Наследница пламени

— Ты родился драконом, — возразила я. — А я… я была человеком тридцать лет.

— Был. — Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Теперь ты больше, чем человек. И это не должно тебя пугать.

Я хотела ответить что‑то колкое, но передумала. Потому что он был прав. Я не пугалась. Удивлялась — да. Но не пугалась.

Мы ехали молча, и пустыня медленно ползла мимо нас — барханы, редкие кусты колючек, сухие русла рек, которые давно пересохли. Животное шло ровно, не сбавляя шага, и я в какой‑то момент поймала себя на том, что не чувствую ни усталости, ни сонливости, ни желания слезть и растянуться в тени.

— Каэль, — сказала я, когда солнце перевалило за зенит и начало клониться к западу.

— Ммм?

— Чего ты боишься? От встречи с отшельником?

Он замолчал. Я чувствовала, как его руки напряглись на моей талии, как его дыхание стало глубже.

— Многого, — ответил он наконец. — Но не того, что ты думаешь.

— А чего?

Он помолчал ещё немного, и я не торопила его. Пустыня шумела — песок пересыпался под копытами животного, ветер свистел где‑то вдалеке, и в этой тишине его слова прозвучали особенно тяжело.

— Я боюсь не ответов, — сказал он тихо. — Я боюсь, что он подтвердит слухи.

Я повернулась к нему, насколько могла, сидя в седле.

— О твоём происхождении?

Он кивнул, и я увидела, как дёрнулся его кадык.

— Всю жизнь я слышал шёпот за спиной. «Нечистокровный». «Ублюдок». «Сын хранителя, а не короля». — Его голос стал жёстче, почти злым. — Мать защищала меня как могла. А после её смерти… отец держал всех в страхе, но шёпот не прекращался. Он только ушёл в подполье.

— И ты боишься, что отшельник скажет правду? — спросила я.

— Я боюсь, что он скажет правду, и она окажется той самой, которую я всегда подозревал. — Он выдохнул, и в этом выдохе было столько горечи, что у меня сжалось сердце. — Что я не сын короля. Что моя драконья сущность — ошибка, случайность, которая не должна была случиться. Что я… не имею права на трон. На имя. На…

— На меня? — закончила я за него.

Он не ответил. Но я чувствовала его боль — острую, глубокую, застарелую. Она пульсировала внутри него, как открытая рана, которую никто не пытался лечить.

— Каэль, — я взяла его руку, лежащую у меня на животе, и сжала пальцы. — Послушай меня.

Он не поднял головы.

— Твоя кровь не определяет, кто ты есть. Твои поступки — да. Ты спасал меня. Ты рисковал жизнью. Ты отказался от сделки с Маэлгором, даже когда умирал. — Я развернулась к нему, насколько позволяло седло, и посмотрела прямо в глаза. — Будь ты сыном короля или сыном повара, ты остаёшься тем, кого я люблю.

В его глазах что‑то дрогнуло. Золото, которое всегда пряталось в глубине, вышло наружу, заливая радужку тёплым светом.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и в его голосе не было привычной уверенности — только уязвимость, которую он показывал так редко.

— Я не думаю, — ответила я. — Я знаю.

Он сжал мои пальцы в ответ, и мы сидели так несколько секунд, глядя друг на друга, пока животное не фыркнуло, напоминая, что мы не одни в этой пустыне.

— Прости, — сказал Каэль, отворачиваясь. — Не хотел нагружать тебя своими страхами.

— А я не хотела, чтобы ты носил их в одиночку, — ответила я. — Мы команда, помнишь? Хранитель и её дракон.

Он усмехнулся — на этот раз легче, искреннее.

— Её дракон, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Звучит… неплохо.

— Я старалась, — улыбнулась я.

Мы снова замолчали, но тишина уже не была тяжёлой. Пустыня вокруг казалась не такой враждебной, солнце — не таким беспощадным. Впереди, на горизонте, уже виднелись смутные очертания гор — туда, где ждал отшельник, где ждали ответы.

