Сбежавшая. Найти и наказать

- Отлично, - выдыхает Ярослав. – Значит, мы быстро решим все наши дела. Я хочу развода.

Сердце замирает в груди. А когда начинает биться, мне стоит огромных трудов сдержать крик.

Каждый удар, каждое его сокращение причиняют мне боль.

Два года я мечтала забыть о своем неудачном замужестве. Два года я мечтала набраться храбрости и развестись.

И вот теперь, когда моя «мечта» может осуществиться, радости я не испытываю.

«Я хочу развода». Всего три слова. Но сколько боли они мне приносят.

- Собираешься снова жениться? – вскидываю голову.

- Это имеет какое-то для тебя значение?

- Кто она? Я ее знаю? - не слышу его или только делаю вид. – Анастасия Григорян? Вячеслава Полеская? Алеска!

Внутри все вспыхивает от «догадки». Алекса – дочь старых друзей семейства Строковых и бывшая любовница Ярослава.

О, ни дня в столичном доме Строковых не проходило без упоминания Алексы. Ее прическа, маникюр, стиль, воспитание, образование, родословная, как у племенной кобылы… Ни на секунду свекровь не давала мне забыть о том, что я всего лишь жалкое недоразумение в жизни ее сына. Временная замена или способ вызвать ревность у Алексы. Только так она объясняла нашу свадьбу с Ясиком…

Сердце в очередной раз болезненно сжимается от старых воспоминаний. Поднимаю ладонь и растираю грудь, словно это может помочь.

- Конечно, кто же еще! – это даже не вопрос, потому что я и так знаю ответ. – Она грела твою кровать до меня, во время и после…

- Хватит! – взгляд карих глаз становится не просто злым. Он вспыхивает яростью, болью старых обид и безумием. – Я? Ты меня обвиняешь в изменах?

- А резвее нет? С первого дня, с первой ночи, что мы переехали в твой дом, тебя не было рядом. Ты все время был занят.

Упираю палец в широкую мужскую грудь. И снова вздрагиваю от электрического разряда.

- Я работал и зарабатывал деньги, что ты умудрилась потратить практически не выходя из моего дома! Немаленькие, между прочим, деньги!

Сейчас мы замираем в небольшой шестиметровой кухне друг напротив друга. Когда-то самые родные, а теперь бесконечно далекие и обиженные. Не хотим слышать друг друга, выливая старые и новые обиды.

Внутри меня все дрожит. Голос срывается.

- А еще успевал посещать званые ужины и благотворительные вечера. С Алексой! – кричу и тут же зажимаю рот рукой.

Соня! Я так разошлась, разъярилась, что совсем забыла про дочь, что мирно спит в соседней комнате.

Определенно, Ярослав влияет на меня совсем не так, как мне того бы хотелось.

Сколько бы я себя не убеждала, но он все еще имеет надо мной власть. Легко может вывести из себя или разжечь желание.

- Значит, ты винишь Алеску? – глаза Ярослава сужаются. Голос понижается и скребет по моим натянутым до предела нервам.

Киваю.

- А Николай?

Тупая боль разливается в груди.

- Не начинай, - устало прикрываю глаза.

- Не начинать? Мне? Ты сама начала все это. Два года назад. Когда спуталась с моим непутевым братом!

- Я не спала с Николаем!

- Брось, Полина! – темные глаза вспыхивают недобрым огнем. – Хватит! Перестань уже врать!

- Я никогда не врала тебе! – осекаюсь.

- Вот видишь! – на красивом суровом лице играет превосходство. – После скандала вы сразу же сбежали вместе. А теперь ты пытаешься меня убедить, что между вами ничего не было.

- Вместе? – я удивленно распахиваю глаза.

- Вместе, Полина. Вместе. Ты и Николай. Просто взяли и уехали из столицы. А я еще полгода оплачивал твои счета и бился с твоими кредиторами.

Нет! Не может быть. Это все какая-то ерунда. Он не мог так со мной поступить!

- Ты два года не видел брата? – растираю лоб. Пытаясь собрать осколки воедино.

- Нет. Он явился через пару месяцев после вашего побега…

- И?

