Невеста брата. Присвоить любой ценой

Снова беру телефон в руки. Пора закругляться.

Что это? На экране открылась новая статья. Видимо, когда я отбросила телефон.

«Братья Берковы обменялись партнершами!»

И две фотографии: счастливых Кирилла и Марго и наше с Андреем. Я укутанная в фату словно мумия, судорожно сжимающая руку супруга. И каменное, непроницаемое словно маска лицо Андрея. Отличная пара, ничего не скажешь.

«В то время, как Кирилл Берков женился на своей давней возлюбленной на берегу Финского залива, в Москве, в особняке Берковых состоялось бракосочетание его старшего брата с бывшей девушкой Кирилла, некоей Алисией Лукиной. Кто же на этот раз из братьев увел невесту? Или обмен произошел по обоюдному согласию?»

Ааа! Размахиваюсь и запускаю телефон в стену. Он пролетает через комнату, с грохотом рассыпается на детали и опадает на пол!

- Ненавижу! Ненавижу!

Глава 4

- Ты получила список вакансий и испытательные задания к ним?

Вопрос Андрея ставит меня в тупик.

- Я? Нет.

Темные брови не то насмешливо, не то удивленно ползут вверх. Синий взгляд остается холодным.

- Передумала?

- Нет, просто у меня возникли сложности… - сбиваюсь, подбираю каждое слово.

- Я звонил тебе сегодня, но ты была недоступна. Объяснишь? – он не спрашивает. Он требует ответа, как с подчиненной.

- Да, я разбила телефон. Случайно, - отчаянно краснею. Голос сбивается. А на глаза предательски набегают слезы, стоит только вспомнить о причине.

- Давно?

- Вчера, кажется… или сегодня утром… - нет, я не сбилась со счета. Просто отчитываться у меня желания нет.

- Когда? – хрипловатый баритон меняется лишь на полтона. Но спорить с ним совсем не хочется.

- Два дня назад.

- Почему не сказала?

- Зачем? Сегодня поеду в центр и куплю себе новый.

- В центр?

- Ну да. Хочу заехать домой… - осекаюсь, глядя, как темнеет лицо Андрея, - домой к маме. Надо взять вещи и кое-что я хотела купить.

- А когда ты собиралась меня поставить в известность об этом? – его голос звучит спокойно, Андрей откладывает столовые приборы и откидывается на спинке стула.

- Не знаю, - его вопрос ставит меня в тупик, - вечером?

- Алисия, - его голос наливается мощью, - в этом доме я должен знать обо всем. Это понятно?

- Что? – неожиданно я взрываюсь. – Я не твоя вещь! Не собственность. Да, я твоя жена, надеюсь, что это временно. И я не должна перед тобой отчитываться!

Слишком резко вскакиваю, стул падает позади меня с громким треском.

В столовую входит Александр, но Андрей останавливает его и заставляет выйти одним лишь взглядом.

Смуглое, по-своему красивое лицо мрачнеет, между темных бровей залегает складка, синий взгляд становится напряженным.

Медленно, чеканя каждый шаг, Андрей подходит ко мне, берет за руку и разворачивает к высокому окну.

Его тяжелые ладони ложатся мне на плечи.

Они не двигаются, но давят. Ощущаю себя перед ним совсем маленькой и беззащитной. Он выше меня на голову, широкой, крепкий с ярко очерченными развитыми мышцами под дорогим костюмом. Под смуглой кожей ладоней четко контурируются жгуты вен.

Стоит мужчине только захотеть и моя шея хрустнет в них без особенного напряжения.

- Смотри, - произносит он с нажимом.

Вздрагиваю.

Его голос, его ладони на моем теле заставляют сердце забиться тревожнее и быстрее.

Растерянно оборачиваюсь на мужа.

Но он смотрит не на меня. Через тонкий тюль его взгляд устремлен на зеленую лужайку.

Удивленно пытаюсь рассмотреть то же, что видит он. Но не вижу ничего.

Кусочек ухоженного парка, зеленая лужайка, часть подъездной аллеи и высокие кованые ворота.

- Там, за воротами, - говорит он терпеливо.

