( Не) гадайте на любовь

- Да нет, просто вас плохо видно.

Усмехнулся, но лампу сдвинул.

- Значится, дело было так… И ещё, Егор Дмитрич, можно… - От резкого удара по столу я даже подскочила на стуле и выронила из рук парик.

- Ир, знаешь, а пошли я тебе камеру покажу? А то мне сдаётся, что ты всей сути не уяснила.

Перегнула…

- Егор Дмитриевич, вы простите, у меня это впервые просто. И вы такой весь… опасный. – Как же я вовремя заменила слово страшный. А то опять про фигнал свой вспомнит. – Я просто растерялась. Не знаю, с чего начать.

- Обычно, Ир, все с начала начинают.

- Логично. Ну, если с самого начала… - Я перебрала варианты произошедших событий, что не навлекли бы на подругу подозрений. Лучше её имя вообще из контекста выбросить. Поэтому, мой рассказ вместился в одно предложение. – Мне позвонила ваша сестра и сказала, что у вас, Егор Дмитриевич, проблемы… ну, понимаете, по женской части.

- Какие, твою мать, ещё проблемы?!

Эх, лучше бы он не двигал лампу, так бы я могла полыхнувшую в его глазе злость принять за игру света. Сейчас же в боковой подсветке он выглядел очень устрашающе. Ещё и палка эта, активно двигающаяся между его плотно сжатых губ. И правда, змий… Решила немедленно реабилитироваться, пока его единственный на данный момент зрячий глаз не вылез из орбиты.

- Ну не то, чтобы проблемы, Егор Дмитрич. Антонина Дмитриевна переживала, что вы из этих… - Я замолчала, подбирая более удобоваримое для нормального мужика определение. – Из женоненавистников.

Это было самым политкорректным, чем бы я могла заменить слово «гей». Но и эта изворотливость не помогла.

Капец…

О том, что Егор никакой не… женоненавистник я поняла сразу же, как только он переступил порог квартиры шестьсот шестьдесят шесть. Это меня, конечно, насторожило, только подругу никак не хотелось подводить…

Сейчас, примёрзнув попой к стулу, я чётко ощущала ту самую ненависть к женскому полу, направленную исключительно на меня.

Волны отрицательных эмоций действовали даже на электроприборы. Вон, и люминесцентные в четыре рядка лампы на потолке начали сбоить. После небольшого светового шоу с треском и миганием, верхние приборы перестали давать освещение. Осталась только лампа на столе следователя.

Вот сейчас стало максимально жутко…

Егор откинулся на спинку своего стула, оказавшись наполовину в пугающей тьме. Я разве что и видела сейчас медленно двигающуюся зубочистку и слышала хруст костяшек его пальцев. Кажется, я основательно задела его своим рассказом, послужившим, судя по всему, и концом моим надеждам договориться. Дело приняло слишком личный характер для следователя, в мужской состоятельности которого я имела глупость усомниться…

Может, он мне всё-таки камеру покажет? Там и освещение получше – успокаивала я себя. А если повезёт, то и компания поприятней.

- Егор Дмитриевич, я и не думала, что вы из этих…

- Статья сто пятьдесят девятая, - прорычал он из своей тьмы.

- Сто пятьдесят девятая? – пропищала я, заправляя волосы за уши, будто неподготовленный студент на экзамене. – А она за что?

- Хищение чужого имущества путём обмана или злоупотребления доверием, в крупном и особо крупном размерах, - скороговоркой проштрабил следователь, наконец выныривая под свет лампы. От его улыбки всё внутри моментально заледенело. Именно с таким дьявольски довольным выражением лица он и в прошлые разы зачитывал мне статьи. Это занятие, вполне очевидно, делало его счастливее, принося мне море отчаяния. – А, знаешь, Ириш, ты мне подсказала хорошую идею. Если и не по наркоте, то за мошенничество казённый пол топтать пойдёшь. Сама же призналась, что изначально знала, что я не из этих… Но деньги-то взяла.

Вот так всё просто… Открыла рот – получай статью. Нет, теперь я точно молчать буду. Хотя…

- Я требую адвоката!

- Так я тебя пока ни в чём не обвиняю, дурёха, - ответил мне Егор Дмитриевич, вмиг подсобравшийся в большую ледяную глыбу.

