легкая и умею много. Так что расстаться было неприятно, но даже не обидно. Конфеты я больше жалела.

– И что ты хочешь? – усмехнулось Божество.

– Не знаю пока, может магию? – закинула удочку. – Или чтобы мне в новом мире замок в наследство достался и клад привалил?

И вот забавно – хоть глаз из-под капюшона не видно, но я отчетливо чувствовала, что в них усмешка. Но мне о детях думать надо, чем я их кормить буду, одевать, в школу отправлять. У меня и тут с Пашкой проблемы постоянно, а с новыми учителями как договариваться, если я ничего о мире не знаю? По идее мне бы информации побольше, но оснований доверять Богу нет. Соврет – недорого возьмет. И так не ясно, во что меня втянуть хотят. Точнее, меня-то плевать, но дети… И зачем я потребовала, чтобы их со мной перенесли?

Эх, дурная ты, Ирка. Совсем тебя сегодняшний день доконал.

***

– А знаете, что, давайте сыграем в три желания, – предложила.

– Это как? – заинтересовалось Божество.

– Вы обещаете выполнить три моих желания, а я три ваших. Только так, чтоб кто-то третий признал, что желание выполнено честно. Чтобы не было такого, что я сделала, а вы сказали, “Нет, мы совсем не то имели ввиду”, или я пожелала что-то, а вы на свой манер все сделали и заявили, что и так сойдет, потому что я условий не уточнила. А как я их уточню, если в отличие от вас, я мир и его правил не знаю? Так ведь несправедливо будет.

– Детка, ты вообще не думаешь, кому условия ставишь? Я Темный Бог вообще-то.

– И что, поступать справедливо и честно вам религия не позволяет? Тогда зачем вы меня остановили? Дайте уже умереть спокойно и все.

– Тебя на том свете не будет совесть мучить, что могла племянникам и другим людям помочь, а не стала? – прищурился насмешливо.

– Будет. Но это моя совесть, я с ней сама договорюсь. Ну а нет, так я и не утверждаю, что безгрешна, ответить за все придется, так зачем же хвост по частям ампутировать?

Нет, в других обстоятельствах хамить бы я не стала. Я обычно стараюсь быть тактичной, просто день сегодня не задался. Как и моя жизнь. Так что пора заканчивать.

– Ладно, согласны на три желания, – сказала фигура, когда я уже мысленно отключала себя от выдуманного аппарата поддержания жизни.

– И рекомендательное письмо, – выпалила я. – Туда, куда вы хотите меня отправить.

– Будут тебе рекомендации. Самые лучшие, – усмехнулся бог.

Наверное я поторопилась, да?

Глава 5. И что это было?

И все завертелось.

Вокруг вспыхнуло, меня качнуло, и я оказалась снова рядом со своим водителем скорой.

– Семеныч, я пойду подышу, что-то мне не по себе, – сказала, сбросив вызов сестры.

– Иди-иди, а то на тебе лица нет, – сказал водила, доставая сигареты и отходя за машину.

Медленно двинулась в сторону от входа в станцию, чтобы чуть перевести дыхание. Это что сейчас было, а? Кратковременный глюк?

– Тетя Ира! – Пашка махал с той стороны подъездной дороги.

– Паша, стой на месте! – во все легкие заорала я. – Сейчас подойду сама!

Закрутила головой – где же внедорожник?

Завибрировал телефон, скинула, хватит того, что у меня внутри все дрожит от напряжения.

– Паша, стой, я иду! – крикнула еще раз. – Вообще не смей двигаться!

Племящ замер в недоумении. Понял, что не шучу, остановился и тоже принялся крутить головой. Убедилась, что машины нет, двинулась через дорогу.

– Паш, ты зачем из дома ушел? Мать сердится, – сказала, крепко беря его за руку.

Мой Пашка, живой, настоящий. Облегченно перевела дыхание. Показалось все? Или я правда с Богом говорила?

