«Поэтический Грот» Альберта — затемнённая ниша, где при свечах (настоящих и астральных) звучали его стихи, наложенные на тихую, меланхоличную музыку, которую я договорился записать с одним студентом-сиреной.
«Лавка Сувениров» — виртуальная, пока что. Но в планах были ампулы со «сгустками ностальгии» (безопасно стабилизированные эмоциональные всплески), «портреты предков от леди Эланор» (астральные зарисовки, сделанные ею же) и даже «стихи-предсказания» от Альберта, записанные на пергаменте, пропитанном мерцающей пыльцой с его надгробия.
2. Монетизация.
Я расписал несколько потоков доходов:
Входной билет базовый — доступ в «Тихую Гавань».
Билет «Погружение» — доступ в интерактивные зоны, сеанс общения с одним духом на выбор.
Абонемент «Вечная Подписка» — для семей, желавших «закрепить» за собой место в склепе (с гарантией ухода и включения их предка в «социальную жизнь» склепа после смерти).
Продажа сувениров и услуг.
Проведение закрытых мероприятий: корпоративы для магов, свадьбы для любителей острых ощущений, тематические экскурсии.
3. Масштабирование.
Франшиза «Грейм & Великолепие» предполагала не клонирование склепа, а набор принципов и инструментов для «реабилитации» подобных мест. Пакет включал в себя:
Методичку по астральному аудиту (моя разработка).
Стандартные шаблоны «трудовых договоров» с духами разных типов (скептик, скучающий, творческий, агрессивный).
Дизайн-проект зонирования для склепов разной площади.
Скрипты для экскурсоводов-медиумов.
Готовую маркетинговую кампанию: «Смерть — это не конец карьеры. Это повышение!»
Когда я представил черновой вариант франшизы профессору Морвенту, он не сказал ни слова в течение целой минуты, просто перелистывал страницы, его лицо было каменным. Потом он откинулся в кресле, сложил пальцы домиком и посмотрел на меня.
— Джеральд, — произнёс он наконец. — Вы перешли все границы. Между гениальностью и безумием, между цинизмом и прагматизмом. Вы создали не просто бизнес-план. Вы создали… философию. Философию управляемой, оптимизированной загробной жизни. Это либо сделает вас самым богатым выпускником «Сумрака» за последнее столетие, либо… вас сожрут более консервативные коллеги с костями и треском. Вероятно, и то, и другое.
— Я просто систематизировал имеющиеся ресурсы, профессор, — ответил я.
— Нет, — он покачал головой. — Вы создали новый ресурс. Вы превратили вечный покой в сферу услуг. Защита вашего диплома станет не просто экзаменом. Это будет презентация для инвесторов. Готовьтесь.
Последний месяц перед защитой прошёл в бешеной активности. Я не просто писал теорию. Я готовил демонстрацию. С помощью студентов с факультета иллюзий мы создали голографическую модель склепа, где разные зоны светились разными цветами. С Альбертом и медиумом-первокурсницей мы отрепетировали небольшой отрывок из его «Ночи в Склепе». Леди Эланор с восторгом продумала «дресс-код» для духов-участников презентации (невидимый, но она была уверена, что это важно). Лорд Артур потребовал отдельный слайд в презентации, посвящённый его управленческой роли.
И вот настал день. Защита дипломных работ обычно проходила в актовом зале. Мою перенесли в сам склеп Греймов.
К вечеру у почерневшего гранита собралась толпа. Были почти все студенты нашего курса, преподаватели других кафедр, скептически хмурящиеся некроманты старой закалки, и несколько тех самых «теней» в дорогих костюмах — инвесторы. Воздух гудел от низких голосов. Ожидание было не академическим, а как перед премьерой странного, но многообещающего спектакля.
Я стоял у входа, в новом, купленном на первый гонорар костюме темно-серого цвета. В руках — не свиток, а тонкий хрустальный планшет с презентацией. Сердце билось ровно и гулко. Не от страха. От предвкушения запуска сложного, отлаженного механизма.
Профессор Морвент, исполнявший роль формального оппонента, поднял руку, и толпа затихла.
— Коллеги, гости, — начал он. — Сегодня мы станем свидетелями не защиты диплома. Мы станем свидетелями… прецедента. Мистер Джеральд взял объект, признанный безнадёжным, и не просто исправил положение. Он пересмотрел саму парадигму нашего взаимодействия с посмертным существованием. Я передаю слово ему.
