Полная версия
— Ах, это вы, господин жених. — Госпожа Азерис снова отвесила издевательский поклон. — Приехали, чтобы окончательно присвоить меня? Не дождётесь! Я вам такую жизнь устрою, мало не покажется. Взвоете, только будет уже поздно.
Я наблюдал, как жмущаяся сзади служанка побледнела до синевы и явно пытается слиться с окружающей обстановкой.
— Не старайтесь, запугать меня вам точно не под силу. — Я спокойно смотрел на Элианну. Ей невозмутимость явно так просто не давалась: хорошенькое, но надменное личико начала заливать краска.
— Это мы ещё посмотрим! — прошипела она, вызывающе сложив руки на груди. — Но не надейтесь, что я смирюсь. Я вас так ославлю на всю Империю, что сами будете умолять о разводе! Мне-то всё равно терять нечего.
Я только хмыкнул в ответ. А девчонка, явно выведенная из себя моей непробиваемостью, вдруг подскочила ко мне и плюнула в лицо. Реакция у меня всегда была отменной: я мгновенно выставил щит, и плевок не достиг цели. Зато я услышал, как вскрикнула служанка, а потом, цепко ухватив госпожу за руки, затараторила:
— Госпожа, госпожа, миленькая моя, да что ж вы делаете-то! Да как можно… Скорее, скорее пойдёмте. Если ваш папенька узнает, он… он…
— Ты просто боишься за свою шкуру, Исидория, — холодно отбрила её Элианна, со злостью глядя на меня. — Но ты всё равно подлая предательница, так что можешь не стараться себя обелить. И отпусти меня немедленно!
Элианна оттолкнула служанку с такой силой, что та отлетела едва ли не на другой конец холла. Дворецкий, встретивший меня, застыл в отдалении, явно растерявшись. Я кивнул ему и прошёл мимо Элианны, сделав вид, что не замечаю её. К счастью, девчонке хватило ума не продолжать безобразную сцену. А я окончательно уверился, что сделал правильный выбор.
Однако стоило мне вчера приехать в поместье Азерисов, как Бруно завёл меня в кабинет и огорошил новостью: в ночь на четверг Элианна сбежала на болота, и хотя её нашли целой и невредимой, но она потеряла память.
— Господин Норден, вы вправе отменить церемонию, раз уж такое случилось. — Бруно казался растерянным и выбитым из колеи. — У нас не будет никаких претензий, решим дело мирно.
Однако я ничего отменять не собирался и отнёсся к новостям скептически. Каждую секунду ожидал подвоха или какой-то выходки со стороны невесты. Однако девчонку и правда будто подменили. Она не пыталась сопротивляться, стояла спокойно, потом смиренно повторяла за жрецом клятву. Даже изменила её, что меня ещё сильнее удивило.
Когда Элианна потеряла сознание, к ней тут же подбежал целитель, а я, пользуясь случаем, попробовал слегка просканировать ауру девчонки. Однако никаких дыр или разрывов, которые обычно оставляет ментальное вмешательство, не нашёл. Значит, менталисту её всё же не отдавали. Но изменилась она до неузнаваемости. Даже выражение лица другое — более мягкое и какое-то запуганное… Когда она сняла капюшон и посмотрела на меня, показалось, что вообще впервые видит. Сомневаюсь, что такую строптивицу можно просто запугать. Здесь что-то другое. Подвоха я ждать не перестал, но до сих пор его не последовало. Хотя расслабляться всё же рано.
Мои размышления прервал тихий стук в дверь и голос Нэйлии:
— Господин Адриэн, можно войти?
— Разумеется, — ответил я и залпом допил отвар.
Служанка, по обыкновению бесшумно, прошла в кабинет и посмотрела на пустую чашку у меня в руках.
— Принести ещё? — Нэйлия кивнула на чашку.
— Нет, спасибо. — Я жестом показал служанке на кресло. — Присядь, Нэйлия, есть разговор.
Нэйлия никогда не задаёт лишних вопросов и без дела не высказывается. Вот и сейчас молча выполнила мою просьбу.
— Что там делает супруга? — спросил я, выпрямившись в кресле.
— Попросила воды и ушла к себе, — отчиталась Нэйлия, устроившись на краешке кресла и сложив руки на коленях. — Полагаю, уже спит: света в комнате нет. Да и вид у госпожи был усталый.
— Помнишь, я говорил тебе, что за ней нужно будет внимательно наблюдать?
Служанка кивнула.