— Что бы он ни сказал, — произнесла я, глядя вперёд, — мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил Каэль, и в этом слове было обещание.

Животное шло ровно, и пустыня оставалась позади. А впереди были горы. И правда. И страх, который мы должны были преодолеть.

Но теперь я знала: что бы ни ждало нас там, мы не сломаемся.

Потому что у нас была не только драконья кровь.

У нас была связь. И любовь. И вера друг в друга.

А это сильнее любой магии.

Глава 10

Оазис появился внезапно — будто кто‑то разорвал пустыню пополам и вставил в этот разрыв кусочек другой жизни.

Мы ехали уже несколько часов, и солнце клонилось к закату, окрашивая барханы в кроваво‑красный, когда Каэль резко натянул поводья.

— Слышишь? — спросил он.

Я прислушалась. Сквозь шелест песка и свист ветра пробивался другой звук — журчание. Вода. Настоящая, живая вода.

— Там, — Каэль указал рукой на небольшую впадину между двумя скальными выступами, которые до этого сливались с горизонтом.
Мы направили животное туда, и через несколько минут я увидела это.

Небольшое озеро, бирюзовое, как драгоценный камень, окружённое пальмами и кустами цветущего кустарника. С одной стороны с невысокого уступа падал водопад — не мощный, но красивый, разбиваясь на тысячи брызг, которые сверкали в лучах заходящего солнца. Вода в озере была прозрачной, и на дне виднелись гладкие камни.
Я спрыгнула с животного, даже не дожидаясь, пока Каэль поможет, и побежала к воде. Ступни утопали в тёплом песке, и я смеялась — от радости, от неожиданности, от того, что пустыня наконец подарила нам что‑то прекрасное.
— Осторожнее! — крикнул Каэль мне вслед, но я уже скинула плащ и стягивала через голову платье.
— Не учи меня плавать, дракон! — крикнула я в ответ и бросилась в воду.
Озеро оказалось тёплым, почти ласковым, и я нырнула с головой, чувствуя, как вода смывает пыль, пот, усталость. Я вынырнула, отфыркиваясь, и увидела Каэля на берегу.
Он смотрел на меня. Стоял по пояс в воде, уже без рубашки, но штаны ещё были на нём, и в его глазах горело то самое золото, которое я уже научилась распознавать.
— Ты так и будешь стоять? — спросила я, откидывая мокрые волосы с лица.
Он усмехнулся — той усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Любуюсь, — ответил он и начал стягивать штаны.
Я отвернулась, делая вид, что меня больше интересует водопад, но краем глаза следила за ним. Тело Каэля было прекрасным — сильным, мускулистым, с линией шрама на груди, который теперь казался не уродством, а знаком. Знаком того, что он выжил.
Он вошёл в воду и поплыл ко мне — не быстро, а плавно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.
— Ты прекрасна, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. Вода доходила ему до груди, мне — до плеч. — Знаешь это?
— Ты говорил уже, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает румянцем, который не скрыть даже в прохладной воде.
— Повторю.
Он протянул руку и коснулся моего лица, провёл пальцем по скуле, по губам. Я закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим, как вода вокруг нас становится горячее.
— Каэль… — прошептала я.
Он поцеловал меня — мягко, почти невесомо, но я чувствовала, какая сила скрывается за этой нежностью. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, и я обвила его шею руками, прижимаясь всем телом.
Вода обтекала нас, шептала, плескалась о камни. Где‑то кричала ночная птица, и первые звёзды уже зажигались над нашими головами.
Он подхватил меня под бёдра, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его возбуждение упирается мне в живот. Вода делала движения лёгкими, невесомыми, и когда он вошёл в меня, я вскрикнула — не от боли, а от того, как хорошо, как правильно это было.