- И просил денег. Сказал, что не хватает на жизнь.

Выдыхаю с облегчением.

- Ты спрашивал у него, где он был?

- Зачем? – хищный взгляд останавливается на мне. – Думаешь, я мазохист? Все и так было предельно ясно.

-Не ясно! Я не спала с твоим братом и не сбегала с ним!

- Хватит! – резко обрывает меня Ярослав.

Замолкаю.

- Он признался, что вы были любовниками, - жестокий яд его слов убивает меня.

Я думала, что уже испытала всю боль, которую только могла. Оказывается, есть еще боль от предательства человека, которого я считала своим другом.

- Он так и сказал? – падаю на табуретку и подтягиваю ноги к груди.

Ярослав молчит, нависает надо мной огромным ангелом мщения.

- Нет, - наконец, нарушает он тишину. – Не сказал.

- Тогда…

- Но он ничего не отрицал. Не опроверг ни одного обвинения.

Что это за жуткий треск?

Это разверзается подо мной земля. Я думала мне некуда дальше падать. Оказалось, что это было не самое дно моего несчастливого брака.

- То есть ты веришь ему, а не мне?

- Конечно! Мой брат при всех его недостатках никогда меня не обманывал. В отличие от тебя.

Щеки вспыхивают.

- Он полностью признал свою вину, взял деньги и ушел.

- Я ничего не понимаю… - качаю головой.

Резинка сползает, тяжелые длинные локоны рассыпаются по плечам.

- Чего ты не понимаешь, Полина? Как он мог взять деньги и не поделиться? Я так понимаю, что с ребенком он не видится, не помогает ни деньгами, ни с воспитанием? В этом весь Николай, - выдыхает снисходительно Ярослав.

- Знаешь, чего не понимаю я? – продолжает муж.

Лишь неопределенно киваю головой.

- Чего тебе не хватало?

Непонимающе смотрю на него.

- Зачем? Почему? Тебе захотелось ярких ощущений?

- Я не…

Он не дает сказать.

- Каково это трахаться с одним братом, а потом тут же в этой же постели, на тех же простынях трахаться с другим? – муж нависает надо мной. Его бархатистый баритон звенит от ярости. – Ты когда-нибудь думала, как я чувствую себя? Каково было мне представлять свою жену в объятиях другого?

Он наклоняется, впивается в мои плечи и сдергивает меня со стула.

Встряхивает словно тряпичную куклу.

- Не молчи, Полин! – рычит зло. – Скажи что-нибудь.

- Соня – не дочь Николая.

- Отлично, - фыркает муж. – Еще одна ложь.

- Это не ложь. Соня – твоя дочь, нравиться тебе это или нет!

- Полина, - Ярослав в очередной раз встряхивает меня.

От его прикосновений по телу идет дрожь вперемежку с опаляющей волной тепла. Кожа вспыхивает, зудит, плавится. Сердце начинает биться чаще.

- Полина, хватит. Давай закончим все цивилизованно, - он отпускает меня и отходит. – Я два года жил с мыслью о твоем предательстве.

Перевожу дыхание.

Его голос звучит глухо, устало. Плечи опускаются, словно он действительно устал от всего этого.

- Я…

- Ты обокрала мою семью.

- Формально я взяла то, что было и моим тоже. Ты сам дал мне карточку…

- Дал, - соглашается он. - Но ты взяла слишком много. Это не могло пройти незаметно. О чем ты думала?

В тот момент я не думала. Мне нужны были эти деньги. Я действительно не думала, что все так обернется. Одна маленькая ложь в самом начале знакомства с Ярославом потянула за собой ложь побольше и под конец нашего скоропалительного брака я утонула в своем вранье.

Но я не хотела. Действительно не хотела. Просто потом я боялась сказать правду. А сейчас это не имеет значения.

- Тебе нечего сказать, - он усмехается. – Я так и думал. Завтра тебе передадут документы на развод. По поводу вашей дочери…

Страх отступает. Разгоряченная кровь проносится по венам, бьем по мозгам. В сердце вспыхивает обида и злость.

- Нашей дочери, - перебиваю его.