Я кивнул, сделал шаг вперёд и включил планшет. Над склепом вспыхнула голографическая карта, демонстрирующая «до» и «после». Зоны хаотичных, больных энергий сменились чёткими, цветными блоками.
— Уважаемые присутствующие, — мой голос, к моему удивлению, звучал уверенно и чётко, без привычной хрипоты. — То, что вы видели здесь ранее, было не проявлением злой воли, а следствием плохого менеджмента. Неконтролируемые эмоциональные выбросы, отсутствие структуры, тотальная демотивация персонала. — Я указал на склеп. — Сегодня я представляю вам не просто реабилитированный объект. Я представляю вам первую в мире франшизу осмысленного посмертного бытия — «Грейм & Великолепие».
Я начал водить. Вместо сухих отчётов, я предоставил слово своим «сотрудникам».
Мы начали с «Тихой Гавани». Я пригласил внутрь пожилую пару, потерявшую сына — реальных людей, с которыми я договорился заранее, предложив им бесплатный сеанс. Они вошли, сели на каменную скамью в зоне, где царил искусственно поддерживаемый покой. Через несколько минут женщина вытерла слезу и прошептала. — Здесь… так спокойно. Как будто он наконец отдохнул.
Это был не спектакль. Это был результат точной настройки астрального фона.
Затем — «Салон Леди Эланор». Наша медиум-первокурсница, девушка с бледным лицом и огромными глазами, вошла в центр склепа и изменилась. Её поза стала горделивой, взгляд — оценивающим. Когда она заговорила, голос был другим — светским, немного усталым, но полным интереса.
— Добрый вечер, дорогие гости. Позвольте рассказать вам о моде на кринолины при дворе, которую, к сожалению, так и не оценили в этой дыре при жизни…
Зрители заворожено слушали. Это была не одержимость, а чёткий, контролируемый канал. Леди Эланор блистала, наслаждаясь вниманием.
Потом настал черёд лорда Артура. Медиум сменила позу, выпрямилась, её лицо стало жестче.
— Стабильность, — прозвучал сухой, отчётливый голос. — Основа всего. Без чёткого распределения ресурсов любая система обречена на коллапс. Я контролирую потоки энергии, не допуская перекосов. Каждый дух знает свою функцию и получает за неё стимул.
Рядом на отдельном столике я установил прибор, показывавший график астральной стабильности в реальном времени. Линия была почти идеально ровной.
И, наконец, Альберт. Медиум ушла в тень «Поэтического Грота». Голос сменился на тихий, проникновенный, полный дрожи.
— …И тени здесь не меркнут, а длятся,
Как строки, что не дописаны в срок.
Мы — призраки, чья повесть не свершилась,
Но в вашем мире ищется наш срок…
Стихи были, честно говоря, посредственными. Но в этой обстановке, поданные таким голосом, они производили эффект. В толпе воцарилась тишина, некоторые вытирали глаза. Альберт дарил им не страх, а грусть. Грусть, которую можно было продать.
После демонстрации я вернулся к голограмме, показывая схемы монетизации, потенциальную рентабельность, план масштабирования франшизы. Говорил о «пакете под ключ» для владельцев старых кладбищ, о сотрудничестве с ритуальными агентствами, о создании сети «Осмысленных Некрополей».
Когда я закончил, тишина повисла на несколько секунд, а потом взорвалась. Не аплодисментами — хотя они тоже были, — а гулом обсуждений, вопросами, выкриками. Преподаватель старой школы, морщинистый некромант в потрёпанной мантии, кричал что-то о «кощунстве» и «опрофанации великой тайны». Но его голос тонул в хоре других.
Инвесторы окружили Морвента, что-то живо обсуждая, кивая в мою сторону. Барнаби, тучный алхимик, с сияющим лицом пробился ко мне и хлопнул по плечу.
— Мальчик, ты гений! Я вкладываюсь! Первый инвестор! Мы сделаем сеть по всему континенту!
Лиресса стояла чуть поодаль, её красные глаза сияли холодным одобрением.
— Не ожидала от библиотечной мыши такого размаха, — сказала она. — Поздравляю. Теперь ты не просто звезда курса. Ты — бренд.