Мы двигались в такт, медленно, почти лениво, наслаждаясь каждой секундой. Вода смывала стоны, прятала их в своём журчании, и я чувствовала, как огонь внутри меня разгорается, как золото в глазах становится ярче, как его пламя встречается с моим.
— Алина, — выдохнул он, уткнувшись лицом в мои волосы.
— Я здесь, — ответила я, сжимая его сильнее.
Мы кончили почти одновременно — я первой, судорожно вцепившись в его плечи, он следом, с тихим рыком, который эхом разнёсся по оазису. Я чувствовала его пульс внутри себя, и этот пульс отзывался в моей груди, в моём сердце, в каждой клетке моего тела.
Мы стояли в воде, обнявшись, тяжело дыша, и я не хотела, чтобы этот момент заканчивался.
— Люблю тебя, — сказала я тихо.
— А я тебя, — ответил он, целуя меня в висок.
Мы сидели на берегу, закутавшись в плащи, и смотрели, как звёзды отражаются в чёрной воде озера. Я прижималась к его плечу, чувствуя, как его пальцы перебирают мои мокрые волосы.
— Расскажи мне о матери, — попросила я.
Он замер на секунду, но потом выдохнул и начал говорить.
— Я был маленьким. Лет шесть, может, семь. Не помню точно. Она болела долго — что‑то с кровью, никто не мог вылечить. Отец призывал лучших целителей, но они только разводили руками.
— А отшельник? — спросила я. — Он был её хранителем?
Каэль кивнул.
— Элиан. Я помню его смутно. Высокий, молчаливый, всегда рядом с матерью. Он почти не разговаривал — по крайней мере, со мной. Но я видел, как он смотрит на неё. Как будто она была для него всем.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— В последний день она позвала меня. Сказала, что уходит. Я не понимал, куда. Держал её за руку, пока она не перестала дышать. Элиан стоял в углу и смотрел. А потом… потом он просто ушёл. Ни слова, ни прощания. Вышел из комнаты и исчез. Я больше никогда его не видел.
— И ты помнишь его только таким? — спросила я. — Молчаливым?
— Да. Но верным. Я чувствовал это даже тогда. Он не предал бы её. Ни за что. И когда после её смерти при дворе начали шептаться, что между ними было что‑то большее… я не верил. Не хотел верить. — Он горько усмехнулся. — Но теперь, когда я сам стал хранителем… понимаю, как трудно оставаться просто хранителем, когда внутри всё горит.
Я сжала его руку.
— Ты не веришь в эти слухи?
— Не знаю, — признался он. — Но если даже они правдивы… какая разница? Она была моей матерью. Он был рядом с ней до конца. Этого достаточно.
Мы замолчали. Водопад шумел, звёзды мерцали, и я чувствовала, как усталость наваливается на меня после долгого дня.
— Идём спать, — сказала я.
Он кивнул, и мы устроились на расстеленных плащах под пальмой, прижавшись друг к другу.
Ночь пришла быстро.
Я провалилась в сон почти сразу, и он был глубоким, чёрным, как смоль.
А потом появилась пропасть.
Я стояла на её краю, и ветер дул снизу, холодный, почти ледяной. Но страха не было. Вместо тьмы, которая когда‑то жила здесь, теперь горели глаза.
Много пар золотых глаз.
Они смотрели на меня из глубины, из темноты, из ниоткуда, и в их взгляде не было враждебности. Только любопытство. Только ожидание.
— Кто вы? — спросила я, и мой голос эхом разнёсся по пропасти.
Никто не ответил. Но глаза моргнули — все сразу, как по команде, — и в этом движении было что‑то… родное.
Они ждали меня. Знали, что я приду.
Я сделала шаг вперёд, к краю пропасти, и в этот момент проснулась.
Сердце колотилось где‑то в горле, но страха опять не было. Только странное, щемящее чувство, что я опоздала. Что меня ждут уже слишком долго.
Рядом спал Каэль, его дыхание было ровным и спокойным. Я смотрела на звёзды сквозь листья пальмы и думала о золотых глазах.
— Я иду, — прошептала я в темноту. — Скоро.
И мне показалось, что где‑то далеко, в самой глубине сна, глаза моргнули в ответ.