- Требую адвоката! – Надо запомнить, что это фраза на орган правопорядка действует не хуже, чем изыди на чёрта. Орган поник, точнее, вновь откинулся на спинку стула и активно зашевелил палкой во рту.

Вот такой тактике теперь и буду придерживаться.

- Ладно, Ир, - наконец подал голос Егор, - сама виновата. – Он взял со стола мобильник. – Тоня, езжай срочно в отдел, мне нужно заявление от тебя. Нет. Ещё раз повторяю… - Он встал со стула и направился к выходу. На одно мгновение мелькнул свет из коридора. Затем дверь закрылась, и я осталась опять в полном одиночестве, хотя сейчас я этому была только рада…

Прислушалась. Настроиться на знакомый голос было несложно, но всё равно до меня долетало лишь неразборчивое бубнение.

- Я её не отпущу! – неожиданно для самой себя выловила из общего контекста фразу. Но ещё даже не успела вконец впасть в безысходную истерику, как в кабинет вернулся следователь, опять впечатав дверь в стену.

Неужели, у меня появился соратник? Антонина Дмитриевна отказалась на меня заявление писать? Ведь не может он её силой заставить…

- Антонина Дмитриевна очень хорошая женщина, - закинула я удочку, глядя, как следователь крутит в пальцах пачку сигарет, уставившись на… Оправила бусы.

Егор потряс головой, будто прогоняя наваждение. Наверное, всё это время он долго и упорно думал о том, как таки засадить на все двадцать пять…

- Антонина Дмитриевна полная дура, раз позволяет себя одурачить за свои же собственные деньги. Сколько, ты сказала, она отдала за тот… ритуал? – последнее слово он буквально выплюнул.

- А я вам и не говорила, Егор Дмитриевич. – Неее, касатик, ты меня уже хорошо обучил своим приёмчикам. С тобой надо не только ухо в остро, но и рот на замке держать…

А что касаемо денег, у моей подруги не было какой-то постоянной таксы за колдовскую помощь в мирских проблемах. Её позиция была таковой – дайте, кто сколько может, но не меньше двух тысяч рублей…

Антонина Дмитриевна внесла аванс в размере тридцати тысяч, остальную сумму обещала принести после проведения ритуала. Они с Леной обсудили все детали и выбрали день – восьмое января. Астральное окно в этот период было практически распахнутым, ретроградный меркурий был в нужной точке, поэтому и колдовские чары работали лучше всего. А в случае с Егором Дмитриевичем нужно было использовать все имеющиеся возможности. Так сказала Ленка Антонине Дмитриевне, обеспечивая себе тем самым новогодний отпуск в Тайланде…

А потом у подруги случилось неаккуратное падение с трапа самолёта, гипс, и… Вот я сижу напротив вышагивающего по кабинету следователя и обливаюсь холодным от страха потом…

- Ну так, Ира…

- Адвокат.

- Экспертиза ещё долго…

- Адвокат, Егор Дмитриииич, - протянула я.

- Я помогу…

- Адвокат и точка.

Для того, чтобы потянуть время я могла долго адвокакать, да и «мусор» пока сдаваться не собирался. Нервничал, злился – это да, но всё равно не отказывался от идеи меня, как бы поудачней сказать, размотать на чистосердечное. Раздался стук в дверь, мы оба замолчали и посмотрели в одну точку.

Дверь отворилась и в кабинет вплыла барышня в форме – серый верх, тёмный низ. Макияж, туфли на высоком каблуке, причёска – волосок к волоску. Наверное, лет тридцать. В полумраке сложно было определить более точно. Хотя, широкую улыбку я узрела.

Барышня постучалась уже в открытую дверь, озвучивая каждое свое действие:

- Тук, тук, тук. Егор Дмитриевич, можно? – Не дождавшись разрешения, барышня поплыла к столу, около которого и стоял следователь. – Вы заняты?

Он кивком головы указал на меня. Барышня скользнула по мне быстрым взглядом. Лишь на секунду её губы скривились от брезгливости, потом вновь вытянулись в улыбку. Судя по всему, сногсшибательного впечатления я не произвела.

- Егор Дмитриевич, ты помнишь о сегодняшнем дне?

- Вот в таком виде? Смеешься? Отменяй всё.

- Но, Егор!