- Полин…

Не слушаю мужа, бросаюсь в коридор, двумя руками вцепляюсь в дорожную сумку, распахиваю ее и шарю между вещами. Они должны быть где-то здесь. Кровь бешеным ураганом бежит по венам. Пульс отдается в висках.

Есть!

Вытягиваю пластиковую папку с документами.

Подскакиваю, разворачиваюсь на месте и влетаю в мощное тело.

Ярослав все это время стоял прямо за моей спиной.

Теряю равновесие и падаю.

Мощные руки перехватывают меня раньше и впечатывают в напряженное тело.

Не успеваю ничего понять, только чувствую, как под ладонями натужно бьется огромное сердце и тяжело вздымается мужская грудь.

Глубоко вдыхаю такой манящий аромат. Волоски на теле приподнимаются. Низ живота отдается сладостным спазмом.

- Вот, - выдыхаю зло и впечатываю мужу в грудь папку.

- Что это? – он вопросительно изгибает бровь.

- Свидетельство о рождении Сони, - выбираюсь из его объятий. Демонстративно одергиваю кофту и откидываю за спину волосы.

- Зачем это?

- А ты просто посмотри, - настаиваю я.

С выражением крайнего недовольства Ярослав раскрывает папку и достает свидетельство.

Внимательно слежу за сменой выражения на его лице.

О, как быстро оно меняется.

Из скучающего становится внимательным, заинтересованным, а после предельно удивленным.

Ага!

- Этого не может быть!

- Почему же? – фыркаю. – Наша дочь родилась через полгода после того, как я от тебя ушла.

- Полина, не неси чушь, - и снова карие глаза вспыхивают. На этот раз с самого дна души поднимается боль и разочарование. И конечно, злость.

- Это не чушь, это правда! – выхватываю из его рук свидетельство и размахиваю прямо перед его лицом.

- У тебя был выкидыш, - Ярослав складывает руки на груди. Усилием воли, он возвращает себе спокойствие.

- Был, - едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься. – Погиб второй ребенок. У нас должна была быть двойня.

- Почему врач мне не сообщил?

- Потому что твоему врачу было насрать на меня, - вот теперь из моих глаз брызгают слезы. – Меня оставили лежать на кушетке в приемной. Там, где ты меня оставил. Знаешь, через сколько ко мне подошли?

Он молчит и ждет.

- Через два часа. Даже если малыша и можно было спасти, время было упущено.

- И поэтому ты сбежала из клиники? – говорит он с недоверием.

- Нет, что ты! – добавляю с сарказмом. – Потом меня перевели в палату-люкс. С телевизором. Заботливая медсестра включила мне светские новости. И знаешь, что я там увидела? А?

Лицо Ярослава спокойно, вот только карие глаза недобро вспыхивают.

- Лежа на больничной койке в окровавленном платье, я увидела, как ты перерезаешь красную ленточку какого-то блядского клуба, а потом пьешь виски вместе с Алексой! А репортер щебетал об воссоединении самой красивой пары столицы.

- Не передергивай, - его голос звучит глухо.

- Я не знаю, что тебе напели врачи этого «чудесного» центра, но было все именно так! У меня не взяли ни одного анализа. Мне не сделали УЗИ. В противном случае эти шикарные и без сомнения дорогие специалисты заметили бы второй плод. Меня даже не переодели! И тебе кажется, что я настолько больная, чтобы все это придумать? Скажи, Ярослав?

Я опять увлекаюсь. Эмоции заполняют меня. Старая обида, горечь разочарования и боль потери накрывают меня, и я опять кричу.

Из комнаты доноситься ворчание и кряхтение дочери. А потом плач.

- Вот черт! – бросаюсь к ней.

В полумраке подбегаю к кроватке и стараюсь укачать дочь. Но время упущено. Теперь она просто так не успокоится. Нарядное кружевное платье не добавляет Соне спокойствия. Ручки путаются в воланах. Она нервничает.

- Иди сюда, моя хорошая, - достаю свою крошку из кроватки.

Сердце заполняет нежность и любовь. Все тревоги и переживания отступают на второй план.

Она со мной, моя радость.

