Шестой

Шестой

ДИСКЛЕЙМЕР

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

ПРОЛОГ

Время:14 ноября 2025, 18:47

Место:Кострома, лес в 5 км от санатория «Сосновый Бор»

Андрей Соболев бежал уже сорок минут. Лёгкие горели, в горле пересохло, каждый вдох отдавался болью в груди. Ноги скользили по мокрой листве, превратившейся в кашу под слоем мёрзлой грязи. Ноябрьский ветер пробирался под куртку, и Андрей чувствовал, как холод медленно высасывает тепло из тела. Он сжимал в руке конверт — бумага промокла от пота и дождя, чернила расплылись, но он помнил каждое слово наизусть.

«Ты должен быть там. Иначе все узнают».

Андрей споткнулся о корень, выпирающий из земли, и рухнул на колено. Острая боль пронзила ногу, он зашипел сквозь зубы, попытался встать — не смог. Колено распухло, штанина промокла от крови, смешавшейся с грязью. Он опёрся руками о мокрую землю, пытаясь перевести дыхание. Сорок минут бега. Сорок минут он пытался уйти от того, кто шёл за ним по пятам.

Он оглянулся.

Лес молчал. Только ветер шевелил голые ветки, сбрасывая капли с сучьев, и где-то вдалеке ухал филин. Серое небо опускалось на верхушки сосен, и с каждой минутой становилось темнее. Андрей знал — он не один. Он слышал шаги за спиной последние десять минут. Шаги, которые не отставали, не приближались. Просто шли следом. Мерно. Неумолимо. Как часы, которые отсчитывают последние минуты жизни.

Он поднялся на ноги, чувствуя, как пульсирует боль в колене. Левой рукой он сжимал конверт, правой — телефон, который показывал ноль сети уже два часа. Чёртовы вышки. Чёртова Кострома. Чёртов лес, в который он полез по собственной глупости. Он знал, что это ловушка. Знал с самого начала. Но он не мог не прийти. Слишком многое было на кону.

— Я знаю, кто ты! — крикнул он в темноту.

Голос сорвался, превратившись в хрип. Тишина. Ни шороха, ни звука. Только ветер, и где-то далеко — гудение проводов. Андрей вытер рукавом пот со лба. На руке — татуировка. Глаз, открытый, смотрящий в пустоту. Он сделал её десять лет назад, после того, как ушёл из института. Глаз, который видит всё. Ирония судьбы: он видел всё, но не видел того, кто шёл за ним.

Андрей сделал шаг вперёд. Нога отозвалась болью, он закусил губу и заставил себя идти. Хромая, переставляя ноги, он двигался к просвету между деревьями. Там — дорога. Там — люди. Там — спасение. Ему нужно было дойти. Он должен был дойти.

Он знал, что будет там, в санатории. Он знал, кто его ждёт. Шестеро. Шестеро человек, которым стёрли память. Шестеро испытуемых, которые не помнили, что с ними сделали. И один из них — организатор. Тот, кто затеял эту игру. Тот, кто убивал.

Андрей не должен был быть там. Он не был испытуемым. Он был свидетелем. Он видел всё. Он помнил всё. И он знал, что если он не придёт, они умрут. Все шестеро. Как умерли те, кто был до них.

«Иначе все узнают».

Он сжал конверт в руке. Чернила расплылись, но он помнил каждое слово. Он нашёл письмо в своём почтовом ящике три дня назад. Без подписи. Без обратного адреса. Только эти слова. И фотография. Фотография санатория «Сосновый Бор», где они проводили эксперимент пятнадцать лет назад. Там, в подвале, профессор Белов и его ассистенты ставили опыты над людьми. Стирали память. Превращали людей в чистые листы, на которых можно было писать всё, что угодно.