— Так вот, теперь всё ещё больше осложнилось. Она не хотела выходить за меня и зачем-то пошла на болота. Как мне сказали, именно там потеряла память, но подозреваю, что дело тут в каком-то ментальном вмешательстве. — Я снова взял карандаш и принялся не глядя чертить линии на копии допроса. — Потому что она не только ничего не помнит — совсем ничего, даже об обычаях и традициях, — но и сильно изменилась. Будто другой человек. Я непременно выясню, в чём тут дело, однако ты пока внимательно за ней наблюдай и докладывай мне обо всех странностях, которые заметишь.
— Слушаюсь, господин Адриэн. — Нэйлия слегка наклонила голову и поправила рукав платья. — Вам сегодня ещё что-то от меня нужно?
— Нет, можешь идти к себе. Завтра всё как обычно по понедельникам.
Нэйлия снова кивнула, встала и взяла мою чашку. Потом посмотрела на полку, где стоит отвёрнутая рамка с фотоснимком, и едва заметно вздохнула.
— Спокойной ночи, Нэйлия, — первым сказал я. — Спасибо, что задержалась сегодня и помогла госпоже Элианне.
— Не обижайте меня благодарностью за очевидное. — Нэйлия оторвала взгляд от рамки и поджала губы. — Спокойной ночи, господин Адриэн.
И, развернувшись, вышла из комнаты. Её тихие шаги вскоре затихли, а пару минут спустя негромко щёлкнул замок входной двери: Нэйлия удалилась к себе во флигель.
Я вздохнул, привстал и взял с полки рамку. Не стоило, конечно, особенно в такой день, но руки словно сами собой потянулись к карточке. Повернув рамку лицом, вгляделся в снимок. День нашей с Линарой свадьбы. Фотографу удалось поймать очень живой момент.
Улыбающиеся родители — отец чинно обнимает маму за плечи, Дэрин с Орнеллой, тогда ещё только помолвленные, явно до этого дурачились, потому что Орни уткнулась жениху в плечо, пытаясь не смеяться. Господин и госпожа Тайрис, как и мои родители, смотрят строго в камеру, и вид у них растроганный. Мы с Линой стоим между родными, обнявшись. Я смотрю на фотографа, а Лина — на меня.
От нежности в этом взгляде сердце, как всегда, пронзило болью, и я снова отвернул рамку.
— Прости меня, родная, — прошептал я. — Ты знаешь, что я тебя никогда не предам, и ни одна женщина не займёт твоё место. Но так нужно.
Глава 3
Полина
Я открыла глаза и какое-то время лежала, прислушиваясь к звукам и ощущениям. За окном весело щебетали птицы, в щель между плотными шторами пробивался солнечный луч. В доме — полнейшая тишина. Интересно, муж сегодня работает? И сколько сейчас времени? Привстав на локтях, я осмотрелась. Ага, да вот же будильник, прямо на прикроватной тумбе. Без четверти двенадцать?! Ничего себе! А спать всё равно хочется.
Снова откинулась на подушки и, потянувшись, перевернулась на правый бок. Подпёрла рукой щёку, тут же почувствовав, как заныла ладонь. Итак, что мы имеем? Брачная ночь откладывается, и это хорошо. В остальном же… Ссадины на правой руке болят, а левая жутко чешется и тоже болит. Я вытянула её из-под одеяла и ужаснулась: укус раздуло, и красная почти до локтя рука теперь смотрится жутковато. Похоже, местные комары гораздо суровее наших. Нога… Я вытянула носок и поморщилась. Не то чтобы очень больно, но неприятно. Адриэн что-то говорил вчера про визит к целителю. Может, забудет? Не хочется доставлять ему проблем. И к целителю тоже не хочется, хватит с меня.
Ещё немного покрутившись с боку на бок, я медленно села в кровати. Несмотря на все неприятные ощущения, настроение было уже не таким упадническим, как ночью. И чего я расклеились? Уж как-нибудь жизнь наладится. Может, однажды решусь признаться мужу в том, что на самом деле не Элианна, и будь что будет. А может, каким-то чудом смогу и без этого вернуться в свой мир. Или найду себе здесь какое-нибудь занятие. Короче говоря, надо решать проблемы по мере поступления. Вот сейчас надо одеться, умыться и пойти узнать, дома ли муж и есть ли, чем позавтракать.
