Дьявол без сердца

Глава 15

МАРК

— Пожалуйста, не делайте этого, — слышу в трубке трусливый голос мужчины.

Я налил себе чашку кофе, прислонился к стойке и неторопливо сделал глоток, прежде чем ответить.

— Я не понимаю, почему ты звонишь мне? Я обычный директор. Тебе следует поговорить с моим дядей – Воронов Иван, он является генеральным.

— Это бред, — выплюнул мужчина в трубку, — Вы стоите во главе компании, и все это знают.

— Люди лгут, — коротко бросил ему в ответ.

Я проверил время на часах Роллекс. Ограниченная серия, они обошлись мне в двадцать тысяч долларов. Я купил их после того, как продал свое программное обеспечение для финансового моделирования за восьмизначную сумму, через месяц после моего четырнадцатого дня рождения.

— Извини, но подошло время для моей ежедневной медитации, — я не медитировал, и мы оба это знали, — Желаю тебе всего наилучшего. Я уверен, что ты найдешь себя в другом бизнесе.

— Марк, пожалуйста! — его голос умоляющим, — У меня семья. Дети. Моя старшая дочь скоро пойдет в колледж. Что бы вы ни имели против меня, не втягивайте в это их.

— Но я ничего против тебя не имею, Андрей, — сухо сказал я, отпивая еще один глоток кофе. Большинство людей не пили эспрессо так поздно, опасаясь, что не смогут заснуть, но у меня такой проблемы не было. Я никогда практически не спал, — Это бизнес. Ничего личного.

Меня озадачило то, что люди до сих пор этого не поняли. Личным обращениям не было места в корпоративном мире. Вопрос был в том, чтобы съесть или быть съеденным, и у меня, например, не было великого стремления стать добычей.

Выживали только сильнейшие, и у меня было полное намерение оставаться на вершине пищевой цепи.

— Марк… — все никак не сдавался он.

Я устал от таких людей, которые выпрашивают время, деньги, внимание или, что хуже всего, привязанность.

— Спокойной ночи, — я повесил трубку, прежде чем он успел еще раз попросить. Нет ничего печальнее, чем видеть (или, в данном случае, слышать), как генеральный директор одной из многих компаний превратился в ничто.

Враждебное поглощение небольшой компании произойдет, как и планировалось. Меня бы не волновала эта компания, если бы она не была полезной пешкой в великой схеме бизнеса.

Моя компания еще не была акулой в бизнесе, но через пять, десять, двадцать лет она станет намного больше. Телекоммуникации, электронная коммерция, финансы, энергетика… мир созрел для моего захвата. Она была маленькой рыбкой в финансовой индустрии, но стала ступенькой на пути к моим большим амбициям. Я хотел сгладить все недочеты, прежде чем броситься в бой с акулами.

Кроме того, этот Андрей был полный мудак. Я узнал из достоверного источника, что он домогался своих секретарш, которых потом подкупил – чтобы те не ходили с заявой в полицию.

На всякий случай я заблокировала его номер и мысленно запомнил уволить своего секретаря за то, что информация о моем личном мобильном телефоне попала в руки кому-то за пределами моего строго контролируемого списка контактов. Она уже несколько раз облажалась — документы с ошибками, встречи назначены не на то время, пропущенные звонки от VIP-персон — и это стало последней каплей. Я продержал ее здесь только в качестве услуги ее отцу, чиновнику, который хотел, чтобы его дочь получила «настоящий опыт работы», но ее стаж закончится завтра в восемь утра.

С ее отцом я разберусь позже.

Тишина гудела в воздухе, когда я поставил чашку кофе в раковину и пошел в гостиную. Я опустился на диван и закрыл глаза, позволяя выбранным мною образам проигрываться в моей голове. Я не медитировал, но это была моя собственная долбанная форма терапии.

1 октября 2006 г.

Мой первый день рождения в качестве сироты.