- Тише, тише, прижимаю дочь к себе. – Сейчас все пройдет. Сейчас…

Убаюкиваю ее, делаю пару шагов к шкафу. Осторожно открываю дверцу в поисках пижамки.

Вот черт! Я же все выгребла в сумку.

Делаю шаг к двери, но дорогу мне преграждает муж.

На фоне светлого дверного проема он возвышается темной величественной статуей.

- Отойди, - шиплю зло.

- Что ты собираешься делать? – он сторониться и наблюдает, как я безуспешно пытаюсь одновременно и укачать капризничающую Соню и наклониться за пижамой. Которую еще предстоит найти!

- Мне нужна детская пижама. Все хорошо, родная. Тише!

Соня категорически отказывается успокаиваться, хватает меня ручками, жмется к груди.

Ярослав наклоняется к сумке.

- Эта? – он достает детский спортивный костюм.

- Нет, - закатываю глаза. – Легкая детская пижама с забавными бегемотиками.

Мужчина хмыкает и достает нужную вещь.

Быстро переодеваю Соню в пижамку. Ребенок моментально успокаивается. Нарядное платье с синтетическими вставками и жесткими кружевами расстроило дочь.

Перекладываю ее обратно в кроватку и выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь.

- Это ничего не меняет, - встречает меня тихий шепот. – То, что ты сбежала из Москвы беременная, не делает меня отцом ребенка.

Глава 4

- Не веришь мне - сделай тест, - отсекаю жестко.

- Обязательно, - предельно четко говорит Ярослав.

- Вот и чудесно, - выдыхаю. – Думаю, на сегодня с меня хватит разговоров.

Недвусмысленно указываю мужу на дверь.

Темно-карие глаза вспыхивают. Огромные кулаки сжимаются. Ярослав делает шаг ко мне.

Делаю судорожный вдох.

- Полина, - его голос разрезает тишину. – Не думай, что сможешь убежать.

Смотрю на него с удивлением.

Ярослав красноречиво кивает на сумку, что распахнула свою пасть.

- За тобой будут приглядывать.

Сглатываю вязкую слюну и закрываю глаза.

Вчера он ушел, не сказав ничего определенного. Смутная тревога ворочается в груди, занимает все мысли. Работать не могу абсолютно.

«Не веришь мне - сделай тест» - как я могла такое сказать?

КАК? Не верит и флаг ему в ж***. Зачем я вообще начала ему доказывать, что Соня его дочь?

Господи! Закрываю лицо ладонями.

Это паника и адреналин смешались воедино. Иначе я бы никогда ему этого не сказала!

Как все хорошо было эти два года.

Я нашла тихий-спокойный город. Город, не тронутый корпорацией Строковых. Я проверяла. И в радиусе трехсот километров нет ни офиса, ни представительства.

Рай на земле.

Я сменила фамилию на девичью фамилию мамы. Переоформила все документы.

Я сдала выпускные экзамены бакалавриата. Я поступила в магистратуру. Я нашла работу.

Я выносила и родила Соничку!

Я сдала на права, купила машину и квартиру! Я все это сделала сама! Собиралась и дальше жить своими силами!

Даже моя постыдная тайна из прошлого перестала меня беспокоить!

Зачем я сказала Ярославу, что Соня его дочь?

Возможно, если бы они с Владом продолжали думать, что Соня дочь Николая….

Нет! Встряхиваю головой. Теперь правда все равно бы всплыла наружу.

Строковы не те люди, кто верит на слово. Влад в любом случае заказал бы экспертизу. И вот тогда…

Холодок пробегает по коже.

Тогда бы Ярослав точно прибил меня, узнав, что Соня его дочь.

Вспоминаю мужа. Ледяное спокойствие, холодный взгляд и взрывной характер. Дрожь проходит по телу, а низ живота вспыхивает и сжимается.

Не представляю, как все это может быть смешанно в одном человеке. Знаю только, что больше не хочу испытывать на себе ярость Ярослава.

Правда уже вскрылась. И за мной действительно «приглядывают» – сбежать больше не получится. А раз так, то у меня просто нет выхода. Я попалась!