Андрей тогда работал в институте стажёром. Он видел, как входили испытуемые. Молодые, здоровые, полные надежд. И как выходили — с пустыми глазами, ничего не помнящие. Он не мог остановить это. Он был слишком слаб. Слишком молод. Слишком напуган.

И сейчас он шёл, чтобы искупить свою вину. Чтобы спасти тех, кто ещё жив. Но он знал, что не успеет.

Хруст. Сзади.

Андрей замер. Сердце забилось быстрее, адреналин ударил в голову. Он медленно повернул голову. Между деревьями — тень. Она двигалась. Она приближалась. Андрей сжал кулаки, готовясь к удару. Но тень остановилась в десяти метрах от него.

— Ты не должен был приходить, — сказал голос. Низкий, спокойный, без эмоций.

Андрей узнал этот голос. Он слышал его пятнадцать лет назад. В подвале института. Голос, который отдавал приказы. Голос, который говорил: «Ввести препарат».

— Я знаю, кто ты, — сказал Андрей. — Ты не имеешь права. Ты не должен был выжить.

— Я выжил, — ответил голос. — И теперь я заканчиваю то, что начал.

Человек шагнул вперёд. Андрей увидел его лицо. Тени падали на него, но он узнал его. Узнал по глазам. По походке. По тому, как он держал руки. Это был он. Ассистент. Тот, кто делал инъекции. Тот, кто вводил препарат.

— Ты убил профессора, — сказал Андрей. — Я знаю. Я видел.

— Профессор был слаб, — ответил человек. — Он хотел остановиться. Я не мог позволить этому случиться. Эксперимент должен был продолжаться.

— Ты убил его?

— Я сделал то, что было нужно.

Человек сделал ещё шаг. Андрей отступил, но споткнулся о корень и упал на спину. Боль пронзила позвоночник, в глазах потемнело. Он попытался встать, но не смог. Человек стоял над ним. В его руке был нож. Длинный, с зазубринами. На рукоятке — гравировка.

— С-37-82, — прочитал Андрей. — Номер дела.

— Ты помнишь, — сказал человек. — Хорошо. Тогда ты понимаешь, почему ты должен умереть.

— Я не понимаю, — сказал Андрей. — Я не был частью эксперимента. Я просто смотрел.

— Ты смотрел, — сказал человек. — И ты ничего не сделал. Ты позволил этому случиться. Ты позволил им умереть. Ты позволил им забыть. Ты — такой же убийца, как и мы.

Андрей почувствовал, как холодный металл коснулся его горла. Он зажмурился. Он знал, что это конец. Но он не хотел умирать. Он хотел жить. Он хотел рассказать правду. Он хотел остановить всё это.

— Подожди, — сказал он. — Я могу помочь тебе. Я знаю, где архив. Я знаю, где документы. Я могу найти их.

Человек засмеялся. Смех был низким, глухим, безжизненным.

— Архив уже не нужен, — сказал он. — Я знаю всё. Я всегда знал. Я был там. Я всё видел.

Он наклонился к Андрею. Его лицо было в тени, но Андрей видел глаза. Пустые. Как у тех испытуемых. Как у тех, кому стёрли память.

— Ты не должен был приходить, — повторил человек. — Ты всё испортил.

Он ударил. Нож вошёл в тело Андрея, и мир взорвался болью. Андрей закричал, но крик утонул в шуме ветра. Человек ударил снова. И снова. Андрей чувствовал, как кровь заливает его одежду, как холод разливается по телу, как жизнь уходит из него.

Он попытался схватить человека за руку, но пальцы скользнули по мокрой куртке. Он упал лицом в грязь. Он видел только чёрные ботинки, стоящие в луже. Ботинки качнулись, развернулись. Зашуршала ткань. Человек наклонился к нему.

— Теперь ты знаешь, — сказал он. — Теперь ты понимаешь, что значит быть частью этого.

Андрей попытался что-то сказать. Из горла вырвался только хрип. Он почувствовал, как его тело переворачивают, как сдирают куртку, как холод касается кожи. Он потерял сознание.