Меня не волновали дни рождения. Это были бессмысленные даты в календаре, которые люди отмечали, потому что это заставляло их чувствовать себя особенными, хотя на самом деле они вообще не были особенными. Как дни рождения могут быть особенными, если они есть у всех?

Раньше я думал, что они особенные, потому что мои родители всегда придавали этому большое значение. Однажды они отвезли всю семью и шестерых моих ближайших друзей в аквапарк, где мы до вечера плескались и веселились. В другой год мне купили PlayStation, и я стал предметом зависти своего класса. Но некоторые вещи были одинаковыми каждый год. Рано утром я притворялся спящим, в то время как мои родители «пробирались» в мою спальню, неся огромной торт со свечками и шарами. Мой отец держал торт, а мама хваталась за меня и кричала: «С днем рождения!» и я смеялся и визжал, пока она щекотала меня. Это был единственный день в году, когда мне разрешали позавтракать в постели. Когда моя сестра стала достаточно взрослой, чтобы ходить, она присоединилась к ним, перелезла через меня и взъерошила мне волосы, пока я жаловался, что девочек слишком много в моей комнате.

Теперь их не было. Больше никаких семейных поездок, тортов и шаров. Больше никаких дней рождения, которые имели бы значение.

Мой дядя однажды попробовал что-то похожее организовать. Он купил мне большой шоколадный торт и привел в популярный в городе игровой зал.

Я сидел за столом в обеденной зоне и смотрел в окно. Думая. Вспоминая. Анализируем.

— Марк иди поиграй, — сказал он, — Это твой день рождения.

Он сидел напротив меня, крепкого телосложения, с волосами цвета пшеницы и светло-карими глазами, почти такими же, как у моего отца. Он не был красивым мужчиной, но тщеславным, поэтому его волосы всегда были идеально причесаны, а одежда идеально выглажена. На нем был строгий синий костюм, который выглядел совершенно неуместно среди детей и родителей с измученными лицами в футболках, бродящих по игровому залу.

До «Того дня» я нечасто видел дядю. Они с моим отцом поссорились, когда мне было семь лет, и мой отец больше никогда о нем не говорил. Несмотря на это, дядя Ваня взял меня к себе вместо того, чтобы позволить мне оказаться в системе детского дома, что, я думаю, было очень мило с его стороны.

— Я не хочу играть, — я постучал костяшками пальцев по столу. Один. Два. Три. Три выстрела. Три тела падают на пол. Я зажмурился и приложил все свои силы, чтобы выкинуть эти образы из головы. Но видения вернуться, как делали это каждый день, начиная с того самого дня.

— Что ты хочешь? – спросил дядя.

Я посмотрел ему в глаза. Он держал взгляд несколько секунд, прежде чем опустить глаза.

После того как моей семьи не стало, люди не смотрят мне в глаза. Они отворачивались — не потому, что жалели меня, а потому, что боялись какой-то базовый инстинкт выживания глубоко внутри них кричал им, чтобы они бежали и никогда не оглядывались назад.

Это было глупо: взрослые боялись одиннадцатилетнего, а теперь двенадцатилетнего мальчика. Но я их не винил. У них были на то причины.

Потому что однажды я разорву мир на части голыми руками и заставлю его заплатить за то, что он у меня отнял.

— Чего я хочу, дядя, — сказал я, и мой голос все еще улавливал чистый, высокий тон мальчика, еще не достигшего половой зрелости, — Это месть.

Я открыл глаза и медленно выдохнул, позволяя воспоминаниям нахлынуть на меня. Это был момент, когда я нашел свою цель и повторял ее каждый день на протяжении четырнадцати лет.

Мне пришлось обратиться к доктору в течение нескольких лет после смерти моей семьи. И их поменялось огромное количество, потому что они не смогли мне помочь, хотя дядя и искал лучших специалистов.

Но все они говорили мне одно и то же: что мое навязчивое внимание к прошлому будет препятствовать процессу моего исцеления и что мне нужно сосредоточить свою энергию на других, более конструктивных занятиях.