Выбрала самое закрытое из всех привезённых домашних платьев и быстро натянула его: к счастью, платья для дома здесь без дурацких крючков, этим и отличаются от выходных. Старательно расчесала волосы, морщась и ругаясь про себя: надо было всё-таки не лениться и заплести на ночь косу… Кое-как скрутив пучок, я отправилась в ванную. Прежде чем закрыть дверь, снова прислушалась. Тишина. Тщательно умывшись и почистив зубы, я почувствовала себе увереннее и, чуть прихрамывая, отправилась в кухню, надеясь найти Нэйлию.
Однако служанки в кухне не было. Там царил идеальный порядок, и никаких признаков ждущего меня завтрака не наблюдалось. Хотя с чего я взяла, что мне должны оставить еду? Наверняка и Адриэн, и Нэйлия поднимаются рано и уже давно поели. Я, воровато озираясь, подошла к шкафу, напоминавшему по виду холодильник, и открыла его. Так и есть, местный холодильник. На полках идеальная чистота и порядок. В специальных отсеках — овощи, фрукты. Вот, кажется, кувшин с молоком. И всё. Интересно, чем они тут вообще питаются?
Настроение сразу ухудшилось. И что мне делать? Как проверить, дома ли Адриэн? И почему вчера не спросила его о планах? Хотя… понятно, почему. Устала, голова была забита совсем другим. Да и стоило представить, как отреагировал бы муж на подобные расспросы, и я невольно смутилась.
— А разве я обязан перед вами отчитываться? — сказал бы он.
Я вздохнула. Ладно, если муж дома, придётся нарушить строгое правило и побеспокоить его. Надо же раз и навсегда выяснить, во сколько они тут завтракают, обедают и ужинают и делают ли это вообще.
Тихо проковыляв к двери кабинета, я замерла, прислушиваясь. Как и следовало ожидать, ни звука. Если я не запуталась во времени и не проспала больше суток — после стольких переживаний могла бы! — сегодня должен быть понедельник. У нас это рабочий день и очень возможно, что и здесь тоже.
— Заходите, раз уж всё равно подошли.
От внезапно прорезавшего тишину негромкого голоса Адриэна я чуть не подпрыгнула: помешала разве что больная нога. Как он меня услышал? Я же шла бесшумно, как кошка! Или мышка. Или… Да неважно! Толкнув дверь, я вошла, смиренно опустив глаза в пол и теребя колечко-переводчик.
— Здравствуйте, Адриэн. Простите, что побеспокоила… Я правда не хотела.
— Не хотели, но к кабинету всё-таки подошли.
— Как вы меня услышали? Я же старалась идти тихо.
— Интересно. — Яд в голосе Адриэна стал ощутимее. — Если это называется «тихо», боюсь даже предполагать, как вы ходите обычно.
Я наконец осмелилась поднять взгляд на мужа: он, как и накануне, сидел за рабочим столом — в чёрной, наглухо застёгнутой рубашке и идеально отглаженных чёрных же брюках, — держал в руке карандаш и смотрел с такой неприкрытой издёвкой, что даже обидно стало.
— Если вы таким образом пытаетесь меня задеть, можете не стараться. — Я вздёрнула подбородок и скрестила руки на груди. — Я знаю, что шла тихо и если у вас слишком чуткий слух, в этом моей вины нет.
Однако мужа моя речь явно не проняла.
— И всё-таки впредь постарайтесь не нарушать правила. — Он поджал губы, повертев карандаш в пальцах. — Ну а теперь, раз уж всё равно моему уединению конец, расскажите, что вас привело. Хотите прямо сейчас устроить брачную ночь?
Да что ж его так на этой теме-то заклинило? Я возмущённо сверкнула глазами, ещё плотнее скрестила на груди руки, порадовавшись, что надела целомудренное платье, и фыркнула:
— Вот ещё! Я вообще-то хотела поесть, но у вас, судя по всему, с едой проблемы.
— Отнюдь, — невозмутимо ответил Адриэн. — Просто завтрак у нас подаётся в половине восьмого утра даже по выходным, и ни я, ни Нэйлия не виноваты в том, что кто-то изволит слишком долго спать.
— Вы издеваетесь? — От обиды голос невольно дрогнул. — Я не спала с ночи пятницы, и вы сами прекрасно это знаете. Так разве не имела права выспаться?
— Имели, конечно. Можете спать хоть сутки напролёт. — Адриэн положил карандаш на какую-то бумагу на столе. — Только к чему сейчас ваши претензии насчёт завтрака? Я, кажется, уже сказал, что он подаётся в половине восьмого, и если кто-то не успел проснуться, это не мои проблемы. Теперь ждите обеда: Нэйлия с минуты на минуту вернётся с рынка и им займётся.