Фокусирую взгляд на причудливой решетке, посте охраны и только тут замечаю, что там толпятся люди, кажется, даже я замечаю вспышки камер.

- Что это?

- Репортеры, блогеры…

- Что они там делают?

- Ждут тебя. Ждут сенсацию. Теперь ты понимаешь, что я должен точно знать, где ты и что делаешь?

- Я не понимаю, - тру лоб. – Зачем я им? Я не знаменитость, не модель…

- Ты – моя жена! – Андрей резко разворачивает меня к себе. Его пальцы до боли впиваются в мои плечи. – Понимаешь?

- Ну и что?

-Твои фотографии можно продать, твои слова вырвать из контекста, размножить и подать под пикантным соусом, а еще тебя можно похитить или просто…

- Но зачем? – я удивленно хлопаю глазами. – Зачем кому-то все это может понадобиться? Я же простая…

- Ты больше не простая. И никогда простой не была, - неожиданно в темно-синих глазах тает холод, слабые искры нежности и заботы скользят по радужке. - Алисия, ты - жена главы многомиллионной корпорации. Это не только развлечение. Но и тяжелая работа. Прости, что сразу не предупредил тебя.

- Я никогда не думала, - отвожу взгляд. Я больше не в силах тонуть в таком новом для себя взгляде. Он выбивает из равновесия. Заставляет задуматься.

- Значит, задумайся сейчас. Теперь ты под прицелом камер сотен людей от профессиональных журналистов до зевак в метро. И что бы было с тобой, если бы ты вышла сегодня из моего дома без телефона?

Передергиваю плечами. Не хочу об этом думать.

- Кстати, ты общаешься еще с Ириной Андреенко?

- Да, мы созванивались пару дней назад… - снова отчаянно краснею.

- Она дала подробное интервью про нашу свадьбу в одном телешоу.

- Ирина?

Мы никогда не были самыми лучшими подругами, не раскрывали самых сокровенных тайн друг другу, но все-таки мы дружим со школы. По факту, Ирина последняя из моих довольно близких подруг. Остальные уехали учиться за границу, мы созваниваемся, но прежней близости между нами нет. Я всегда знала, что секреты стоит держать от Ирки подальше, но чтобы так…

Очередная порция боли жжет грудь.

Как же горько разочаровываться в близких…

- Но как? Зачем? – спрашиваю скорее сама у себя или у вселенной.

- Очень просто, - цинично добавляет Андрей. – За деньги.

- За деньги? – задыхаюсь.

- За два миллиона рублей.

- Но… кто? Кто мог столько заплатить за… - осекаюсь, чуть было не выдыхаю «мое унижение». Вовремя прикусываю язык. Не думаю, что Андрей оценит.

- Федеральный канал, - морщится Андрей. – Люди любят полоскать грязное белье.

- Я не знала…

У меня уже давно нет привычки смотреть телевизор. Вся моя жизнь сконцентрирована в интернете, на семье, учебе и работе.

Телефон я разбила, возможно, поэтому и выпала из светской жизни. Думаю, разные паблики растиражировали интервью Иринки. Мама не смогла или не захотела со мной связаться. Работы пока нет. И будет ли она – неизвестно.

Последние дни я посвятила подготовке к вступительному экзамену.

- Собирайся.

- Что? Куда?

- В центр, - взгляд Андрея многообещающе вспыхивает, а тонких губ касается легкое подобие улыбки.

Серьезно. Лишь на пару мгновений, но его жесткое, словно вырезанное из камня лицо становится мягче, добрее.

- Ты поедешь со мной? – мои брови ползут вверх.

- Да, - пожимает он плечами.

- Но это надолго. У меня много дел.

- А я никуда не спешу, - отсекает он все мои возражения.

Пожимаю плечами и бегу за сумочкой.

- Ты поедешь так? – в глубоком грассирующем голосе нет удивления или неприятия. Скорее праздное любопытство.

- Да, - опускаю взгляд и разглядываю самые обычные джинсы и кеды. – Мне надо заехать в приют…

- В приют?

Вот теперь, мне кажется, удается удивить великого и ужасного Андрея Беркова.

