Спаси меня, незнакомец!

Елки стояли по краям трассы черными стражами, то и дело что-то скрипело, ухало, и словно дышало. Казалось, что за каждым деревом кто-то стоит и следит за мной, словно чего-то ждет.

— Не думай об этом, — приказала я себе вслух, пытаясь успокоить колошматящееся сердце. — Тут никого нет. Только ты, холод и горы.

Собственный голос прозвучал сипло и жалко, и вместо успокоения лишь добавил страха.

Пальцы на руках превратились в куски льда. Я пыталась сжимать их в кулаки, но они не гнулись. Спрятала руки в карманы куртки — бесполезно, ветер пробирался через тонкую ткань, выдувал последнее тепло. Тогда я сунула ладони под мышки, прижала локти к бокам. Стало чуть легче, но идти так было почти невозможно. То и дело я оскальзывалась и взмахивала руками, чтобы удержать равновесие.

В голове билась одна мысль: «За что мне это?». Глупая, детская мысль, будто кто-то наверху распределяет наказания и поощрения. Я не делала ничего плохого, просто хотела сбежать от всего на несколько дней.

Точнее, сбежать от Мирона. От полугода наших отношений, которые закончились тем, что я застукала его с Полиной. Моей подругой со школы! Он проблеял что-то типа «я хотел тебе сказать… просто не успел…», а Полина и вовсе молчала. Лишь глядела в пол.

— Скотина, — выдохнула я в темноту, уже даже сама не понимая, про кого это, про Мирона или про Катю. А потом добавила: – Уроды. Оба.

Я споткнулась и едва не упала. Ноги дрожали уже не от холода — от усталости, но огни внизу не приблизились, кажется, ни на метр.

Вспомнила, что мы познакомились с Мироном на Полинином дне рождения. Он подошел, улыбнулся, сказал что-то смешное. Я засмеялась. Потом мы танцевали, потом он провожал меня домой, потом были цветы, кино, поездки на выходные. Выглядит ужасно банально! Но для меня эта история была уникальной, потому что Мирон был тем самым, единственным, с которым «в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас». Вот только он так, видимо, не думал.

— Дура, — сказала я себе. — Какая же ты дура. Из-за него уехала, из-за него решила «подышать воздухом и прийти в себя». И вот, пришла. Скоро и впрямь смерть разлучит нас.

Я остановилась перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле, легкие жгло от холодного воздуха. Но как только я остановилась – холод снова начал забираться под куртку, под джинсы, ступни вспомнили, что они вообще-то мокрые после провала в снег.

«Надо идти» - поняла я. Сделала шаг, и нога поехала. Лед! Под кроссовками оказался лед! Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла и полетела вниз. Покатилась по склону кубарем, больно ударяясь спиной, локтями, головой.

Успела подумать: «вот сейчас обо что-нибудь долбанусь и все», но уперлась ногами в дерево и остановилась. Несколько секунд лежала, не в силах пошевелиться. Потом с трудом перевернулась на спину и уставилась в небо.

Надо мной, сквозь редеющие тучи, проглядывали звезды. Холодные, острые и бесконечно далекие. Я заплакала навзрыд, как в детстве, когда сломалась любимая игрушка, и уже не починишь, не склеишь.

Размазывая слезы грязными руками по щекам, с трудом поднялась и посмотрела вниз, на огни. Их не было. Совсем.

С ужасом я поняла, что скатилась куда-то в сторону, ушла с трассы и потеряла ориентир.

— Нет, нет, нет. Нет! – заорала я. Я ведь катилась вправо, значит, мне надо взять влево и я вернусь на трассу. Я метнулась, чуть не упала еще раз, но прошла уже довольно далеко, а мне все попадались деревья – а их не может быть на горнолыжной трассе. И огни внизу не появились. Может, я слишком сильно сейчас забрала влево? И надо немного сдвинуться правее?

Я в панике бросалась то вправо, то влево, но не понимала уже даже с какой стороны пришла сюда.

— Куда? — закричала я в темноту. — Куда мне идти?!

Ответа не было. Только ветер гулял по склону.

Я опустилась на колени, а потом плюхнулась прямо на землю. Сил больше не было: ни физических, ни моральных. Я сделала все, что могла. Я пыталась, я боролась, но горы оказались сильнее.

«Надо было все же остаться наверху, в туалете. Там хотя бы нет ветра», - вяло подумала я, но даже на сожаления об этом уже не было сил. Я просто сидела и ждала, когда станет тепло, потому что знала: когда замерзаешь - сначала становится тепло, потом хочется спать, а потом все.

Глава 5

На вертолете я сэкономил почти час времени по сравнению с самолетом: если лететь из Москвы в Сочи, то прилетишь в Адлер, и оттуда еще ехать до Красной поляны. Сейчас же я приземлился на вертолетную площадку прямо там, недалеко от Эсто-Садка, на базе Южного федерального поисково-спасательного отряда МЧС.