- Отменяй бронь, - его голос резанул по коллеге так, что даже моему феминистскому началу стало не по себе. Наверное, поговори он так со мной, я бы раскололась уже давно…

- Но…

- Анастасия Семёновна, у меня допрос.

- Как скажешь, - ответила она, полоснув почему-то по мне злым взглядом. Видимо, из-за того, что я стала свидетельницей произошедшего отшивания. Блин, я-то тут вообще при чём? Это я жертва обстоятельств, а ты, красавица, не сильно много и потеряла, если судить чисто по-женски. Вон того с венцом безбрачия не исправит уже…

Так, стоп… Хмммм… Впервые за долгое время я позволила себе расслабиться, откинувшись на спинку стула. Посмотрела на следователя. А может, всё-таки я ошиблась, а сестринское чутьё нет…

Он внимательно меня разглядывал, и сто процентов должен был увидеть ухмылку, что я сдержать не смогла.

- Насть, постой. – Она остановилась у двери. Выплывала работница из кабинета долго, будто ждала вот этого самого оклика. – Подойди. – Девушка развернула карму и проследовала обратно, уже чуть быстрее.

- Что, Егор Дмитрич? – Сколько сладких сливок было сейчас в её голосе… Меня даже немного замутило.

Только вот Егор ответил совершенно неожиданным образом, поддав вопрошающей деве по заду. У меня даже в ушах зазвенело. Всё-таки у них тут как-то всё интересно устроено…

- Ну, Егор! – К томным сливкам добавилась и засмущавшаяся игривая клубничка.

Егор же в этот момент смотрел исключительно на меня.

И ради чего всё это представление? Решил практическим путём доказать, что он по девушкам? Для меня это было единственным логическим объяснением…

- Всё, иди. Мне работать надо. - Шлёпнул ещё раз по попам осчастливленную тем самым коллегу и даже проводил её до двери. Джентльмен…

Вернулся за свой стол.

- Как видишь, Ириш, нет у меня проблем с женщинами.

С женщинами, может, и нет, а вот с головой – точно.

- Ну, мужик, чё… Егор Дмитриевич, а адвокат скоро прибудет?

Опять мы остались вдвоём… Опять его глаз пополз по мне… Опять замелькала зубочистка, правда, уже другая.

Я окончательно потерялась во времени. Как долго длится сия экзекуция? Сколько ещё он намерен меня здесь держать? И намерен ли вообще когда-нибудь выпустить?...

Я её не отпущу – заверил он Антонину Дмитриевну. А может и правда свобода мне теперь будет только сниться…

Переживания за сына практически толкнули меня попытаться в очередной раз договориться со следователем. Вовремя себя остановила, наткнувшись на его зоркий глаз с чуть изогнутой бровью. Второй же к этому моменту заплыл окончательно, но и этот почерневший вздутый мешок пыталась приподнять густая тёмная бровь.

Жуть какая… Меня даже передёрнуло.

- Замёрзла? – спросил Егор участливо.

Всё понятно – решил поиграть в хорошего и плохого полицейского. Вместо ответа на явную провокационную вежливость я начала напевать себе под нос новогоднюю песенку про трёх белых коней, которую мы с Богданом учили для утренника. Вот бы и меня сейчас унесла эта тройка лошадей куда-нибудь подальше отсюда, желательно к сыну…

- Ладно, ещё посиди помаринуйся, Ир. Я не тороплюсь. Мне сына забирать из сада не надо. Как, говоришь, мальчонка-то зовут?

Не твоего ума дело…

- И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль…

- Ладно, подождём. – Егор обошёл стол, уселся на стул, взял телефон и начал листать видеоролики. Его лицо зловеще подсвечивалось экраном, и к дополнению к этому образу он то и дело ржал как все те трое коней вместе взятые. Особенно заливисто над теми видео, в которых плакали дети. Больной на всю голову…

Конечно, я понимала, что это очередное давление с его стороны, но на этот раз оно было более действенным. В каждом плачущем ребёнке я слышала своего сына. И за это я ненавидела веселящегося следователя до самых корней синтетических волос валявшегося на полу парика.