Ко мне подошёл профессор Морвент. Толпа расступилась перед ним. Он остановился, осматривая сияющий, почти уютный склеп. Призрак лорда Грейма (видимый теперь для всех через специальные линзы, которые я раздал зрителям) важничающе «раздавал» невидимые «бонусы» в виде лёгкого, приятного морозца в зоне «Кабинета». Леди Эланор невидимо суетилась вокруг гостей, а Альберт тихо дочитывал свой цикл в углу.
— Вы не просто навели порядок, мистер Джеральд, — сказал Морвент, и в его голосе впервые за всё время прозвучало нечто, отдалённо напоминающее искреннее восхищение. — Вы создали культуру. Новую культуру смерти. Вы показали, что смерть — не конец карьеры. Это просто… переход в другой отдел. С возможностью роста и соцпакетом.
Он подошёл ко мне и положил руку на плечо. Его пальцы, как всегда, были холодными, но я уже не вздрагивал.
— Вы — не просто звезда моего курса, Джеральд. Вы — его квинтэссенция. Вы видите структуру в хаосе, потенциал в тлении, прибыль в вечном покое. Что вы чувствуете сейчас? — Он смотрел мне прямо в глаза, и в его ледяных глубинах отражалось пламя чёрных свечей, зажжённых в нишах для атмосферы.
Я огляделся. Меня окружали не ужас и не тайна. Меня окружали довольные «клиенты» (призраки), заинтригованные зрители, подсчитывающие прибыль инвесторы и чёткие, красивые схемы моей голограммы. В груди пело странное, тёплое, глубокое чувство. Не тёмный восторг мага, прикоснувшегося к вечности. Не торжество триумфатора. Это была глубокая, спокойная, почти блаженная удовлетворённость инженера, который взял груду хлама, разобрал её на винтики, собрал обратно в идеальный механизм и теперь слышит его ровное, уверенное тиканье.
— Я чувствую… что всё на своих местах, профессор, — ответил я тихо, но твёрдо. — Система работает.
— Именно, — прошептал Морвент, и его губы растянулись в широкой, почти человеческой улыбке. В его глазах отразилось не только пламя свечей, но и отсветы будущего — будущего, где смерть будет аккуратной, прибыльной и хорошо организованной отраслью. — Добро пожаловать в индустрию, Джеральд. По-настоящему.
Поздно вечером, возвращаясь уже не в свою старую конуру, а в просторную, стильную квартиру в престижном районе, выделенную мне как перспективному выпускнику «Сумрака», я проходил мимо старого кладбища. Того самого, что было у самых стен академии.
Раньше я видел в нём сад тихих драм, театр личных трагедий, застывших в камне и тени. Место для размышлений о бренности.
Теперь я видел другое. Неудачное зонирование: смешение агрессивных и унылых духов ведёт к конфликтам и потерям энергии. Устаревшую модель взаимодействия с «клиентами»: полное отсутствие обратной связи и мотивации. Огромный, нераскрытый потенциал: удачное расположение, близость к академии, возможность создания тематических маршрутов — «Некрополь магов», «Аллея воинов», «Сад поэтов».
Я остановился, достал тонкий серебряный стилус и набросал на экране коммуникатора первые мысли: «Проект «Феникс». Реорганизация Старого Городского кладбища. Концепция:…»
Я улыбнулся. Лёгкая, уверенная улыбка человека, который нашёл своё призвание. Я был успешен. Я был признан. У меня были планы, и я был счастлив.
Глава 6
Успех пахнет старым пергаментом, воском для полов и озоном после чистовой астральной зачистки. Это был запах моей новой жизни, и я вдыхал его полной грудью, стоя на пороге офиса «Грейм & Великолепие, ООО».
Не склеп. Офис. Просторный лофт в старом квартале Нижнего Города, над бывшей скорняжной мастерской. Высокие потолки с открытыми балками, кирпичные стены, зачищенные от столетий копоти и теперь подсвеченные холодным неоновым светом. На одной стене – голографическая карта города с помеченными «точками интереса»: кладбища, склепы, места массовых смертей. На другой – огромная доска с графиками: «Рост астрального трафика», «Конверсия скорби в подписки», «Средний чек на “Погружение”». В центре стоял длинный стол из чёрного стекла, вокруг него – несколько эргономичных кресел. Ни намёка на готику. Только эффективность.