Выключаю компьютер и закидываю телефон в сумку.

За невысокой перегородкой раздаются смех и шорохи. Девчонки тоже собираются.

Рабочий день закончен.

От Строковых со вчерашнего вечера вестей нет. Вот и хорошо.

Смотрю на часы. Пять.

Напряжение понемногу отпускает.

Сейчас заберу дочь, и пойдем гулять на площадке.

Где-то хлопает дверь. Следом раздаются дружные женские вздохи и придыхание.

А у меня мороз проходится по коже. Вдоль позвоночника пробегают мурашки.

Это не к добру.

- Вам помочь? – томно выдыхает Анжела.

- Мне нужна Полина… Егорова, - до боли знакомый голос заставляет вздрогнуть.

Нет! Что ему здесь нужно?

В ответ на его слова раздается разочарованный выдох.

- Полин! - кричит Анжела. – К тебе пришли.

- Что ты здесь забыл? – выныриваю из-за перегородки прямо за спиной Анжелы.

Ярослав приподнимает бровь в немом вопросе. Высокий представительный. Он выглядит безупречно в темном костюме и белоснежной рубашке.

На нас устремляются удивленные взгляды десятка бухгалтеров, инженеров и секретарей нашей конторы.

- Полина! – где-то совсем рядом кричит босс.

Не офис, а базар какой-то.

Вот только раньше я совсем не обращала на это внимания. А теперь. Теперь мне хочется провалиться сквозь землю.

- Да, Альберт Эдуардович, - отвечаю боссу, а сама не свожу недовольного взгляда с мужа.

- Полина, - из своего кабинета выходит Рогов и замирает.

Оглядывает пускающих слюни на Строкова дамочек, удивленно изучает Ярослава, а после долго и вопросительно смотрит на меня.

Не дождавшись ответа, Рогов подходит к нам.

- Полина, через пять минут жду тебя у машины.

Очередной ежедневный «ритуал». Вот уже почти два года каждый вечер Альберт Эдуардович предлагает подвезти меня до дома. Когда просто предлагает, когда «ставит перед фактом». И неизменно получает отказ.

- Чем могу помочь? – босс обращается к Строкову холодно и неприязненно.

Мужчины замирают друг напротив друга воинственными изваяниями. В карих глазах Ярослава вспыхивает вызов.

- Можете, - наконец выдыхает мой муж. – Я хотел ознакомиться с обновленным проектом по заказу «Индастриалс Мен».

- Владислав Михайлович не говорил…

- Мой брат, наверное, был занят, - отрезает Ярослав.

Альберт Эдуардович давится словами. Переводит безумный взгляд с Ярослава на меня и обратно. Его лицо моментально превращается в глуповатую маску с бешено вращающими глазами.

Я лишь пожимаю плечами. Обновленный проект я отправила на е-майл заказчика еще несколько часов назад. Правок было немного.

- О, господин Строков, - бросается вперед с вытянутой рукой Рогов.- Приятно познакомиться.

По лицу Ярослава пробегает судорога. Он сухо пожимает руку моего начальника.

- Владислав сказал, что проектом занимается Полина Витальевна.

- Измененный проект я отправила…

- Я видел, - почти вежливо перебивает меня муж. – Хотел обсудить некоторые моменты.

- Прости, мой рабочий день закончен, - демонстративно подхватываю сумочку и закидываю ее на плечо.

- Я подвезу тебя, в дороге мы сможем все обсудить.

- А…

- Много времени это не займет, - Строков подхватывает меня под руку и укладывает мою ладонь на сгиб своего локтя. Его тон не терпит возражений. Этот мужчина уже все решил.

Впрочем, как всегда.

Его ладонь ложиться поверх моей. Кожа в этом месте вспыхивает, горит огнем. По нервам электрическим током разбегаются импульсы.

- Должен предупредить, - Альберт Эдуардович садиться на своего «конька». – У Полины очень ревнивый муж.

О нет! Только не это. Я уже почти готова уйти с Ярославом, лишь бы избежать этой сцены.

- Я в курсе, - спокойно выдает Ярослав. – Я и есть муж Полины.