А ведь когда-то подобные эмоции я испытывала лишь к отцу Богдана. Участие этого мужчины в моей жизни можно было описать в трёх действиях – сунул, вынул и пошёл. Хотя, нет, пожалуй, в четырёх: добился и потом уже всё вышеперечисленное. В последний раз я разговаривала с этим уродом на третьем курсе в университетской столовке, когда «обрадовала» его предстоящим отцовством. В букете запахов задеревеневших пирожков с капустой, с картошкой и с яйцом и закончилась история моей первой любви.

Наверное, донор семенной жидкости выдохнул с облегчением, когда я ушла в академ, потом ещё раз, когда ушла во второй… В конце концов пришлось признать очевидное – грызть гранит науки, пока сын дудонит титьку, у меня просто не получилось…

Я приспособилась к роли двадцатилетней матери-одиночки. Так же как сейчас начала адаптироваться к детскому плачу.

Поймала направленный на себя взгляд.

- И уносят меня и уносят…

Плачущие дети сменились орущими котами. Да Боже ж ты мой…

- Егор Дмитриевич, а включите сразу Бузову… - Не успела я договорить, как открылась дверь в кабинет. Вошёл уже отметившийся здесь ранее Степан Юрьевич. Почиркал переключателем.

- Лампочки опять накрылись? – спросил он очевидное, проходя в кабинет. – Держи, Егор Дмитриевич, тебе тут передали. Кстати, к девчонкам потом зайди, ага. Советую захватить что-нибудь посерьёзнее конфет.

Неужели и правда что-то нашли в той кладбищенской земле? Вымирающих рачков? Какую-нибудь доисторическую комариную куколку палеозойской эры? Наркотики, не дай Бог?...

- Есть что? – Егор озвучил горевший на моих губах вопрос.

- Сам посмотри, - уклончиво ответил Степан Юрьевич. Потом повернулся ко мне и… Что это сейчас было? Он мне подмигнул? Или это всё-таки была игра света?

Мамочки…

- Егор Дмитрич, а можно вслух? Или дайте, я сама прочитаю.

- Сядьте, гражданочка, - впервые за весь сегодняшний день он обратился ко мне на ВЫ.

Егор взял первый лист, бегло пробежался по нему глазом.

- Серьёзно? Степан Юрьич, ты уверен, что правильные документы принёс?

- А то, Егор Дмитрич. Настолько уверен, что пойду, пожалуй, приму успокоительного. К девчонкам не забудь зайти, они тебя очень желали видеть.

Это ведь хорошо? Или плохо? Боже, пусть будет хорошо для меня, и плохо для него…

Степан Юрьевич посвистывая вышел из кабинета, я же, затаив дыхание, ждала пока следователь подробно изучит все четыре листа машинописного текста с таблицами, направив на них лампу.

Ожидание было хуже всего. Я поймала себя на том, что уже потеряла контакт со стулом, зависнув над ним сантиметрах в двадцати, теребя рябиновые бусы.

Наконец, Егор отложил бумаги на стол. Побарабанил по ним пальцами, будто что-то обдумывая.

Очередную статью мне шьёт, не иначе…

- Во сколько сына из сада надо забрать? – От неожиданности я даже шлёпнулась обратно на заскрипевший стул.

- До семи нужно. – Егор направил свет лампы на наручные часы.

- Пошли. – приказал он, срывая с вешалки свой изрядно вымазанный пуховик…

Что?! Как так?! Это очередной хитрый ход? Сейчас он возьмёт и перед самым моим носом захлопнет дверь, чтобы я с горя созналась во всех грехах...

- Ир, ну ты идёшь? – заглянул в кабинет уже полностью укомплектованный следователь. – Опаздываем…

Я бежала со всех ног, но всё равно не поспевала за Егором. Спрашивается, и кто из нас двоих в садик за сыном опаздывает – он или я?

Кроме очевидной медлительности онемевших ног я ещё и шум поднимала знатный. Основным виновником этому был мой прикид. Ноги путались в длинной юбке, бусы подпрыгивали так, что доставали до самого подбородка, распушившийся парик то и дело цеплялся за спинки выстроенных у кабинетов стульев, ещё и калоши, размером больше, чавкали и скрипели при каждом соприкосновении с линолеумом…

- Егор… Егор Дмитрич…

В очередной раз упустила его из виду, когда отцепляла долбанный парик от спинки стула. До этого я легко могла узреть дутый серый пуховик с лисьей оторочкой на капюшоне, сейчас же всё оказалось сложнее.