Час спустя. Санаторий «Сосновый Бор». Шестеро незнакомцев стояли в холле, глядя на тело на полу. Андрей Соболев лежал лицом вниз, его куртка была содрана, руки вывернуты. На спине — записка, приклеенная скотчем.

«Он был первым. Шестой начинает игру».

Алиса Романова смотрела на тело. Она узнала его. Андрей Соболев. Репортёр из Костромы, который брал у неё интервью четыре года назад. Он писал о военных конфликтах, о людях, которые теряли память. Она тогда не придала этому значения. Она думала, что это просто ещё одна история. Ещё один материал. Но сейчас, глядя на его мёртвое тело, она поняла — это была не просто история. Это было предупреждение.

— Я знаю его, — сказала она. Голос был сухим, без эмоций. Она научилась контролировать их после Сирии, после того, как её машину подорвали на дороге. — Андрей Соболев. Репортёр. Расследовал эксперименты.

— Он был частью этого? — спросил Глеб Нечаев, бывший военный, охранник из ТЦ. Крупный мужчина, лет сорока пяти, с жёстким лицом и руками, привыкшими к оружию.

— Нет, — сказала Алиса. — Он был свидетелем. Он знал, что здесь происходит.

— Откуда ты знаешь? — спросила Маргарита Козырева, блогер. Тонкая, накрашенная, в чёрном. Её руки дрожали, но она пыталась держаться. У неё было двести тысяч подписчиков, и она привыкла быть в центре внимания. Сейчас она была в центре внимания, но совсем не так, как хотела бы.

— Он говорил мне, — ответила Алиса. — Четыре года назад. Я думала, это просто интервью. Теперь я понимаю, что это было предупреждение.

Она наклонилась к телу. Записка на спине была написана от руки, чёрными чернилами. Буквы были ровными, как будто их выводили с особой тщательностью. Алиса сфотографировала её на телефон — привычка, выработанная в горячих точках. Документировать всё. Фотографии — это единственное, что остаётся, когда всё остальное исчезает.

— Мы должны вызвать полицию, — сказала Екатерина Морозова. Она была врачом, терапевтом из районной поликлиники. Ей было сорок, она устала от работы, от пациентов, от жизни. Она приехала сюда, потому что ей прислали письмо: «Твой брат жив». Её брат пропал в 2010 году. Теперь она стояла над телом незнакомца и чувствовала, что её брат здесь, рядом.

— Связи нет, — сказал Денис Токарев, инженер-схемотехник. Молодой парень с очками, который всё время что-то записывал в блокнот. Он пришёл, потому что «любил пазлы». Теперь он понимал, что пазл, который он собирал, был намного больше, чем он думал. — Я проверил. Глушилка. Профессиональная.

— Кто-то не хочет, чтобы мы ушли, — сказал Вадим Соколов, прораб. Сорок четыре года, крупный, с больными руками, которые не могли бежать. Он стоял у окна и смотрел в темноту. Он пришёл, потому что ему угрожали. У него была дочь. Десять лет. Её держали где-то. Он не знал, где.

— Мы не уйдём, — сказала Алиса. — Пока не найдём того, кто это сделал.

Она подняла голову. За окном — снег, темнота, лес. Шестеро незнакомцев, стоящих над телом. Шестой — организатор. Тот, кто начал игру.

Алиса смотрела на записку. Она чувствовала, что это только начало. Что-то внутри неё — та часть, которая выжила в Донбассе, в Сирии, на дорогах, усеянных минами, — говорила ей: это ловушка. И она уже в ней.

Она сжала кулаки. Её пальцы дрожали, но она заставила себя успокоиться. Она выжила. Она выживёт и сейчас.

Но она знала: что-то изменилось. Что-то сломалось. И пазл, который она начала собирать, был намного больше, чем она могла себе представить.