– Вот твой инкубатор, Джеральд, – произнёс у меня за спиной бархатный голос. Я обернулся. Профессор Морвент, вернее, теперь мой бизнес-партнёр Алоизий Морвент, осматривал помещение с видом садовника, любующегося взошедшими семенами. На нём был безупречный костюм из ткани, которая, казалось, поглощала свет. – Здесь будут рождаться не духи, а идеи. Мёртвые идеи о том, как лучше жить… ну, или существовать после жизни.
– Это впечатляет, профессор, – сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. – Спасибо за… доверие.
– Доверие – это инвестиция с расчётом на ROI, – парировал он, подходя к карте. Его палец ткнул в один из мерцающих значков – Старое Городское кладбище. – Твой “Феникс”. Застолбили. Инвесторы “Вечного Феникса” в восторге от концепции. Но теперь начинается настоящая работа. У тебя есть идеи, но нет команды. Романтики-одиночки терпят крах на этапе масштабирования.
Дверь офиса открылась с лёгким шипящим звуком. На пороге стояли двое. Я узнал их сразу.
– Разрешите представить ваш операционный штаб, – Морвент сделал театральный жест. – Лиресса Вейн – ваш директор по маркетингу и… особым коммуникациям.
Вампиресса вошла, её каблуки отстукивали чёткий, безжалостный ритм по бетонному полу. На смену строгому костюму пришло что-то столь же сдержанное, но смертельно элегантное: платье-футляр цвета запёкшейся крови, короткий жакет. Её алые губы растянулись в улыбке, не скрывающей клыков.
– Библиотекарь, – кивнула она мне. – Смотрю, ты не закопал свой талант в архивах. Отлично. Мне нравятся амбициозные проекты. И пахнут они… многообещающе. – Её взгляд скользнул по моей шее на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость.
– И Барнаби Грюм – ваш финансовый директор и главный по закупкам… сырья.
Тучный алхимик вкатился в офис, наполняя пространство запахом дорогого одеколона, формалина и… жареной колбасы? Его костюм, кричаще дорогой, был в пятнах неопределённого происхождения. На толстых пальцах поблёскивали перстни, один из которых был явно сделан из коренного зуба какого-то крупного существа.
– Мальчик-молодец! – просипел он, хватая мою руку в свою влажную, цепкую лапу. – Ты раскрутил историю про плотника-призрака, а я уже вижу целую линейку “Ностальгических инструментов”! Лезвие рубанка, закалённое в слезах раскаяния! Топор, хранящий ярость недопиленной сосны! Продавать будем столярам-маньякам, коллекционерам… Цена – заоблачная!
Я медленно высвободил руку, чувствуя лёгкую тошноту, которую тут же подавил холодным внутренним расчётом. Эмоциональная реакция неэффективна. Барнаби — ресурс. Неприятный, но эффективный.
– Рад работать с профессионалами, – сказал я, обращаясь к обоим. – Моя концепция – это каркас. Вам предстоит нарастить на нём плоть и кровь. Или… что там у вас, Лиресса?
Она рассмеялась – звук, похожий на звон хрустального бокала.
– О, милый, у меня есть всё, что нужно для убеждения. От подслащённых полуправд до… прямых указаний. Наша целевая аудитория – не только живые мечтатели, но и те, кто контролирует доступ к нашим… будущим сотрудникам. – Она кивнула в сторону карты. – Совет старейшин на Старом кладбище. Семейные союзы на погостах. Они консервативны. Их нужно или купить, или… мотивировать.
Морвент занял место во главе стола. Мы сели. В воздухе повисло напряжение, но иное, чем в аудитории. Здесь пахло не озоном знаний, а озоном предстоящей сделки.
– Итак, “Феникс”, – начал Морвент, и на столе всплыла голограмма проекта. – Старое Городское кладбище. Тридцать гектаров хаоса. Более двухсот документированных активных духовных сущностей, семь геопатогенных аномалий, два стихийных коридора памяти, используемых бродячими полтергейстами как общежитие. Текущий статус: убыточный городской актив. Задача команды “Грейм & Великолепие”: провести реорганизацию, повысить астральную капитализацию территории на 300% за квартал и подготовить почву для запуска премиум-франшизы. Джеральд, стартовая точка?