Лица всех моих коллег с боссом во главе вытягиваются. Рты раскрываются.

- Да? Вы? А я…

- А вы только что пытались соблазнить ее у меня на глазах, - карие глаза недобро сверкают. В бархатистом баритоне звучат стальные нотки. – А этого я еще никому не позволял.

Лицо Рогова вытягивается. Хитрый взгляд превращается в удивленный и растерянный.

Девочки давятся воздухом. Даже шушукаться забывают.

- Всего хорошего, Альберт Эдуардович, девочки, до завтра, - киваю всем и практически утягиваю «мужа» из офиса.

- Что ты себе позволяешь? – скидываю ладонь мужа, стоит нам выйти за порог офиса.

- Я? Ничего особенного, - его голос становиться жестче. Ладонь сползает сама, больше не удерживая меня.

Выдергиваю руку и отпрыгиваю в сторону.

- Да кто ты такой, чтобы вот так просто врываться в мою квартиру, на мою работу? Рушить все, что я построила? Говорить гадости?

- Что же такого я сказал? – его взгляд темнеет, на щеках ходят желваки. – Что ты моя жена? Так это правда!

- Чисто формально и ненадолго! – отвечаю резко и стягиваю с плеча сумочку. Надо найти ключи от машины.

- Ты так думаешь? – Ярослав перехватывает меня за плечи, дергает и прижимает к полированной дверце своего автомобиля. – Думаешь, все так просто?

Его лицо наклоняется ко мне, дыхание опаляет. В темно-карих глазах вспыхивают искры ярости и раздражения, а на самом дне опасной лавиной поднимается страсть.

Загипнотизировано замираю. Не могу пошевелиться, не могу ничего сказать. От его прикосновений вспыхивает все тело, плавится, пульсирует.

- Думаешь, сказала, что ребенок мой, а потом вильнула хвостом и все, я испарюсь? Да? – он наклоняется ниже, его губы скользят по моей скуле, едва касаются.

Дыхание сбивается. Едва могу удержать стон.

Сердце маленькой пташкой бьется в груди.

- Глупая, маленькая Полина, - его губы касаются моих. – Я так просто не уйду, не дам тебе наслаждаться своей мнимой свободой.

Его пальцы до боли впиваются в мои плечи.

Губы жадно и грубо накрывают мои. Он не целует, он терзает меня, с наслаждением пьет мои стоны.

Во мне что-то взрывается. Рушится стена холодной отчужденности, что я все эти годы возводила.

Грудь словно кипятком обдает, обжигающая волна проносится по телу, плавит низ живота. Остро, до боли пробуждает дремавшее желание.

Этого не может быть, не должно! Два года я не испытывала влечения к мужчинам.

А сейчас…. Это что-то невыносимое. Острое, болезненное, необходимое как воздух.

Хочется прижаться ближе, закинуть ногу на мужское бедро и умолять заполнить меня до предела. Только так, иначе я не знаю, как еще унять этот выжигающий меня изнутри пожар желания.

Мысли путаются.

Ярослав не останавливается ни на секунду. Его ладони грубо мнут мои плечи, скользят вниз, перехватывают талию, сжимаю ее.

Язык настойчиво раздвигает мои губы, проникает внутрь.

Мелкая дрожь перерастает в озноб. Тело горит и плавится, но мне этого мало. Просто физически мало.

Хватаю ртом воздух.

Его язык настойчиво врывается внутрь, проходится по нёбу, едва касается моего языка. Он пропихивается все глубже и глубже мне в глотку.

Я задыхаюсь от его напора. Хватаюсь руками за крепкие мужские плечи. Под пальцами ощущаю, как напрягаются стальные мышцы.

Несмело отвечаю на его поцелуй. Ловлю губами его язык. Целую уголки губ.

Напряжение внутри нарастает. Сжимаю ладошки, сминаю его дорогую рубашку.

Ярослав прижимает меня к себе с такой силой, что я практически каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи чувствую жар его желания.

Сквозь тонкую ткань своего платья и дорогую ткань его брюк отчетливо чувствую его напряжение и желание. Упругий вздыбленный член упирается мне в живот, выдает желание своего хозяина.