Шестеро незнакомцев стояли в тишине. Ветер завывал за окнами, снег падал на стёкла, и где-то в глубине здания тикали часы. Старые, железные, которые, казалось, отсчитывали время до того, как всё закончится.

Алиса смотрела на тело Андрея и знала: он был прав. Он всегда был прав.

И она не позволит ему умереть зря.

ЧАСТЬ 1. ЧУЖИЕ ЛИЦА

Глава 1

Время:14 ноября 2025, 16:30

Место:Кострома, санаторий «Сосновый Бор», холл

Алиса Романова толкнула тяжёлую дубовую дверь и шагнула внутрь. Запах ударил в нос мгновенно — сырость, плесень, закрытые помещения, в которых годами не проветривали. Она поморщилась, но шагнула дальше, оглядывая холл.

Высокие потолки, облупившаяся штукатурка, старые люстры без лампочек. Пол выложен плиткой, местами потрескавшейся. В углу — фикус в кадке, давно засохший. На стенах — пятна сырости, похожие на карты неизвестных стран. Санаторий «Сосновый Бор» когда-то был элитным местом. Теперь он был просто заброшенной коробкой, в которой пахло смертью.

Алиса сняла капюшон, отряхнула куртку. Мокрый снег таял на плечах, стекал по спине холодными струйками. Она провела рукой по коротким тёмным волосам, убирая влагу. Серые глаза быстро осмотрели помещение, оценивая обстановку. Привычка, выработанная за годы работы в горячих точках. Она всегда знала, где выход, где можно укрыться, где опасность.

В холле уже ждали четверо.

Она пробежала по ним взглядом. Первый — мужчина лет сорока пяти, крупный, мощный. Сидел на деревянном стуле, расставив ноги, руки лежали на коленях. Жёсткое лицо, короткая стрижка, шрам над левой бровью. Бывший военный — это читалось в осанке, в том, как он держал спину. Рядом с ним на полу стоял старый армейский рюкзак.

Второй — молодой парень, лет двадцати семи. Худой, очкастый, с блокнотом в руках. Он что-то записывал, водя ручкой по бумаге. Ручка была дешёвой, с колпачком, который он постоянно грыз. На нём — простая серая куртка, джинсы, кроссовки. Он поднял глаза, когда Алиса вошла, посмотрел на неё поверх очков и снова уткнулся в блокнот.

Третья — женщина в чёрном. Накрашенные губы, тёмные волосы, чёрная куртка, чёрные джинсы, чёрные сапоги. Она держала телефон в руке и нервно тапала по экрану, хотя Алиса знала — сети нет. Она проверила свой телефон, когда подходила к зданию. Четыре антенны — ноль полосок.

Четвёртая — женщина средних лет. Простое пальто, усталые глаза, волосы собраны в небрежный пучок. Она стояла у стены, прижав руки к груди, и смотрела в одну точку. Врач. Это чувствовалось в том, как она держала осанку, как смотрела на людей, будто оценивая их состояние.

Пятый стоял у окна. Не обернулся, когда Алиса вошла. Мужчина лет сорока, крупный, с широкими плечами. Руки он держал за спиной, и Алиса заметила, что они покрыты шрамами и трещинами — руки строителя. Он смотрел в окно, на темнеющий лес, на снег, который всё падал и падал.

Шестой — она сама.

Алиса сделала шаг вперёд, остановилась в центре холла. Тишина. Только ветер за окнами и где-то далеко — гул старого отопления. Она достала телефон, посмотрела на экран. Ноль. Как и ожидалось.

Она вспомнила Сирию. Там тоже не было связи. Когда они потеряли сигнал, это всегда означало, что они в ловушке. Или что они уже мертвы и просто не знают об этом. Алиса сжала телефон в руке, убрала в карман.