- Да, - принимаю его руку и забираюсь на заднее сиденье роскошного автомобиля. – Приют для животных. Я курирую его.

- Давно? – Андрей садится рядом.

- Уже несколько лет.

- Неужели?

- А что не так? – неожиданно бурлящая во сне на медленном огне злость начинает вскипать. – Почему я не могу помогать приюту? Перечислять туда деньги? Приходить и помогать руками, если это необходимо? Что, это недостойно жены великого Беркова? Меня заснимут рядом с блохастыми и больными животными и это бросит несмываемое пятно на всю твою многомиллионную компанию?

Тяжело отрывисто дышу, злость толчками выходит из меня.

- Алисия!

Вздрагиваю и прихожу в себя, когда горячая ладонь ложится мне на руку.

По коже вместе с огненной волной ползут мурашки. Это так необычно, так ново. Почему я так реагирую на него? Не могу понять. Но в отличие от первых разов убрать руку совсем не хочется, хочется наслаждаться этим живым теплом.

- Я просто хотел узнать, как ты узнала про этот приют, чем ты им помогаешь и как давно, - его голос по-прежнему звучит требовательно. Но не резко, не зло. Даже привычная строгость уступила место чему-то более мягкому.

- Я… - смущаюсь. – Прости. Я остро реагирую на критику приюта.

- Это я уже понял.

- Просто мама и друзья никогда не одобряли этого моего увлечения. Я нашла их случайно. В каком-то паблике был пост с просьбой о помощи. В приют подбросили полную коробку щенков. Кормить их было нечем. Нужна была передержка, корм, витамины. Не знаю, что меня толкнуло, но я просто поехала в приют и уйти не смогла. Теперь раз в неделю - две приезжаю, привожу корм, лекарства, разную мелочевку. И сижу с животными…

- Сидишь с животными, - эхом повторяет Андрей.

- Да, они намного лучше людей. Все понимаю, любят тебя и ждут. И не способны предать…. – добавляю совсем тихо.

- Отлично, - слишком резко и громко Андрей подводит итог, - значит сначала в приют. Адрес?

- Но…

- Что? – муж хмурится, увидев замешательство на моем лице.

- Ты тоже поедешь? В смысле в сам приют?

- Да, я хочу посмотреть что это за место.

- Но… - осекаюсь.

- Но? – взгляд Андрея вспыхивает.

- Ничего, - отворачиваюсь.

- Алисия! – его голос тяжелеет. Снова требует ответа. – Но?

- Кирилл никогда не ходил… - добавляю слишком тихо.

- Я не он, - отрезает Андрей и отворачивается к окну. – На будущее я был бы тебе признателен, если бы ты нас не сравнивала. Никогда!

Мне кажется или я слышу в его голосе затаенную боль?

Дорога до приюта проходит в напряженной тишине. Автомобиль, наконец, останавливается, водитель распахивает перед нами дверцу. Не дожидаясь руки, выскакиваю наружу. Мне нужен воздух.

Глубоко и рвано дышу, но легче не становится. В словах Андрея был какой-то подтекст, я это чувствую, но понять какой пока не могу.

- Идем? – рядом со мной останавливается муж.

А я с удивлением смотрю, как безупречный джентльмен Берков закатывает рукава на дорогой батистовой сорочке. Пиджак остался в авто вместе с галстуком.

Верхние пуговицы сорочки расстегнуты, и в распахнутом вороте виден загар и жесткие темные волоски.

Неожиданно волна дрожи прокатывает вдоль позвоночника. Что это?

- Да, - встряхиваю головой. – Нам туда.

Мы заходим со двора, и на нас тут же бросается свора огромных собак.

- Андрей, все хорошо, они не… - выставляю руку в предупреждающем жесте. Хочу сказать, что они не опасны.

Это те самые «щенки», ради которых я когда-то пришла в этот приют.

Но на моих глазах происходит невероятное – Андрей наклоняется и начинает чесать за ухом самого огромного и наглого песеля. Джек невероятно доволен, ластится к новому другу, подставляет свое самое любимое место – основание хвоста. И Андрей с готовностью чешет его.

Другие псы бросаются следом к «новичку». Встают на задние лапы!