– А че она? Хахаля привела какого-то чумного и давай орать сразу. Мы че ей, слуги – прибирать и готовить? Теть Ир, а давай уйдем от нее, а? – выпалил ребенок, морща нос в плаксивой гримасе.

– А Лешка как же? – спросила, оцепенев на миг. Уйдем? Это то, о чем я просила?

Да нет, не могло быть этого на самом деле. Просто показалась. День выдался…

– Лешка сам это предложил, – сознался мелкий. – Он даже вещи собрал. Но она его поймала, я один улизнул.

Нет-нет-нет, Ир, не могло этого быть на самом деле. Вот и внедорожника никакого…

Не успела додумать мысль, как на полной скорости из-за поворота вылетел автомобиль. Скрип тормозов, и он резко остановился возле нас.

Хлопнула дверца, и муж роженицы с сияющим лицом бросился ко мне.

– Ирина Леонидовна, а у меня двойня и вторая девочка, представляете? Их правда сейчас в ПИТе оставили, но говорят, что все хорошо будет. А это вот вам!

Он полез на задние сиденье и вытащил оттуда букет цветов и большую коробку конфет.

– Да что вы, не стоило, – бормотала, удерживая букет и крепче сжимая ладонь племянника.

И не сводила глаз с конфет. Кажется, я их ненавижу. Те самые, что съел или подарил своей любовнице мой муж. А вот и он.

– Ира! Я тебя повсюду ищу, а ты… тут… – Сергей остановился, глядя, как меня тискает незнакомый мужик.

На прощание тот еще раз крепко обнял, радостно заскочил в машину и, взвизгнув шинами, умчался прочь. Как я поняла из его сбивчивой речи, покупать приданое второму ребенку.

– Ира? Вот так значит? Пока я впахиваю в поте лица, ты тут с мужиками развлекаешься? Если закончила, немедленно собирайся, одному человеку нужна твоя помощь! – патетично воскликнул Сергей, и я не выдержала, закрыв лицо букетом, расхохоталась.

Помощь! Мне самой нужна помощь, психиатрическая. Потому что я всерьез верю, что пять минут назад целому Богу нужна была моя помощь, не иначе как мир спасать звал.

– Извини, Сереж, но я на работе вообще-то. И еще там Ольга приехала, я хотела после смены вещи забрать. А потом на вторую смену останусь, сам понимаешь, идти мне некуда. Или ты меня у себя приютишь?

Брать бывшую жену к любовнице Сергей не захотел, и быстренько ретировался.

– Теть Ир, – робко спросил Пашка, потянув меня за руку. – Ты на вторую смену останешься? А как же мы? К ней и ее этому?

Стиснула зубы. Я никогда плохо не отзывалась о сестре. Да, она не подарок, и не очень хорошая мать, но может со временем все и наладилось бы. Но дети не хотят ее знать, и даже мамой не зовут. “Она” и ее мужик. Права Ольга, херовый из меня воспитатель.

Телефон снова завибрировал, и я ответила на вызов:

– Да, Оль. Если ты про Пашку, то он со мной. Не кричи, мы сейчас будем.

Сбросила звонок, не дослушав. Не могу так больше, устала.

Родители всегда говорили: "Ира, ты должна слушаться. Ира, ты должна хорошо кушать. Ты должна хорошо учиться, уважать старших, помогать слабым..." Я все делала так, как меня учили – была прилежной ученицей, съедала все, что мне давали, брала шефство над неуспевающими, была вежлива и уважительна со старшими и пожилыми... А еще всегда слушала и делала так, как говорили родители и сестра.

И вот итог – у меня ни семьи, ни детей, кажется, я или умерла, или сошла с ума. Но меня все так заколебало, что меня это ничуть не волнует.

– Пошли, отпрошусь на полчаса и домой тебя отведу. Все будет хорошо, – сказала Пашке, снова сжимая его ладонь.

“Мне обещали”, – добавила про себя.

Глава 6. Скандал

По воздуху плыл дирижабль. Я задрала голову и восхищенно проводила его взглядом. Мальчишки, держа меня меня за руки, крутили головами не переставая, и я опасалась, как бы им не стало плохо от обилия впечатлений. При других обстоятельствах я бы непременно их одернула, но тут сама еле сдерживала эмоции.