— Я так понимаю, все здесь по приглашению? — спросил крупный мужчина, нарушая тишину. Голос низкий, раскатистый. Он поднялся со стула, шагнул вперёд, протянул руку. — Глеб Нечаев. Бывший военный. Сейчас охранник в ТЦ.

Алиса пожала его руку. Ладонь была сухой, твёрдой, с мозолями. Рука человека, который держал оружие.

— Алиса Романова, — сказала она. — Фотограф.

Глеб кивнул, будто ожидал услышать что-то такое.

— Тоже приехала за деньгами?

— За материалом, — ответила Алиса. — История. Закрытый забег. Золотая жила для репортажа.

Глеб усмехнулся.

— Забег, — повторил он. — Смешно. Бегать по лесу в ноябре. Я думал, это шутка.

— Я тоже, — сказала Алиса. — Но вот я здесь.

Она оглядела холл. На стене висела старая карта Костромской области, потёртая, выцветшая. На полу — следы грязи, принесённые на ботинках. В центре комнаты стоял дубовый стол, массивный, с резными ножками. На столе лежали конверты. Шесть штук. С именами.

Алиса подошла к столу, взяла конверт со своим именем. Бумага была плотной, дорогой. На ней — её имя, написанное каллиграфическим почерком. Она открыла конверт, вытащила содержимое. Внутри — фотография. Старая, выцветшая, с загнутыми углами. На ней — шесть человек. Шесть лиц. Одно из них — её собственное. Моложе, без татуировки на запястье, без шрама над левой бровью. Она стояла в группе людей, улыбалась, но улыбка была натянутой. Рядом с ней — остальные. Глеб. Маргарита. Денис. Екатерина. Вадим.

И ещё один человек. Мужчина, которого Алиса не узнала.

— У всех одинаковые? — спросил Денис. Он подошёл ближе, протянул свою фотографию. Алиса взяла её, сравнила. Та же группа, те же лица. Те же выражения. Только ракурс чуть другой.

— Я не помню этого, — сказала Алиса. — Я не помню никого из них.

— Никто не помнит, — ответила Маргарита. Голос у неё был высокий, нервный. Она перестала тапать по телефону, убрала его в карман. — Я смотрела на это фото и ничего. Вообще ничего. Как будто это не я.

— Это ты, — сказал Денис. — Я узнаю тебя. Ты — Маргарита Козырева. Фитнес-блогер. У тебя двести тысяч подписчиков.

— Откуда ты знаешь? — спросила Маргарита.

— Я гуглил вас всех, — ответил Денис. — Перед тем, как приехать. Я проверил всех. У вас есть публичные профили. Кроме неё. — Он кивнул на Алису. — Я не нашёл её.

— Я не веду соцсети, — сказала Алиса. — У меня их нет.

— Почему? — спросила Маргарита.

— Потому что я не хочу, чтобы меня нашли, — ответила Алиса.

— И тебя нашли, — сказал Глеб. — Всех нас нашли.

Он подошёл к столу, взял свой конверт. Открыл, достал фотографию. Посмотрел на неё, потом на Алису.

— Это место, — сказал он. — Это здесь. Я узнаю это здание. Но оно другое. Раньше оно выглядело иначе.

— Санаторий закрыли в 2019 году, — сказала Екатерина. Голос у неё был тихий, уставший. — Я читала. Банкротство. Никто не купил.

— Но на фотографии он выглядит живым, — сказал Денис. — На нём есть люди. Ухоженный сад. Чистые окна.

— Это фото старое, — сказал Вадим. Он наконец повернулся от окна. Его лицо было суровым, глаза глубоко посаженными. — Может быть, десять лет. Или больше.

— Пятнадцать, — сказала Алиса. — Я посмотрела на обратную сторону. Там дата. 2008 год.

Все замолчали. Ветер завыл за окном, и где-то наверху что-то громко стукнуло. Дверь в холл была открыта, за ней виднелся коридор, уходящий в темноту. Алиса смотрела на фотографию, на свои молодые глаза, которые смотрели на неё с бумаги.