О нет! Дорогой деловой костюм Андрея!

Да Кирилл бы уже в обморок свалился от этого!

Джуна изловчилась, и пока Андрей был занят ее братьями, лизнула его в лицо.

И Андрей улыбается! Великий и ужасный Андрей Берков улыбается. Его губы расплываются в самой настоящей, искренней улыбке. Строгое лицо моментально преображается, черты ставятся мягче, добрее. Ярко-синие глаза излучают тепло и удовлетворение.

Что сейчас вообще происходит?

- Тебе действительно это нравится?

Отрываюсь от вида за окном.

- Что?

- Приют? - добавляет Андрей.

После того, как мы перегладили всех собак и кошек в приюте, а наш водитель вернулся с машиной до отказа забитой сухим кормом, наполнителями и пеленками, сил осталось только на салон связи и покупку нового телефона.

Ни о каких бутиках с одеждой речи уже не шло.

- Да, - просто пожимаю плечами и молчу. Не знаю, что еще сказать. Да и надо ли?

- Сколько в месяц ты тратишь на приют?

- Не знаю. Не могу точно сказать. Все зависит от количества питомцев и моего дохода.

- Хотя бы примерно, - настаивает Андрей.

- От десяти тысяч и выше. Пока не работала, приходилось экономить на всем, чтобы купить песелям корм. Но это того стоило, - чешу довольную Джуну за ухом.

Не знаю зачем и почему, но Андрей забрал из приюта Джуну и ее наглого братца Джека.

И сейчас они довольные развалились у наших ног и только иногда поднимают головы, прислушиваются к нашей беседе.

- Знаешь, - говорит Андрей задумчиво, - кажется, я нашел для тебя работу.

- Да?

- Это не совсем работа в классическом понимании, - губ Андрея уже в который раз за сегодня касается улыбка. – Но думаю, тебе понравится.

Это так необычно видеть его таким. Простым, улыбающимся, разговаривающим на простые темы.

Ловлю себя на мысли, что любуюсь им.

Словно высеченный из камня профиль, оказывается, может быть не таким строгим. Мягкая линия тонких чувственных губ.

Молчание затягивается.

- И? – приходится вытягивать каждое слово.

- Я уже давно сотрудничаю с благотворительной организацией, специализирующейся на помощи бездомным животным. Ты могла бы представлять нашу семью. Участие накладывает некоторые обязательства, которые мне не всегда удается соблюдать…

- Ты серьезно? – в груди екает сердце.

- Да, - отвечает Андрей. – Думаю, у тебя получится.

- Но я же ничего об этом не знаю, - смущаюсь.

- У тебя есть главное – любовь к животным и желание им помогать. Думаю, ты быстро втянешься. Я скину тебе все необходимые контакты организации.

- А когда начинать? С чего? – неожиданно с радостью приходит страх, что я не справлюсь.

- Алисия, - и снова горячая ладонь ложится поверх моей руки, а следом падает огромная лапа Джека.

Вздрагиваю, но тут же ощущаю знакомое тепло. Ласковое, согревающее.

- Ты можешь начать, когда захочешь. Как я и говорил, это не работа. Скорее обязанность. За нее не платят, - на секунду его светло-синий взгляд темнеет и испытывающее смотрит на меня.

Но я молчу и киваю.

- Это мы должны вносит свою плату. Ты можешь, как ограничиться ежегодным чеком и большим благотворительным балом, так и выбрать себе подшефную организацию и курировать ее лично постоянно.

- Да? – внутри нарастает радость и оживление. – А этот приют я могу курировать?

- Пока нет.

Настроение проседает.

- Но ты можешь добиться внесения его в реестр и тогда взять под опеку нашей семьи.

- Правда? Могу?

- Алисия, ты можешь многое. Не забывай об этом!

Сердце ускоряется до ста за считанные секунды. Гормоны радости бурлят в крови.

Сама не понимаю, что делаю – бросаюсь вперед и повисаю на шее у Андрея.

- Спасибо, - выдыхаю слишком взволнованно и по рваному вздоху понимаю, что делаю что-то не так.

- Прости, - осторожно отстраняюсь. Мои руки слабеют, но все еще обнимают мужчину за шею.