Все взгляды устремились на меня. Я почувствовал знакомое ущемление в груди – не страх, а сосредоточенность. Это был тот же самый импульс, что заставлял меня раскладывать книги по полкам. Только полки теперь были размером с кладбище, а книги кричали, плакали и цеплялись за свою пыль.
– Совет старейшин, – сказал я уверенно. – Они – ключ. Это неформальное объединение самых старых и сильных духов. В основном – бывшие городские чиновники, магистры гильдий, уважаемые матроны. Они не хотят перемен. Они хотят покоя. Вернее, они хотят, чтобы всё оставалось в их вечном, скучном, предсказуемом болоте. Мы не можем их игнорировать. Мы должны… предложить им сделку.
– Скупка душ? – похабно подмигнул Барнаби, потирая руки.
– Реструктуризацию, – поправил я. – Мы предлагаем им не деньги. Мы предлагаем им то, что ценнее для призрака: статус, признание и… смысл. Они становятся не просто старыми духами. Они становятся… Правлением. Консультативным советом нашего “Феникса”. С правом вето на некоторые изменения, с почётными титулами, с выделенными для них “историческими зонами”, которые мы не тронем. Мы легализуем их власть, но встраиваем её в нашу систему.
Лиресса присвистнула – тихо, почти неслышно для человеческого уха. – Холодно и умно. Дать им иллюзию контроля, пока мы выстраиваем структуру вокруг. А если не согласятся?
– Тогда, – голос Морвента прозвучал как удар хлыста, – мы применяем план “Б”. Лиресса, ваша зона ответственности. Найди среди них самого слабого, самого недовольного, самого жадного. Создай фракцию. Раскол. А потом… предложи альтернативу. Только уже на наших условиях. Жёстких.
Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось. План “Б”. Раскол. Манипуляция. Это было… эффективно. Но это была та самая грань, переступая которую, ты уже не библиотекарь, наводящий порядок. Ты – менеджер, ломающий чужую волю.
– Джеральд? – Морвент пристально смотрел на меня. Его ледяные глаза, казалось, видели самую глубину той тёмной кладовой. – Сомнения – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты видел хаос. Ты знаешь, как его упорядочить. Иногда для того, чтобы построить идеальную систему, старые, прогнившие стеллажи нужно… не просто передвинуть. Их нужно разобрать. Это и есть управление.
Он был прав. Хаос на кладбище был расточителен, жесток, бессмыслен. Моя система давала духам цель, структуру, даже подобие социального пакета. А ради великой цели… разве недопустимы малые компромиссы?
– Нет сомнений, профессор, – сказал я, и мои слова прозвучали как обет. – Я составлю список членов Совета и анализ их посмертных мотиваций к утру. Барнаби, мне нужна смета на создание “мемориальных ниш повышенной комфортности” для потенциальных членов правления. Что-то, что будет визуально выделять их на фоне остальных. Лиресса… готовьте почву для обеих стратегий.
Команда кивнула. Бизнес-молох начал раскручиваться.
После встречи я остался один в опустевшем офисе. Неоновый свет мерцал на голограмме кладбища. Я подошёл к окну. Внизу копошился Нижний Город, грязный, шумный, живой. А за ним, в вечных сумерках, лежало моё новое царство – царство мёртвых, которое я собирался превратить в образцово-показательный парк развлечений и духовного роста.
Из внутреннего кармана пиджака я достал маленький, завёрнутый в шёлк предмет. Развернул. Это была высохшая, рассыпающаяся лапка того самого паука из библиотеки, того, что сплёл идеальную сеть. Я сохранил её. Сувенир. Напоминание.
О чём?
О тишине? Об искусстве ради искусства? О том времени, когда диалог с вечностью был интимным шепотом, а не презентацией для инвесторов?
Я смотрел на хрупкие останки, и на миг мне показалось, что чувствую тот самый холодный, тонкий, как мысль, контакт. Но это была лишь игра воображения. Искра давно угасла.
– Сентиментальные иллюзии, – прошептал я, повторяя слова из глубины своей души. – Архивный экземпляр. Не подлежит использованию в коммерческих целях.
Я аккуратно, с почти прежней, библиотечной бережностью, завернул лапку обратно в шёлк и убрал в карман. Она была больше не нужна. Но и выбросить её я не мог. Просто… заархивировал.