Я предложил им засунуть свои предложения себе в задницу.

Я не хотел лечиться. Я хотел сжечь весь мир. Я хотел чувствовать каждый обжигающий удар боли.

И вскоре человек, ответственный за эту боль, тоже почувствует ее. В тысячу раз.

Глава 16

ЛИНА

Операция «Дьявол» и первая фаза – это печаль.

Я пришла при полном параде.

Накрасилась, уложила красиво волосы и надела свой любимый белый хлопковый сарафан с желтыми ромашками. Оно было одновременно красивым и удобным, а декольте на нем было достаточно откровенным, чтобы заинтриговать. Моему бывшему оно очень нравилось.

Я подумывала выбросить его после того, как мы расстались, но передумала. Неужели из-за какого-то парня я буду лишаться своих вещей. Ещё чего!

Сегодня нужно хорошо выглядеть, если я собираюсь на вечерний кинопросмотр с Марком.

Я не могла придумать ни одной хорошей идеи, как его расстроить, поэтому выбрала просмотр грустных фильмов.

Однажды я видела, как брат всплакнул в конце «Титаника», хотя он утверждал, что это аллергия, и угрожал свернуть шею, если я кому-нибудь расскажу.

Поскольку Марк был более сдержанным, чем Саша, я удалила с флешки «Титаник» и скачала «Хатико». Только человек без сердца сможет спокойно досмотреть этот фильм без слёз.

Я постучала в дверь Марка. К моему удивлению, он открыл менее чем через две секунды.

— Привет, я… — запинаясь произнесла, смотря на него.

Я ожидала увидеть его в домашней одежде, но вместо этого он был одет в темно-серую рубашку, заправленную в темные джинсы, и сшитый на заказ черный пиджак от Hugo Boss.

— Я тебя не отвлекаю? — я попыталась заглянуть ему за спину и посмотреть, есть ли у него кто дома, но Марк своей спиной загораживал большую часть дверного проема.

— Тебя пропустить, чтобы было лучше видно мою гостиную? — с сарказмом спросил он.

Мои щеки вспыхнули. Пипец.

— Мне не интересна твоя гостиная, — пищу в ответ, — Однотонные, тусклые цвета. Никаких личных вещей.

Что я говорю? Кто-нибудь, остановите меня.

— Картина уродливая, — ну остановите меня, — Не хватает женской руки.

Да чтоб меня… Я прикусила даже язык, чтобы замолчать и не пороть всякую чушь.

— Технически – картина принадлежит твоему брату, — с ухмылкой выдал он, — И я ухожу. У меня свидание.

Я несколько раз моргнула в удивлении. Марк собрался на свидание?

Конечно, он не девственник, только стоит посмотреть на него. Но я никогда не слышала и не видела признаков активности в его личной жизни, если не считать женщин, бросающихся на него, куда бы он ни пошел, поэтому я предположила, что он был одним из тех трудоголиков, которые имели отношения только исключительно с работой.

Мы были соседями уже больше месяца, и я не видела, чтобы он привел домой ни одну женщину, хотя, признаюсь, я не следила за его домом двадцать четыре часа в сутки, как дура.

— Ладно, тогда не буду тебя задерживать.

Я отступила назад и как обычно с моим везением, я споткнулась. Марк потянулся, чтобы поддержать меня, и мое сердце подпрыгнуло.

— Раз уж ты здесь, зачем приходила?

Он все еще держал меня за руку, и жар от его прикосновения обжигал меня.

— Полагаю, это означает, что ты больше на меня не злишься?

Я игнорировала его несколько дней с тех пор, как он ворвался в дом Андрея. Это был самый долгий период, когда я когда-либо сдерживала свой гнев.

— Просто не выставляйся на показ перед мужиками полуголой и этого бы не произошло.

— Я ничего не выставляла…

Марк выпустил мою руку, — Так почему пришла. Что-то случилось? — его взгляд стал более острым, — Бывший беспокоит?