Подбежала к развилке, напрочь забыв с какой стороны меня сегодня под белы рученьки завели в это крыло. Всё вокруг было одинаковым. Даже перегоревшие лампы располагались через равный промежуток панельного потолка…

Твою мать… Что делать то?

- Егор Дмитрич! – позвала я, уже практически плача. Это же надо было умудриться потеряться в отделе полиции. Одно хорошо – если меня объявят в розыск, то по приметам – дура в парике и балахоне – найдут быстро…

- Ира! – услышала я таки слева. Повернулась на голос и чуть взаправду не разревелась, глядя на машущего мне следователя. Бросилась со всех ног к нему, стараясь теперь уже не выпускать его из виду. Это было не сложно – на этот раз Егор стоял как вкопанный.

Добежала до него, еле переведя дыхание.

- Ир, а тебе случайно бусы бегать не мешают? – наконец спросил он, как будто опять проморгав наваждение.

- Мне? Фух… Давно я так не бегала, аж дыхание перехватило. – Отдышалась. – Нет, Егор Дмитриевич, не…

- Так, а сейчас быстро к выходу, - оборвал он меня, глянув куда-то за спину. Схватил за руку и уже прицепом поволок за собой. Я только и успела, обернувшись, мельком увидеть довольного Степана Юрьевича, засовывающего в карман тысячную купюру. Направляющуюся к нам Анастасию Семёновну с той скоростью, что за ней ранее не просматривалась, и стоявшую посреди коридора дородную женщину в форме… Шестое чувство подсказывало, что именно она и была первопричиной данного побега.

- Егор Дмитриевич! – Этот голос был создан, чтобы повелевать. У нас в офисе был такой же, и принадлежал уборщице Галине Львовне. Весь персонал в страхе расступался перед менеджером по чистоте. Здесь же вместо швабры и ведра были погоны, но и они вселяли ужас во всех окружающих.

- Мария Александровна, у меня срочный следственный эксперимент. По горячим следам, так сказать. - отрапортовал мой тягач, не останавливаясь.

- После не сочтите за труд зайти в отдел криминалистики.

Егор, кажется, чертыхнулся…

Морозный воздух ударил в лицо, когда мы выбежали на крыльцо. Горло моментально перехватило. Пришлось уткнуться в парик, чтобы иметь возможность сделать вдох. Запах третьесортной синтетики тут же вызвал раздражение слизистой. Чихнула прямо в чёрные кудри.

- Вон та машина, - указал он мне на белый УАЗ Патриот, довольно рычащий на парковке. – Я сейчас подойду.

Я заскользила по снежной крошке. Всё-таки такая обувь явно не для резко континентального климата, как и балахон в общем-то…

Бррр. Холодно…

Задрав длинную юбку выше колен, а ноги выше подножки, я таки ввалилась в салон российского внедорожника. Огляделась. Ну что же, пусть и не заокеанская кожа-рожа, но и наша не хуже…

В машине было холодно. Видимо, Егор только-только активировал прогрев. Я окурила паром пространство вокруг себя – если и не минус, то очень близко к нему.

Егор выкинул в собранную кучу посеревшего снега огонёк и открыл дверь с водительской стороны.

- Садик где? – спросил он таким тоном, который уже мало походил на участливый. Может, в том что он там курит вместо никотина запрессован озверин?

- Егор Дмитриевич, можно у вас телефон попросить позвонить. Вдруг Богд… Сына уже забрали. Тогда и вас дёргать не придётся. – Лично я очень рассчитывала на такой исход.

Следователь протянул мне телефон. Видимо, он бы тоже не особо переживал, случись оно так.

Набрала номер, на который уже делала дозвон сегодня. Подруга ответила после третьего гудка.

- Лена, ты моего сына ещё не забрала? – Спросила я, специально не обозначая имя.

- Ирка? Ты где? Всё нормально? Я по камерам посмотрела…

- Лена! Мне сейчас неудобно говорить. – Бросила взгляд на Егора. Он смотрел в лобовое стекло, но явно прислушивался к нашему разговору. – Забрала или нет?

- Спускаюсь только. Лифт не работает.

- Возвращайся, я сама заберу. – Отключилась. - Можно ещё один звонок, Егор Дмитриевич?