Другой мир – поверить в это было сложно. А мальчишки приняли этот факт сразу, как будто на уроках географии им так и рассказывали: “Вот это планета Земля, она обитаема, на ней раньше жили динозавры, а сейчас люди. А параллельно есть другие вселенные с множеством планет, где динозавры еще живут. Только они мутировали, обрели разум и стали драконами”.

А мне, пока мы с Пашкой шли до дома, все казалось, что я так и лежу на асфальте подъездной дороги нашей станции и жду помощи. Но потом случилась Оля, и никаких сомнений, что все происходящее реально, не осталось.

Мы вошли в квартиру никем не замеченными. А там…

Муж-турок с отсутствующим видом смотрел в окно, а сестра распоясалась окончательно и накинулась с оплеухами на Лешку.

И я решила, что парней ей не оставлю. Другой там мир, не другой, я в любом случае заберу их с собой, и пока Ольга не образумится, не отдам. К ее бывшему пойду и все расскажу, пусть хоть кто-то повлияет на нее. Тимур, в отличии от сестры, вполне адекватный, он помогал нам время от времени и с парнями нормально общался. Те, правда, его сторонились, поэтому я не лезла в их отношения. А может и стоило бы…

Когда я схватила ее в охапку и оттащила от ребенка, тогда только она заметила меня и принялась орать и поливать грязью. Я не слушала:

– Собираем вещи на два дня и на выход, – скомандовала парням. – Мне тоже сложите что-нибудь.

Сама я держала вырывающуюся сестру, благо некоторый опыт по укрощению буйных у меня был.

– Прекратите, – морщась, сказал муж-турок на ломаном русском. – Мне неприятно это слушать.

Сестра сразу притихла, а меня прорвало:

– Неприятно? – переспросила я.

И убедившись, что мальчишки с рюкзаками (Пашка не соврал, собрали все заранее) и пакетами, в которые судя по всему, выгребли шмотье из моей комнаты, озираясь, выскользнули из квартиры, высказала сестре и ее мужику все, что думаю.

Закончила тем, что обо всем расскажу Тимуру, пусть забирает детей к себе и подает в суд на лишение родительских прав.

На что сестра истерически расхохоталась.

– Никуда он не подаст, поняла? – кричала она, вырвавшись из захвата. – Это вообще не его дети! И он об этом знает. Так что не полезет в мои дела, и ты не лезь! Что ты тут забыла? Я велела тебе убираться вон! Это моя квартира! Моя семья! Пошла в-о-о-о-н!!!

Ольга бросилась на меня, намереваясь отхлестать по щекам, и тогда я в первый раз в своей жизни ударила ее.

Сестра округлила глаза и отошла от меня, прижимая руку к горящей щеке. Рука у меня легкая, но сильная. Профессия обязывает. Ольга открывала и закрывала рот и только шипела:

– Т-ты, ты…

Поняв, что она набирает воздух в грудь, чтобы разразиться очередной порцией брани, я бросила:

– Заткнись и слушай. Сейчас я ухожу и забираю парней. Что тебе выпить, отправлю смс, найдешь в аптечке. Уколы делать не буду, некогда. Если не поможет, позвоните “103”, отправят неотложку. Завтра позвоню, поговорим. Все, мне пора.

И я ушла.

Меня била дрожь от злости на собственную беспомощность. Я понимала, что сестра нуждается в помощи, но не могла пересилить себя и остаться с ней, обида и страх за мальчишек перевесили.

Я искусала губы, пока сбегала по лестнице, чтобы сдержать слезы и не показать мальчишкам своей слабости. И того, что я совершенно не представляю, что делать дальше.

Но все решилось без моего участия.

У подъезда, несмотря на ночь, стояла припаркованная машина Тимура, Ольгиного бывшего, и он сам.

– Садитесь, Ирина. Меня попросили отвезти вас.

Помотала головой.