Очевидная попытка сменить тему, но у меня слишком сильно закружилась голова.

— Нет. Слава богу. Просто Женька умотала на свидание, и мне скучно, поэтому я подумала, не захочешь ли ты со мной провести вечер за просмотром фильма.

Я поняла, что мне следовало придумать более убедительное оправдание тому, почему появилась у него дома без предупреждения в четверг вечером, тем более что мы не были друзьями.

— Ты вообще не умеешь врать, — Марк выглядел не впечатленным, — Какая настоящая причина?

Чёрт. Надо быстро придумать предлог. Не могу же я сказать, что эта операция по вытаскиванию из него эмоций.

— Я подумала, что тебе может быть одиноко, потому что Саша уехал. Просто раньше вы постоянно куда-то выбирались, — сказала я, — Но вижу, что у тебя все хорошо, — быстро добавила я, — Поэтому, вернусь к себе домой, а ты забудь, что я приходила. Приятного свидания!

— Подожди.

Я замерла, и мое сердце колотилось как бешеное.

Марк открыл дверь и отошел в сторону, — Входи.

— Что? А твое свидание?

— Позволь мне самому решать. Я не знаю, что с тобой происходит, но раз ты нарушила молчание и пришла, значит, что-то не так.

Чувство вины закралось у меня в душе. Это должен был быть безобидный эксперимент. Я не хотела, чтобы он отменил свои планы.

Но когда я прошла в гостиную, мысль о том, что он не будет ужинать с какой-то красивой, загадочной женщиной, порадовала меня больше, чем следовало бы.

Я подавила смех, увидев выражение лица Марка, когда он увидел фильмы, которые я принесла.

— Не делай такое лицо, — поддразнила я, и включила произведение видео на телике.

Затем забралась с ногами на диван и смотрела как начались титры перед фильмом.

— Я не фанат смазливых фильмов, — Марк сбросил пиджак и повесил его на спинку дивана. Его рубашка растянулась на широких плечах, а две верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая часть его груди и сексуальные ключицы.

Глава 17

Я не думала, что ключицы могут быть настолько сексуальными, но это факт.

Нервно сглотнув, я ответила, — Это не смазливый фильм и не мелодрама. Это про дружбу.

— Разве собака не умрет в конце?

— Ну и что? — проворчала я, — А ты откуда знаешь? Значит ты уже смотрел?

— Нет. Но когда только фильм вышел, каждый второй об этом судачил.

— Шшш, — я толкнула его ногой, — Фильм начинается.

Он вздохнул, но промолчал.

На протяжении всего фильма я украдкой поглядывала на Марка, надеясь уловить какую-то реакцию.

Ничего. Ноль эмоций. Даже когда Хатико умирал в конце фильма, и увидел своего хозяина.

— Как тебе удается не плакать? — спросила я, смахивая слезы тыльной стороной ладони после того, как пошли финальные титры, — Этот фильм такой грустный.

Он пожал плечами и ответил, — Ничего особенного и хватит плакать.

— Я не могу остановиться, когда мне этого хочется. Это биологическая реакция.

— Всё можно контролировать, — выдает он спокойно.

Я не удержалась - придвинулась ближе к нему на диване и протянув руку, положила на его спину.

Его мышцы сжались под моими прикосновениями, — Что, — сказал он напряженным, голосом, — Ты делаешь?

— Я ищу твою панель управления, — я похлопала его по спине, пытаясь не замечать рельефных контуров его мышц, — Ты, наверное, робот.

В ответ я получила каменный взгляд, — Робот?

— Может ты сломался и тебе нужно поменять батарейки? — дразнила его и продолжила, — Могу я тебя называть, R2-D…

Я вскрикнула, когда он схватил меня за руку и развернул, пока я не оседлала одну из его ног. Кровь загудела у меня в ушах, когда он сжал мое запястье.

Наши глаза встретились, и гул усилился. Под этими нефритовыми льдинками я увидела искру чего-то, от чего у меня в животе пробежал жар.