Муж замолчал и встал с кресла. Прошёл к стене, возле которой стояли книжные шкафы, и принялся что-то искать взглядом. Я не знала, что делать: уйти просто так казалось невежливым, да и меня вроде не выставляли вон. Или правильнее сказать «не разрешали уйти»?
— И чтобы впредь вы не оставались голодной, — снова заговорил Адриэн, продолжая рассматривать корешки книг, — имейте в виду, что по будням я прихожу обедать в четверть второго, в выходные обед ровно в час дня. С работы возвращаюсь в половине седьмого, и ужин у нас всегда в семь, за исключением дней, когда я задерживаюсь. — Он открыл дверцу одного из шкафов и вытянул толстенную книгу. — Надеюсь, это несложно запомнить.
— П-понятно, — протянула я, перенеся вес на здоровую ногу: стоять уже было тяжеловато.
— Кстати, как вы себя чувствуете? — спросил Адриэн. У него не только слух тонкий, но ещё и глаза на спине!
— Спасибо, хорошо, — соврала я и тут же поняла, что села в лужу. Муж развернулся ко мне, не глядя листая страницы книги и, смерив строгим взглядом, сказал:
— Давайте впредь договоримся ещё кое о чём, Элианна. Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаетесь мне лгать. Я достаточно наблюдателен и вполне способен вычислить ложь по лицу и жестам. А при крайней необходимости, как менталист, могу влезть к вам в голову. И очень советую до этого не доводить, если не хотите пережить несколько крайне неприятных минут.
— Но это запрещено! — воскликнула я: в памяти тут же всплыли слова Иси и Элиноры о том, что Адриэн применяет ментальную магию на допросах.
— Надо же, что-то, значит, помните, — криво усмехнулся муж. — Но вы правы, это запрещено, только вы моя жена, и вряд ли найдётся хоть кто-то, способный мне помешать применить к вам вмешательство.
Я судорожно втянула носом воздух и едва удержалась, чтобы не отбежать к двери.
— Успокойтесь, на первый раз я вас прощаю, но лучше впредь говорите правду. А сейчас просто присядьте в кресло, я посмотрю сам, в каком вы состоянии.
Он вернулся к столу, бережно положив на него книгу, и снова опустился на своё место. Я, чувствуя себя нашкодившим ребёнком, прошла к креслу и села, вопросительно посмотрев на мужа.
— Давайте начнём с правой руки, — сказал он, требовательно протянув ладонь. Я протянула свою и приняла отсутствующий вид, разглядывая обстановку.
Окна кабинета выходили на противоположную моим сторону, так что в комнате было гораздо темнее, да и вообще она при дневном свете выглядела гораздо более мрачно, чем ночью, освещённая настольной лампой.
— Здесь всё относительно хорошо, воспаления нет. — Адриэн отпустил мою ладонь. — Теперь левую.
Понимая, что сопротивление бесполезно, я кое-как задрала длинный рукав платья и вытянула руку. Кажется, даже невозмутимого Адриэна проняло: он пробормотал что-то на местном языке. Наверное, какое-то непереводимое ругательство, потому что я услышала его в оригинале.
— Вы страдаете аллергией на укусы комаров? — спросил муж, а я удивилась: надо же, они тут в курсе, что такое аллергия?
В ответ только покачала головой. Раньше не страдала, но то были наши, родные комары… Однако объяснить это ему не могу.
— С этим точно нужно к целителю, — безапелляционно заявил Адриэн. — Какие ощущения?
— Чешется и болит, — поморщилась я.
— Ногу тоже покажите.
Я замялась. Всё-таки одно дело протянуть руку, и совсем другое — нога. Её придётся положить мужику на колени, а делать этого ужасно не хочется.
— Элианна, не заставляйте меня ждать. — Муж требовательно щёлкнул пальцами, и я нарочито медленно стянула домашнюю туфлю. Поколебалась пару секунд и закинула ступлю на его колено. А что? Сам напросился.
Адриэн, однако, воспринял это как нечто самой собой разумеющееся. Я невольно задержала дыхание, ожидая боли, но муж действовал неожиданно осторожно, если не сказать нежно. Руки у него были тёплыми, и я почти сразу же расслабилась под прикосновениями.