– Я не могу. У меня работа. Возьмете мальчишек на ночь к себе? – попросила я. – Я завтра заберу их, но сегодня просто некуда.

Сейчас до меня все отчетливее доходило, насколько я была неправа. Надо было остаться с Ольгой, помочь. В конце-концов, это мой долг, и я должна…

– Это недолго, Ирина. И очень важно. Вы дали обещание, садитесь, – перебил мои мысли Тимур и как будто надавил голосом.

Или мне это показалось, но мы с парнями все послушно забрались внутрь…

И вот мы здесь, в Окенчаре.

Глава 7. Я- Темный бог. Будущий...

– Слушай, ну хватит глазеть уже, – одернул меня творец Окенчара, который сейчас выглядел, как горожанин, сошедший с картинок модных журналов начала позапрошлого века. Хотя, признаться, я в этом совершенно не разбираюсь. Не жабо, парик и трусы-пыжики, и хорошо. – Можно подумать, что ты с гор спустилась.

– А что, в горах дирижабли не летают? – спросила, стараясь не пялиться в небо. Дирижабль хорошо, но дракон был бы интереснее. Хотя, говорят, их в этом мире нет.

– Нет конечно, – фыркнуло божество. – Там запасы металлов разных магических, а эти штуки все на магии работают. Не только конечно, но без нее никуда. Техника на магии, удобства на магии, вместо бензина накопители. Ну ясно же все, да?

Кивнула.

– Лечат, так понимаю, тоже магией? – уточнила.

– Естественно, – согласился наш спутник, уверенно ведя нас за собой. – Но тут нюанс есть. Резать людей нельзя. На Срединном континенте точно. Поэтому сейчас ты сядешь на дирижабль и отправишься на Западный к темным. Будешь нести в Мороксойле свет и просвещение. Школу там открой лекарскую, или замуж выйди, сама решай. От тебя требуется только, чтобы люди знали, как они устроены и могли что-то сделать без магии. Понимаешь?

– Ага, – согласилась я. – Надо сделать так, чтобы все поняли, что женщина это не вывернутый наизнанку мужик с маткой, которая блуждает по организму и может ударить в голову.

– А может тебя стоило оставить там умирать спокойно? – задумчиво пробормотал бог. – А то похоже, это тебе что-то не туда ударило.

– Я-то тут при чем? Так на Земле в средние века считали, что женщина, – это бракованный мужик, у которого…

– Так, даже не начинай! – оборвал меня создатель. – Тебе задача ясна?

Кивнула.

– О цене договорились?

– За вами три желания, забота о мальчиках и рекомендательное письмо, – бодро отрапортовала я. – С меня тоже и еще согласие на все предложения, что будут мне поступать в течение трех месяцев. Про миссию ничего не скажете?

– Прямое вмешательство не поощряется. Просто не возражай. Мы можем многое, но не все, увы.

– Я заметила. Как вам удалось Тимура заставить ночью за нами приехать? Или он тоже про нас не вспомнит?

– Тиймуррин? Не, этот не забудет. Он же дракон, – сказал создатель, открывая неприметную дверь в переулке.

Мы вошли и оказались в небольшой таверне буквально на пяток столиков. Создатель жестом велел нам сесть, а сам отправился к хозяину, что стоял за стойкой и смотрел на нас без особой радости.

Лешка с Пашкой присели на массивную деревянную скамейку и принялись с интересом озираться вокруг, благо поглазеть было на что. Освещение было не магическое – свечное. Каменные стены украшали головы животных, и в чуть мерцающем свете казалось, что они не только алчно поблескивает глазами, но еще и хищно скалятся. Горел камин, рядом висел котел, и в нем, судя по запаху рома, томился грог.

Было жарко и душно, хотелось снять с себя плащи с глубокими капюшонами, которые нам выдал Тимур, и выпить этого варева. А лучше коньяка. Уснуть, проснуться и понять, что я все еще на дежурстве и весь прошедший день – всего лишь сон. Но увы, Тимур сказал примерно тоже самое, что и создатель Окенчара.