Повернулся к голограмме, к сияющим схемам и графикам. Сердце билось ровно и мощно, как отлаженный механизм. Была работа. Была система. И впереди – целое кладбище, ждущее своего упорядочивателя.
В глубине, в той самой кладовой, дверь, которую я считал закрытой, приоткрылась на микрон. И оттуда, сквозь толщу идеально расставленных коробок с ярлыками, донёсся едва уловимый, леденящий шёпот, которого я раньше не слышал. Он был похож на скрип пера по пергаменту, на шелест падающей пыли. В нём было всего два слова.
«Самый главный беспорядок… ты.»
Но я не услышал. Я был уже слишком занят. Я смотрел на карту и думал о том, с кого из старейшин начать переговоры.
Глава 7
Первый контакт с Советом Старейшин я назначил не на кладбище. Это была бы их территория, их правила. Нет. Для переговоров я выбрал нейтральную, но символически заряженную площадку – пустующий ритуальный зал старого крематория на окраине «Сада Упокоения». Помещение мрачное, с эхом и запахом старого пепла, но идеально чистое. Я приказал вынести всё лишнее, оставив только длинный овальный стол из чёрного базальта (стилизация под надгробие, но элегантная) и тринадцать кресел. Для них.
Я сидел в кресле, которое условно можно было назвать главным, спиной к пустой, когда-то зияющей топке, теперь задекорированной барельефом с абстрактными, умиротворяющими линиями. Передо мной лежал тонкий хрустальный планшет с досье. Лиресса, невидимая в тени за колонной, следила за астральным фоном. Барнаби ворчал где-то в подсобке, «настраивая оборудование для создания благоприятного впечатления». По сути, это был дорогущий диффузор, распыляющий в воздух микрочастицы серебра, ладана и слабого нейростимулятора, вызывающего у живых чувство благоговения, а у мёртвых – лёгкую, приятную апатию.
Они пришли ровно в полночь.
Не через дверь. Воздух в зале сгустился, помутнел, будто в комнату впустили туман с реки забвения. Температура рухнула так резко, что на базальтовом столе выступил иней причудливыми узорами. Затем в тумане замерцали огоньки – не яркие, а тусклые, как угасающие угли. Их было тринадцать. Они плыли к столу и над каждым креслом обретали форму.
Не полноценные призраки. Скорее, сгустки намерения, облики, сотканные из памяти и самоощущения. Вот передо мной материализовалась фигура в мундире городского стража двухсотлетней давности – прямой, негнущийся, с лицом, изъеденным не болезнью, а вечной подозрительностью. Это был капитан Вальтер. Рядом – тучная тень в пышных, вышедших из моды одеждах, матрона Гильдии торговцев тканями, мадам Лизбет. Её «взгляд» был тяжёл и оценивающ. Дальше – сухонький старичок с руками, вечно сложенными для молитвы, бывший архивариус и мелкий религиозный фанатик брат Теобальд. И другие. Совет.
Они молчали. Их тишина была не отсутствием звука, а давлением. Это была тишина могильного холма, под которым лежат тонны земли.
Я поднялся. Не кланяясь – это была бы слабость. Просто встал, выпрямившись, и встретился «взглядом» с капитаном Вальтером, который, судя по досье, был негласным лидером.
– Уважаемые старейшины, – мой голос, усиленный магией и акустикой зала, прозвучал ровно и ясно, без тени просьбы. – Благодарю вас за то, что вы приняли моё приглашение. Я – Джеральд. И я здесь, чтобы говорить о будущем вашего дома.
- Дом…– прошелестел голос, вернее, мыслеформа мадам Лизбет. Она была похожа на скрип несмазанных колес похоронной колесницы. - Наш дом – это покой. Вечный. Незыблемый. Ты и те, кто за тобой, приносите с собой… шум. Перемены. Это недопустимо.
- Покой, который вы называете домом, мадам, медленно умирает, – парировал я. – И я говорю не о метафоре. Геопатогенные аномалии расширяются. Бродячие полтергейсты разворовывают астральную энергию, предназначенную для вас. Интерес живых к месту падает. Скоро вас объявят зоной бедствия и наложат карантин. Или того хуже – начнёт работу команда экзорцистов Церкви Серебряного Пламени с их… радикальными методами очистки.