— Так больно? — спросил Адриэн, ощупывая щиколотку и чуть надавливая. Почти не больно, даже, скорее, приятно. Вот же… Полина, соберись! Не хватало ещё таять от обычного осмотра.
— Немного, — ответила я. — Но, как вы сами видите, наступать на ногу могу, а значит, там вряд ли что-то серьёзное.
— Серьёзное или нет, решать целителю Эксерсу. — Адриэн осторожно опустил мою ногу на пол, и я поспешила натянуть на неё туфлю. — Отправляемся сразу после обеда. Пока можете идти.
Вот так. Только что вроде как обо мне беспокоился, а теперь выпроваживает. Ну и ладно, не очень-то и хотелось! Я постаралась встать из кресла как можно изящнее и наступила на левую ногу. Адриэн понаблюдал за мной и, не дожидаясь, пока выйду, снова взялся за карандаш и подвинул к себе ту самую книгу, а я поспешила покинуть кабинет.
Очутившись в своей комнате, первым делом заправила кровать: ну не требовать же этого от Нэйлии. Я вообще не знаю, что входит в её обязанности, кроме приготовления пищи. Потом подошла к бюро и присела на стул. Тоска накрыла с новой силой, и я, положив локти на стол, обхватила руками голову. И почти сразу услышала тихий щелчок входной двери. Ага, Нэйлия вернулась. Адриэн сказал, что она ходила на рынок. Может, ей понадобится помощь?
Я вышла из комнаты, сделав вид, что иду по делам, и действительно увидела служанку, нагруженную кучей бумажных пакетов, которые она как раз осторожно ставила на пол. И как только ей удалось всё это дотащить и не уронить? Интересно, она шла пешком? Как вообще тут передвигаются слуги? Бросившись к двери, я перехватила несколько пакетов и тут же встретилась с непонимающим и довольно прохладным взглядом.
— Доброго дня, госпожа Норден, — поздоровалась Нэйлия, и в её голосе мне почудился укор.
— Э-э, здравствуйте, Нэйлия, — пробормотала я, всё ещё держа пакеты и начиная чувствовать себя по-идиотски.
— Прошу вас, не утруждайтесь, я вполне в состоянии справиться со своей ношей, это моя работа. К тому же вы шумите, а господин этого не любит. — Последние слова служанка произнесла шёпотом.
— Я просто подумала… что пакеты тяжёлые и, может, вам нужна помощь. — Я тоже невольно перешла на шёпот.
— Благородной даме не пристало помогать прислуге, госпожа. Уж вы-то должны знать. — Нэйлия посмотрела на меня с ещё большим осуждением, а я потупилась. Ну да, Элианна вряд ли предлагала помощь на кухне.
— Но мне не сложно, тем более что… в нашем поместье было много слуг, а вы здесь одна. — И я, не дожидаясь реакции служанки, понесла пакеты в кухню.
Нэйлия проследовала за мной с оставшейся частью пакетов. Я сгрузила покупки на пол и вопросительно посмотрела на служанку.
— Вы подскажете, куда и что класть?
— Госпожа, прошу вас, не ставьте меня в неловкое положение. Господину Адриэну это не понравится, уверяю вас. И он сделает выговор и мне, и вам.
— Да он и не узнает, — беспечно отмахнулась я, наклоняясь к пакетам и открывая первый попавшийся: там оказались какие-то свёртки.
— От господина Адриэна очень сложно что-то скрыть. — Нэйлия скрестила руки на груди, и голос её теперь звучал совсем холодно. — Но учтите, я не стану покрывать вас и скажу всё, как есть. А вы уж будьте добры сами с ним разобраться.
— Конечно, я ему сама всё объясню и вовсе не собиралась подставлять вас. — Я кивнула на свёртки и спросила: — Что это и куда складывать?
Нэйлия тяжело вздохнула, но, кажется, сдалась.
— Если вы непременно хотите помочь, госпожа, вынимайте всё из пакетов и складывайте на столы, а дальше я сама.
Я воодушевилась и принялась быстро вытаскивать покупки — овощи, мясо, какие-то травы, а вот это, кажется, творог, мука, яйца — вроде бы куриные… Груда покупок на обеденном и разделочном столах быстро увеличивалась, а Нэйлия с неожиданной для немолодого возраста прытью раскладывала всё это, открывая то холодильник, то подвесные шкафы.
Справились мы довольно быстро, и служанка, вздохнув с явным облегчением, сказала:
— Спасибо, госпожа, вы мне очень помогли. А теперь позвольте заняться приготовлением обеда. Господин Адриэн не любит нарушений в расписании.