— 2008 год, — повторил Денис. — Мне было двенадцать.

— Мне было двадцать, — сказала Екатерина. — Я училась в медицинском.

— Мне было тридцать, — сказал Глеб. — Я служил в Чечне.

— Мне было двадцать три, — сказала Маргарита. — Я снималась в клипе.

— Мне было тридцать один, — сказал Вадим. — Строил мост в Костроме.

— Мне было двадцать, — сказала Алиса. — Я была в Донбассе. Это было через год после того, как я пошла на войну.

Они смотрели друг на друга. Незнакомцы, у которых было общее прошлое. Которое они не помнили.

— Мы все были здесь, — сказал Денис. — Все. Вместе. Пятнадцать лет назад.

— Я не помню, — сказала Маргарита. — Я не помню этого места.

— Мы не помним, потому что нам стёрли память, — сказал Денис.

Тишина. Слова повисли в воздухе, как дым.

— Что? — спросила Екатерина. Её голос дрогнул.

— Эксперимент, — сказал Денис. — Я работал в военном институте. Лаборантом. Я видел, как вводили препарат. Я видел, как людям стирали память. Вы все были там. Вы все были испытуемыми.

Алиса почувствовала, как холод пробежал по спине. Она сжала фотографию в руке, бумага хрустнула. Она смотрела на Дениса, на его бледное лицо, на его дрожащие руки.

— Ты сделал это? — спросила она.

— Я делал инъекции, — сказал Денис. — Мне сказали, что это помогает. Что это лечит людей. Я не знал, что вы не помните.

— Ты нам врал, — сказала Маргарита. — Ты знал.

— Я знал, что вы испытуемые. Я не знал, что вы не помните. Мне сказали, что препарат временный.

— А он был временным? — спросил Глеб.

Денис покачал головой.

— Нет. Он был постоянным. Вы не вспомните. Никогда.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила Екатерина. — Зачем кто-то собрал нас здесь?

— Чтобы закончить эксперимент, — сказал Денис. — Кто-то хочет, чтобы мы все умерли. Или чтобы кто-то выжил.

— Это безумие, — сказала Маргарита. — Ты психически болен.

— Возможно, — сказал Денис. — Но я не вру.

Алиса подошла к окну. За стеклом — снег, деревья, темнота. Она вспомнила Сирию. Там тоже был снег, когда их конвой попал в засаду. Она спряталась в доме, смотрела, как снег падает на тела убитых. Она не чувствовала страха. Она чувствовала только холод.

— Кто-то убил Андрея, — сказала она. — Мы знаем его имя. Он был журналистом. Он расследовал эксперименты.

— Он был одним из нас, — сказал Денис. — Он был свидетелем. Он не получил дозу.

— Тогда он мог рассказать нам, — сказал Глеб.

— Он мёртв, — сказала Алиса. — Он не расскажет.

Она повернулась к остальным. Все пятеро смотрели на неё. Она чувствовала их взгляды. Испуг, недоверие, злость, страх. Она знала эти взгляды. Она видела их на лицах людей, которые знали, что они в ловушке.

— Мы не можем уйти, — сказала она. — Связи нет. Глушилка. Кто-то отрезал нас от мира.

— Мы можем уйти пешком, — сказал Глеб. — Я знаю, как ориентироваться в лесу. Я бывал в таких переделках.

— Ты не знаешь, что нас ждёт в лесу, — сказала Алиса. — Там может быть кто-то, кто нас ждёт.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Маргарита.

— Мы будем искать, — сказала Алиса. — Мы будем искать того, кто это сделал. Мы будем искать ответы.

Она повернулась к столу, где лежали конверты. Она взяла свой, положила фотографию обратно. Она посмотрела на свою фотографию. На себя — молодую, без татуировки, без шрама.

— Мы все здесь, — сказала она. — Шестеро. И один из нас — организатор. Шестой.