Лёвка меня встречал. Хмурый, недовольный, но все же встречал. Я смотрел на своего бывшего лучшего друга, которого не видел черти сколько, и не мог не заметить изменений. Лёвка был на пять лет старше, и в свои сорок пять он больше походил на моего безопасника: крепкий суровый мужчина. Последний раз, когда мы виделись – на похоронах моей жены – его еще можно было назвать красивым мужчиной: накачанное сильное тело, модная стрижка, современная одежда, подчеркивающая бицепсы… эдакий австралийский пожарный с календаря, который так любят рассматривать девочки. Но сейчас он постарел.

«А я сам? Не постарел ли? Да мне кажется, я постарел лет на сто сразу, как увидел Лизу в гробу», - мелькнула мысль.

Лёва подошел ближе, и я уже собирался поздороваться, как вдруг получил хук в живот. Согнулся пополам от боли и несколько секунд ловил воздух.

- Решил не бить тебя по роже, чтобы не испортить личико. Ты же у нас крутой бизнесмен, тебе надо торговать лицом, - произнес Лева, когда я, наконец, отдышался и выпрямился.

- Охеренная забота обо мне, - выдавил я из себя.

- Ну, вообще-то, да. Ты же собрался лезть в горы, так что я тебе врезал на полшишечки.

- А если б не собирался в горы? – поинтересовался я больше ради праздного любопытства. Я ожидал по прибытии услышать отборный мат в свой адрес, но это был уже перебор.

- То я бы вовсе не вышел к тебе. Пошли. Оденем тебя. Первая бригада уже прочесывает местность, мы идем со второй.

- Ты тоже что ли пойдешь? – с недоверием спросил я.

- Неужели отпущу тебя одного? – хмыкнул Лева, а я напрягся. После такого приема, я уже готов был ожидать от него что угодно: может, он решит столкнуть меня с обрыва.

Я молча переоделся в спасательную экипировку: красные штаны и куртку из мембранной ткани, а затем навесил на себя веревки, обвязку, карабины и прочие необходимые вещи. Лева уже ждал меня с касками в руках, молча разглядывая. Я догадывался, о чем он думает: что я не просто когда-то увел его любимую девушку, а что угробил ее. На похоронах он не стал мне ничего высказывать, даже пальцем не тронул, но по нескольким его фразам я понял: в смерти Лизы он винит меня. Да я и сам себя винил. До сих пор. Может быть, поэтому и бросился как идиот сейчас в горы, спасать какую-то мифическую девушку. На самом деле я спасал Лизу.

Лёва думал, видимо, также.

- Что, надеешься искупить смерть Лизы? – в этот вопрос он вложил всю свою язвительность.

- Нет.

- Ну конечно, искупить это невозможно, - продолжал он, пока мы поднимались на гору с отрядом спасателей.

Первым делом решено было проверить мою версию, что она туристка. Туристических маршрутов в горы на Красной поляне не так много, и все они состоят в том, что зевак поднимают на фуникулере на определенную высоту, где дают свободное время полюбоваться на горы, пофотографироваться, купить сувениры. Так что если она туристка, то забыли ее на одной из этих точек.

Проблема только в том, что в Сочи три горнолыжных курорта, и на каждом далеко не одна канатная дорога. Так что первая спасбригада отправилась на «Газпром Поляну», мы – на «Розу хутор», а третья, за нами, двинется на курорт «Красная поляна». Если бы эта девушка успела сказать название горы!..

- Я не считаю себя виноватым в смерти Лизы, - резко ответил я. Слукавил. Считаю. Но не так, как об этом думает Левка.

- А зря! Это из-за тебя она умерла!

- Пошел нах, - прошипел я, еле сдерживаясь. Очень хотелось съездить по его роже. Я все понимаю, он любил Лизу не меньше меня, ему больно, но какого черта! Мне больно в разы сильнее.

Лева заткнулся. Кажется, понял, что перегнул палку и если скажет еще хоть слово, то я взорвусь.

Мы забрались на смотровую площадку Аибгы. Тут было темно и пусто. Небольшой туалет, будка оператора канатной дороги, выступающая из здания за закрытой железной дверью. Никого. Холодно. Зябко. Промозгло. Отвратительная погода.

Лева вспомнил, что он, вообще-то, руководитель МЧС, и начал раздавать указания по поиску, распределяя, кто какой квадрат осматривает и куда двигаться дальше. Вскрыли дверь, но в здании, конечно, никого не нашли. Да и как бы девушка, если она тут была, смогла бы туда попасть?

- Я пойду один, - предупредил я, наткнувшись на Левкин взгляд. Догадываюсь, что он намеревался пойти со мной в паре или же приставить меня к одному из своих орлов, но нет. Хватит. Я включил фонарь на каске и отвернулся, давая понять, что решение обсуждению не подлежит.