— Я не игрушка, Лина — сказал он смертельно мягким голосом, — Не играй со мной, если не хочешь, чтобы тебе причинили вред.

Я нервно сглотнула, — Ты не причинишь мне вреда.

Искра в его взгляде переросла в гнев.

— Вот почему Саша так волновался за тебя. Ты слишком доверяешь.

Он наклонился вперед на несколько сантиметров, но я и не думала отступать. У меня возникло пугающее ощущение, что подо всем этим льдом лежит вулкан, ожидающий извержения – и помоги Бог тому, кто будет рядом, когда это произойдет.

— Не пытайся меня очеловечить. Я не герой из твоих романтических фантазий. Ты понятия не имеешь, на что я способен, и то, что я пообещал твоему брату что присмотрю за тобой, не означает, что я могу защитить тебя от самой себя.

Я почувствовала, как мои щеки запылали. Я разрывалась между страхом и яростью — страхом перед этим суровым, непреклонным взглядом его глаз; ярость из-за того, что он разговаривал со мной так, как будто я была наивным ребенком, который не мог завязать шнурки.

— Это была обычная шутка, — сказала я, стиснув челюсти, — Мне жаль, что прикоснулась к тебе без разрешения, но ты мог бы сказать мне остановиться, вместо того чтобы произносить такую воодушевленную речь, выставляя меня дурой.

Его ноздри раздулись, — Я не говорил что ты дура.

Мой гнев вытеснил мой страх, — Ага. Вы с братом очень похожи. Ты говоришь, что хочешь «защитить» меня, как будто я не взрослая девушка, которая вполне способна постоять за себя. То, что я вижу в людях хорошее, не означает, что я дура. Я думаю, что оптимизм — хорошая черта, и мне жаль людей, которые идут по жизни, веря в худшее.

— Это потому, что они видели худшее.

— Люди видят то, что хотят видеть, — возразила я, — Есть ли на свете ужасные люди? Да. Происходят ли ужасные вещи? Да. Но замечательные люди существуют, и чудесные вещи тоже случаются, и если ты слишком много внимания уделяешь негативу, то упускаешь все позитивное.

Полная тишина, еще более неловкая из-за того, что я все еще сидела верхом на ноге у Марка.

Я была уверена, что он накричит на меня, но, к моему шоку, на лице появилась легкая улыбка. Его пальцы задели мою поясницу, и я чуть не выпрыгнула из кожи.

— Розовые очки тебе к лицу, Лисичка.

Я уверена, что он насмехается, но бабочки в моем животе все равно ожили, раздувая мой гнев.

— Спасибо. Я могу с тобой поделиться. Они нужны тебе больше, чем мне, — многозначительно сказала я.

Тихий смешок вырвался из его горла.

Рука Марка скользнула вверх по моему позвоночнику, пока не остановилась на затылке, оставляя за собой каскад покалывания, — Ты не слезаешь с меня, потому что… что?

О господи.

— Ты… ты… нет, я нет! — пробормотала я, отталкивая его и слезая.

Его смешок перерос в полноценный смех. Эффект его настоящей улыбки был настолько разрушительным, даже несмотря на мое смущение, я смотрела, как осветилось его лицо и на блеск, который превратил его глаза из красивых в совершенно захватывающие.

Возможно, мне следует быть благодарной, что он никогда не улыбался, потому что, если бы он всегда ходил с таким довольным выражением… у женщин не было бы шансов.

Его смех утих, но блеск в глазах остался, — Какой следующий фильм?

— Что?

— Ты скачала только один?

Внезапная смена темы привела меня в чувство.

— А нет. Там еще какой то есть.

Я молча воспроизвела другой фильм.

Пока играли вступительные титры, я села как можно дальше от него и «небрежно» положила, между нами, две декоративные подушки для пущей убедительности. Он ничего не сказал, но краем глаза я увидела его ухмылку.