— Или убийца, — сказал Глеб. — Или кто-то ещё.

Алиса подняла голову. Она посмотрела на каждого из них. Она не знала, кому можно верить. Она не знала, кто из них лжёт. Но она знала одно: она выживет. Она всегда выживала. Выживет и сейчас.

За её спиной, в глубине коридора, что-то стукнуло. Тяжело, глухо. Все замерли. Алиса повернулась, посмотрела в темноту. Там, в конце коридора, мелькнула тень. И исчезла.

— Там кто-то есть, — сказала она.

— Или что-то, — сказала Маргарита, голос дрогнул.

Алиса сделала шаг вперёд. Она не знала, что ждёт её там. Но она знала, что не остановится.

Потому что пазл уже начал собираться. И она была его частью.

Шестеро незнакомцев стояли в холле. Ветер завывал за окнами. Снег падал на землю, укрывая следы. И где-то в глубине здания тикали часы. Старые, железные. Отсчитывающие время.

Время до того, как всё закончится.

Или до того, как начнётся новая игра.

Глава 2

Время:14 ноября 2025, 17:00

Место:Санаторий «Сосновый Бор», холл

Они стояли в молчании. Ветер завывал за окнами, и где-то наверху, под крышей, скрипели половицы. Алиса сжимала фотографию в руке, чувствуя, как бумага нагревается от её пальцев. Она смотрела на себя — молодую, без татуировки на запястье, без шрама над левой бровью. Эта девушка на снимке улыбалась, но улыбка была натянутой, будто её заставляли.

— У всех одинаковые фотографии? — спросил Денис. Он первым нарушил тишину, поправив очки, которые сползли на нос.

Алиса подошла к нему, взяла его снимок. Те же лица. То же здание на заднем плане. Санаторий «Сосновый Бор» выглядел другим — ухоженным, с чистыми окнами, с зелёным газоном перед входом. На фотографии Дениса было больше деталей: на крыше виднелась антенна, у входа стояла скамейка, на которой сидела женщина в белом халате.

— Одинаковые, — сказала Алиса. — Но не совсем. У тебя больше деталей на заднем плане.

— У меня тоже, — сказала Екатерина. Она протянула свою фотографию. — На моей видно номер дома. 17.

Алиса взяла снимок. В правом углу, у самого края, был виден номерной знак на стене. 17. Она посмотрела на свою фотографию — номера не было.

— Значит, снимали с разных точек, — сказал Глеб. — Кто-то делал несколько кадров.

— Или кто-то специально оставил подсказки, — сказал Денис. — Для тех, кто смотрит.

Он подошёл к столу, положил свою фотографию рядом с фотографией Екатерины. Сравнил.

— На моей антенна, — сказал он. — На твоей номер. На чьей-то ещё есть что-то другое.

Маргарита протянула свой снимок. На нём в окне виднелась фигура человека. Неясная, размытая, но отчётливо различимая. Человек смотрел вниз, на тех, кто стоял у входа.

— Это ты? — спросила Маргарита, глядя на Екатерину.

— Нет, — ответила та. — Я на крыльце. Я вижу себя.

— Тогда кто это?

Никто не ответил. Алиса подошла к окну, посмотрела на то место, где на фотографии виднелось окно. Сейчас оно было пустым, тёмным, с разбитым стеклом. Но пятнадцать лет назад кто-то стоял там и смотрел вниз.

— Никто не помнит, — сказал Глеб. — Это проблема.

Он сел на стул, тяжело опёрся руками на колени. Его лицо было жёстким, но Алиса заметила, как он сжал зубы. Он тоже боялся. Просто умел это скрывать.

— Я помню, как после Сирии у меня были провалы, — сказала Алиса. Она смотрела в окно, на падающий снег. — Я думала, что это стресс. Что я просто устала. Что я не хочу помнить, потому что это слишком тяжело.