От одной мысли о возвращении в комнату и бездумном хождении туда-сюда накатила тоска.
— Может, я лучше вам помогу? — с надеждой глядя на Нэйлию, спросила я.
Та снова издала многозначительный вздох и подошла к раковине, куда сложила овощи.
— Госпожа, простите, но я не люблю, когда в кухне есть ещё кто-то, кроме меня. Вы очень помогли, но дальше я справлюсь сама. А у вас, думаю, и без помощи мне хватает дел.
Я тяжело вздохнула и развернулась к выходу. Служанке, несмотря на вежливость, удалось меня унизить своим высокомерием. Да уж, не зря они с Адриэном живут душа в душу: слишком похожи. Я медленно, слегка прихрамывая, уже почти вышла из кухни, как вдруг Нэйлия меня окликнула:
— Хорошо, госпожа, раз вы так хотите, можете нарезать овощи и зелень для рагу.
Обернувшись, я внимательно посмотрела на неё. На лице служанки застыла смесь жалости и неудовольствия. Но я решила не обращать внимания: главное, заняться хоть чем-то полезным. Села за обеденный стол и вопросительно глянула на Нэйлию.
— Где у вас хранятся ножи?
Служанка выдвинула ящик кухонного гарнитура, извлекла внушительного вида тесак и протянула мне.
— Будьте осторожны, госпожа, он очень острый.
Потом она сняла с крючка на стене разделочную доску, положила передо мной и отошла к раковине. Нэйлия мыла и чистила овощи и зелень — я узнала морковь, перец, кабачок, укроп, петрушку — и клала передо мной. Правда, я успела немного пожалеть о собственном рвении — содранная ладонь всё-таки причиняла дискомфорт, а ещё постоянно чесался укус, так что я украдкой скребла многострадальную руку. Но всё-таки лучше уж так, чем сидеть в комнате и мучиться от никчёмности и ненужности…
Нэйлия молчала, и я тоже не спешила заводить разговор. Служанке явно неприятно моё присутствие в её святая святых, не стоит доставлять ей ещё больше проблем. Я свалила нарезанный перец в миску и взялась за морковь. Поначалу дело шло бодро, но в какой-то момент рука с ножом неловко подвернулась, лезвие проехалось по мокрой поверхности морковки и прошлось мне по пальцу. Да так глубоко, что я невольно вскрикнула и поднесла палец ко рту. Из пореза тотчас начала сочиться кровь.
— Госпожа, что случилось? — Нэйлия, бросив только что вымытый пучок петрушки рядом с мойкой, шустро подскочила ко мне.
— Ничего страшного, просто немного порезалась, — пробормотала я, уже чувствуя, как болит палец.
— Ведь я говорила вам, что это не хозяйское дело. — В голосе Нэйлии слышался укор. — Теперь придётся отвлекать господина Адриэна, а он этого не любит…
— З-зачем отвлекать господина Адриэна? — Я отняла палец ото рта и наблюдала, как из пореза снова начинает вытекать кровь. — Просто дайте мне какую-нибудь тряпочку и помогите перевязать руку.
— Нет уж, госпожа. — Служанка уже вытирала мокрые руки о полотенце. — Порез надо обработать, а я не возьму на себя такую ответственность. Если потом у вас случится заражение, господин мне не простит. — И с этими словами непреклонная Нэйлия удалилась, что-то бормоча себе под нос.
Я слышала, как она тихо стучит в дверь кабинета и говорит:
— Господин Адриэн, простите, что беспокою, но у вашей супруги проблема, и я не могу её решить сама.
Потом — щелчок, и разговор стал доноситься очень слабо, поэтому расслышать хоть что-нибудь стало нельзя.
Первым моим порывом было убежать и спрятаться. В ванной, например: туда уж точно никто не сунется. Мало ли, что я там делаю. В то же время я прекрасно понимала, что Адриэн в любом случае уже знает о порезе, и смысла в прятках точно нет. Да и не смогу же я просидеть в ванной целый день! Он меня всё равно оттуда достанет.
Пока эти мысли панически метались в голове, снова раздался щелчок двери кабинета, шаги, и в кухне появился Адриэн. У меня тут же задрожали колени. Ну всё, сейчас начнётся. Муж в два шага преодолел расстояние до меня и остановился рядом. Я рассматривала его домашние туфли и не спешила поднимать взгляд.
