Ты будешь моей: Игра без правил

— Ты меня напугал, — сказала она, чувствуя, как её сердце колотится. — Что ты здесь делаешь?

— Я хочу тебя кое-куда пригласить, — сказал он, и в его голосе была та особая интонация, которая появлялась у него, когда он говорил о чём-то важном. — Не свидание, — поспешно добавил он, увидев её напряжённый взгляд. — Просто прогулка. В парк. На улице сегодня тепло, и я подумал, что тебе не помешает отдохнуть от книг.

Она посмотрела на него, и внутри неё боролись страх и желание. Она знала, что должна сказать «нет». Что она должна держать дистанцию, не давать ему повода думать, что он может пробить её стены. Но его глаза смотрели на неё с такой надеждой, что она не могла отказать.

— Хорошо, — сказала она, и эти слова удивили её саму. — Но только как друзья. Никаких намёков, никаких попыток приблизиться.

— Как друзья, — эхом повторил он, и улыбнулся той самой улыбкой, которая делала его почти мальчишеским. — Обещаю.

Они вышли из университета, и весенний воздух ударил в лицо теплом и запахом цветущих деревьев. Город просыпался после долгой зимы, и солнце заливало улицы мягким золотым светом. Рита чувствовала, как напряжение, которое она носила в себе все эти дни, постепенно отпускает её. Она шла рядом с ним, и ей казалось, что мир становится светлее.

Парк был полон людей. Смеялись дети, бегали собаки, влюблённые парочки сидели на скамейках, обнявшись. Она смотрела на них и чувствовала укол зависти. Она тоже хотела быть такой — свободной, счастливой, не боящейся любви. Но она не знала, сможет ли когда-нибудь перестать бояться.

— О чём ты думаешь? — спросил он, нарушая тишину.

— О том, как люди могут быть счастливыми, — ответила она, не глядя на него. — Я смотрю на них и не понимаю, как они это делают. Как они доверяют друг другу, не боясь, что их предадут.

— Они просто верят, — сказал он. — Иногда это единственное, что остаётся. Просто верить, что человек рядом — не враг.

— Я разучилась верить, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я хочу, но не могу. Слишком страшно.

Он остановился и повернулся к ней. Она видела, как его лицо становится серьёзным, как в его глазах загорается та искренность, которую она так боялась увидеть.

— Рита, я не прошу тебя верить мне сейчас, — сказал он. — Я просто прошу тебя дать мне время. Позволить мне быть рядом. А там будет видно.

Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она хотела сказать что-то колкое, прогнать его, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула и пошла дальше.

Они шли по аллеям парка, и он рассказывал ей о своих первых шагах в музыке. О том, как в пятнадцать лет тайком от отца купил свою первую гитару на деньги, которые копил год. О том, как мать, узнав об этом, не стала ругать его, а только улыбнулась и сказала: «Играй, сын. Твоя душа говорит через струны».

Она слушала его, и внутри неё росло что-то тёплое. Она видела, как его глаза загораются, когда он говорит о музыке, как его голос становится мягче, почти мечтательным. И ей хотелось слушать его бесконечно.

— А ты? — спросил он, когда они остановились у старого дуба, раскинувшего свои ветви над озером. — Что любишь делать, когда не читаешь книги?

Она задумалась. Она не привыкла, чтобы кто-то интересовался её увлечениями. Она привыкла быть невидимой, растворённой в своих книгах и формулах.

— Я… я хотела петь, — сказала она, и голос её дрогнул. — Когда я была маленькой, я пела везде. На уроках, дома, на улице. Бабушка говорила, что у меня есть талант. Но потом… — она запнулась, чувствуя, как комок подступает к горлу, — я перестала.

— Из-за того, что случилось? — спросил он тихо, не настаивая, давая ей пространство.

Она кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не хотела плакать, но слова рвались наружу, как вода через плотину.

— Когда он сказал всем, что это я хотела его, мне стало казаться, что весь мир смотрит на меня и видит только грязь. Я перестала петь, потому что боялась, что мой голос будет напоминать мне о нём. Что он испортил даже это. Что я больше никогда не смогу быть той, кем была.

Он смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, будто он сам пережил это. Он не говорил банальных слов утешения, не говорил, что всё будет хорошо. Он просто слушал, и этого было достаточно.

— Он не испортил твой голос, Рита, — сказал он, и в его голосе была твёрдость. — Он не имел права. Ты должна петь. Ты должна вернуть себе ту часть себя, которую он украл. Если ты позволишь, я могу помочь тебе. Я играю на гитаре, а ты пой. Только попробовать. Один раз.

Она посмотрела на него, и внутри неё что-то перевернулось. Она не знала, сможет ли она. Она не знала, хватит ли у неё смелости. Но в его глазах была такая вера в неё, что она не могла отказаться.

— Я попробую, — прошептала она. — Но не обещаю, что у меня получится.

— Ты уже сделала главное, — сказал он. — Ты согласилась.

Они пошли дальше, и тишина между ними была наполненной, тёплой. Она чувствовала, как её страх тает, как она начинает доверять ему, даже не замечая этого. Она шла рядом с ним, и ей казалось, что она делает первый шаг к чему-то новому. К чему-то, что она так долго искала.