- Адрес сада скажи для начала.

Продиктовала конечную точку маршрута, краснея до корней волос. Об этом я не подумала, а ведь должна была. Проснулся червяк, сжирающий меня практически каждый будний вечер, когда я забирала Богдана из сада последним. Всё-таки я плохая мать…

Набрала вызубренный номер.

- Лидия Григорьевна, это Ирина, я еду. Извините, пожалуйста. Пробки...

- Жду, - отрезала воспитатель и сбросила вызов.

Нет, я не просто плохая мать, а отвратительная…

- Спасибо. – Вернула телефон Егору и уставилась невидящим взглядом в окно. Моё обычное состояние по вечерам, когда приходилось признавать поражение очередного дня…

Глава 3

Самое обидное было то, что я работала. Упорно. И не так, как сегодня. Последние резервы кидала на то, чтобы дать сыну всё. Даже новогодние праздники были расписаны по минутам. Я работала в компании недвижимости риелтором. Как раз вчера показывала квартиру одному дедку, который решился продать свою трёшку, дабы купить две однушки – для себя и сына. Но, видимо, он так сильно врос корневой системой в ту жилплощадь, что прикапывался даже к цвету штор, которые вообще к его будущему жилищу не имели бы никакого отношения…

А ведь я так рассчитывала на эти сделки. Хотела Богдана свозить в деревню Деда Мороза, так как перед новым годом он не смог поехать с группой, точнее это я не смогла найти грёбанные пять тысяч, а к Ленке обращаться не хотела. Я итак ей должна была уже больше пятидесяти…

- Слушай, а зачем убегала-то? – Вздрогнула, мыслями возвращаясь в салон. Так увлеклась процессом самолинчевания, что совсем забыла про следователя.

- Что?

- Я спрашиваю, убегала зачем, если в пакете и правда земля была?

Значит, всё-таки она была, родненькая…

- Егор Дмитриевич, а вы себя со стороны видели? Вы же орали, как ошпаренный.

- Так я ошпаренный и был. Ты же на меня плошку кипячённого масла опрокинула.

- Нет, ну это то да, но зачем же угрожать надо было? Я думала, вы меня и правда убить собирались. Вот и схватила, что первое под руку попалось, чтобы отбиваться, если ноги подведут.

- Ладно, про убить я с горяча. Ну а потом то зачем убегала?

- Знаете, Егор Дмитриевич, следователь уголовного розыска звучит не лучше, чем – убью, ведьма недоделанная.

Мы оба замолчали….

Будто почувствовав возникшую заминку, ожил его телефон, который он ранее поместил на держатель в панели. Настя – прочитала я. Егор на вызов не ответил, как и на последующие пять…

- Вот здесь налево, да. И вон у того кованного забора. Спасибо. – Наверное. Было бы ещё за что его благодарить. За десяток седых волос если только…

Он ничего не ответил.

Я вышла из машины и побежала к калитке. Нажала на кнопку вызова нужной группы – магнитной таблетки с собой же не было. Не успела до конца размагнититься дверь, как чья-то рука толкнула её вперёд.

- Я подвезу до дома, - сказал Егор, заходя следом за мной на территорию садика.

- Зачем это? Не надо. Мы сами дойдём, тут не далеко.

- В этом? – Он уставился на мой балахон и бусы, как будто отяжелевшие от холода.

- Подождите тогда здесь, - попросила я, представив, что подумает Лидия Григорьевна, завидев его фингал на пороге группы капитошка. Для воспитателя и моего языческого одеяния будет достаточно…

Группа располагалась на втором этаже. Я влетела по лестнице с такой скоростью, на которую была способна в данных обстоятельствах. Зашла в группу.

Лидия Григорьевна стояла в раздевалке уже при полном параде – длинном пуховике и шапке. На лавочке сидел Богдан, уже тоже полностью одетый, и насколько я могла разглядеть из-под опущенной почти до щёк шапки, он весь покрылся испариной. Видимо, она его отправила собираться как только я позвонила, а может и того раньше.

- Молодец, сынок, что уже оделся, - похвалила я его, мысленно проклиная Мигеру Григорьевну. – Извините, пожалуйста, за опоздание. У нас сегодня был корпоратив. И пробки на дорогах. – Решила я внести ясность и в свой образ, и в задержку на целых пять минут.