Наши губы находятся непозволительно близко. Чувствую жар его дыхания на своей коже.

Черный провал зрачков напротив вспыхивает, пульсирует, медленно поглощает радужку. А в темной их бездне разжигается опасное пламя.

Надо извиниться, отстраниться. Но я не могу. Меня манит этот огонь. Хочется подобно мотыльку полететь на его опаляющий свет, прикоснуться к нему и… сгореть?

Напряжение разрезает настойчивый сигнал приходящих одного за другим сообщений.

Андрей встряхивает головой.

А я спешу убрать руки и отстраниться.

- Прости, - шепчу тихо.

Он закрывает глаза. Делает глубокий вдох. А когда открывает, его взгляд становится прежним холодным и сдержанным.

Андрей достает из кармана смартфон, разблокирует и читает сообщения.

В салоне авто повисает напряженная тишина. Даже животные замирают, словно ждут чего-то.

Наблюдаю за Андреем.

Стоит его взгляду пробежать по первым строчкам, как суровая складка возвращается и залегает между бровей. Взгляд становится напряженным, злым. Улыбка быстро тает, а губы сжимаются в тонкую линию.

- Что-то случилось?

- Терпеть не могу, когда мне врут.

- Я не понимаю…

- Кирилл вернулся в Москву.

Словно острым ножом поддели заживающий струп, затем воткнули в мясо и еще провернули лезвие напоследок.

Молчу, мне нечего сказать.

- И ты собиралась сегодня встретиться с ним, - он не спрашивает. С безумной злостью в темнеющем взгляде выдыхает Андрей.

- Что???

- Я разве так много просил? Чуть-чуть честности и уважения.

- Я не обманывала тебя и не собиралась.

- Алисия, - его голос звучит предостерегающе.

- Какого черта! – взрываюсь я. – Твой братец бросил меня на глазах у сотен гостей, сбежал, даже не объяснившись лично, женился в тот же день на какой-то там модели. А я теперь должна с ним встречаться? Ради чего? Поздравить лично? Пожелать удачи в личной жизни?

Сама не замечаю, как голос срывается на крик, слезы застилают глаза и тонкими торопливыми струйками бегут по щекам.

- И ты… - всхлипываю, - ты смеешь…

- Алисия!

- Пошел к черту!

В этот самый момент автомобиль останавливается. Дергаю ручку на себя, дверца поддается, и я выскакиваю наружу.

Сквозь слезы боли и разочарования я даже не вижу, куда бегу.

- Алисия! – хриплый баритон требует остановиться.

Чувствую, как по руке скользит его ладонь. Но уже поздно, схватить меня он не успевает.

Следом за мной выскакивают собаки. Хоть кто-то верит мне до конца…

Глава 5

Не разбирая дороги, несусь вперед. Рядом след в след несутся встревоженные Джек и Джуна.

На пути вырастает серой громадой какое-то здание. Быстро сворачиваю за угол. Не то поскальзываюсь, не то задеваю за что-то и лечу вперед.

Сгруппироваться не успеваю.

Ладони взрываются острой болью, следом локти и колени. В самом конце ударяюсь лбом.

Жалобный скулеж друзей и подбадривающие толчки холодных носов придают мне сил.

Закусываю губу и осторожно поднимаюсь.

Вроде целая.

Рукавом стираю слезы обиды и боли.

Подо мной не обычный серый асфальт, а чистый гравий.

- Черт! – вздрагивают от боли, стоит опереться на ладони. Острые камни врезаются в плоть.

Осторожно сажусь и рассматриваю свои руки.

Ладони выглядят ужасно, стерты в кровь. Ободранная кожа свисает лохмотьями, кровь алыми бусинками медленно покрывает поврежденные ладошки.

Чуть лучше дела обстоят с локтями.

Толстая джинсовая ткань защитила мои колени. Они, конечно, ноют, но по крайней мере целые.

Осторожно пытаюсь обследовать свой лоб. Но выходит плохо. Не могу понять, где боль сильнее - на лбу или на кончиках пальцев.

С двух сторон тяжело дыша приваливаются песели.