Я была настолько сосредоточена на том, чтобы не смотреть на него, что почти не обращала внимания на фильм, но час спустя, когда меня сманил сон и глаза сомкнулись, я все еще думала о его улыбке.

Глава 18

МАРК

Я молча проклинал Саню, неся его сестру наверх.

Я уверен, что он был бы этому рад еще меньше, чем я, но на улице лил дождь, поэтому я не мог отнести ее домой, а будить не хотел. Мог бы оставить ее на диване, но ей было бы неудобно и у неё все конечности свело.

Я ногой открыл дверь в свою комнату и уложил Лину на кровать. Она даже не пошевелилась.

Мой взгляд задержался на ее фигуре, замечая детали, которые я не имел права замечать. Ее темные волосы рассыпались под ней, как одеяло из черного шелка, а ее платье задралось, обнажая бедра. Ее кожа выглядела как шелк, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не прикоснуться к ней.

Я отвел взгляд, стиснув челюсти от нежелательных мыслей, заполонивших мой мозг.

Мне не следовало так думать о сестре моего лучшего друга, но что-то изменилось. Я не был уверен, когда и как, но я начал воспринимать Лину не как младшую сестру Сани, а больше, как женщину. Красивая, чистосердечная, но дерзкая женщина, которая однажды могла бы меня убить.

Мне не следовало приглашать ее войти. Мне нужно было пойти на свидание с Мариной, как я и планировал, но, по правде говоря, я не мог терпеть её за пределами спальни. Она была великолепна, богата, утончённая и понимала, что не получит от меня ничего, кроме физических отношений, но настаивала на том, чтобы я приводил её в ресторан, перед нашим сексом. Я согласился только потому, что она трахалась как порнозвезда.

Она не ожидала от нашей договоренности никаких обязательств, но ей нравился сам статус, а я — как один из самых богатых и завидных холостяков, согласно последнему выпуску журнала GQ — подходил под её критерии.

Мне было все равно. Я использовал ее; она использовала меня. Но мое соглашение с Мариной исчерпало себя. Ее недовольная реакция, когда я позвонил ей и сообщил, что не смогу приехать сегодня вечером, укрепила мое решение.

Она не должна предъявлять мне никаких претензий, и если она думала, что несколько ужинов и минетов изменят мое мнение, то она жестоко ошибалась.

Я приподнял Лину, чтобы укрыть одеялом. Я ожидал, что она будет спать с мечтательной улыбкой, вместо этого ее брови были нахмурены, рот плотно сжат, дыхание поверхностное.

Переодевшись в черные спортивные штаны, я выключил свет и забрался на другую сторону кровати.

Как джентльмен, я должен был спать на диване или на полу, но из всех оскорблений, которые люди бросали мне на протяжении многих лет, слово «джентльмен» не входило в их число.

Я сцепил руки за головой, пытаясь игнорировать мягкое женское присутствие рядом со мной. Как обычно, сна не последовало, но вместо того, чтобы перелистнуть свой мысленный альбом на конкретный день, я позволил своему разуму блуждать, как ему заблагорассудится.

31 декабря 2013 г.

— Поверь, мой отец будет рад, что ему есть с кем поговорить о бизнесе, — Саня выскочил из машины, — То, что я не пошел по его стопам — его самое большое разочарование.

Я ухмыльнулся, следуя за ним по дороге к внушительному кирпичному дому его семьи в пригороде. Густая живая изгородь обрамляла каменную дорожку, ведущую к массивной входной двери из красного дерева, а над медным дверным молотком висел осенний венок из цветов с шелковистым бантом.

— Это сделала моя сестра, — сказал Саня, заметив мой взгляд, — Мой отец ненавидит все эти украшения, но Лине это нравится.

Я мало что знал о его сестре, кроме того, что она была на несколько лет моложе нас и любила фотографировать. Саня купил ей на Новый год подержанный фотоаппарат, потому что она постоянно «намекала» об этом каждый раз, когда они разговаривали по телефону.