- Спасибо, - шепчу тихо и обхватываю Джуну за шею.

Зарываюсь лицом в жесткий мех.

- Спасибо, что не бросили…

Тело сотрясается от рыданий.

За что? За что мне все это?

Все накопившееся за эти дни: боль, страх, разочарование и жалость к себе, наконец, прорываются наружу.

Неожиданно становится безумно жалко себя. Я не заслужила. Я может и не совершенство, не модель, не предел мечтаний. Но я живая. Пускай обычная, но девушка со своими чувствами и эмоциями. За что со мной так?

Кирилл!

О воспоминании о бывшем женихе в груди клокочет раздражение. Я не заслужила предательства. Я же его любила… Или думала, что любила. Теперь уже сложно сказать. Слишком уж все быстро у нас завертелось.

А Андрей! Он мог бы хоть немного верить мне. Не нападать вот так сразу. Ведь нельзя требовать честности и уважения от того, кому не доверяешь. И этот его пробирающий до самого нутра замораживающий взгляд…

Сердце часто-часто бьется в груди. Легкие горят от нехватки воздуха. Делаю судорожный вдох.

- Алисия! – кто-то садится передо мной на корточки.

Сквозь стену слез могу различить лишь темный мужской силуэт.

- Ну-ка, девочка, покажи мне…

Мягко, но настойчиво мужчина приподнимает мой подбородок.

Удивленно моргаю. Слезы срываются вниз. И я могу разглядеть взволнованное лицо Андрея.

- Не… надо, - всхлипываю и пытаюсь отстраниться.

Случайно касаюсь ладонью тонкой ткани его рубашки. По белоснежному батисту расплываются уродливые красные пятнышки.

- Ааа… уйди… оставь меня…

- Алисия, - в его голосе нет прежней жесткости. – Я никогда тебя не оставлю, поняла?!

Он подхватывает меня под руки, заставляет подняться.

Пытаюсь вырваться, отстраниться. Но каждое движение приносит с собой лишь новую порцию боли.

- Идти можешь? – его голос становится встревоженным, почти нежным.

Упрямо молчу.

– Держись! Осторожно!

Андрей наклоняется и подхватывает меня на руки.

Легко, словно я вообще ничего не вешу.

Сопротивляться у меня нет сил. Боюсь прикоснуться к нему содранными ладонями.

- Твоя рубашка?

- Не говори ерунды и держись. Только осторожно!

Киваю и просто закидываю руки ему за шею. Стараюсь не прикасаться к ткани.

Голова сама скатывается на его плечо.

Совсем рядом торопливо бьется его сердце, грудь тяжело вздымается.

А я? Я закрываю глаза и вспоминаю нашу свадьбу. Он точно так же нес меня. Слабую, жалкую, полуобморочную.

И вот опять!

И опять его живое, обжигающе тепло согревает. Расползается по моему телу, заставляет сердце биться чаще и тревожнее. Но не от страха. Сама не знаю от чего.

Его крепкие руки держат меня осторожно, едва прижимая к широкой груди.

Горячее дыхание обжигает висок, заставляет мурашки скатиться от шеи к копчику через весь позвоночник.

И неожиданно мне становится легче. Нет, ладони не перестают меньше болеть, но больше нет черной безысходной пустоты внутри, нет замораживающего меня холода.

Под его ногами шелестит гравий.

Вокруг раздаются испуганные голоса.

Следом хлопает дверь, и я больше не ощущаю прохладного ветерка на своем лице.

С трудом разлепляю веки.

Мы в просторном холле дома Беркова.

Оказывается, мы уже успели въехать на территорию. И скрыться я пыталась в его дворе! Вот дура!

Краска стыда заливает лицо. Пытаюсь спрятаться на груди мужа.

Вздрагиваю, стоит горячей ладони осторожно скользнуть по моей спине.

- Мастер Андрей… - слышу взволнованный голос Александра откуда-то из глубины дома. – Я пытался его остановить… передал ему все, что вы просили, но он отказывался уходить. Говорил, что не уйдет, пока не увидит…

Голос приближается и осекается.

Чувствую, как вокруг разливается что-то плотное, густое, зловещее.