В объятиях чудовищ

Рекруты тут же бросились к столам с оружием, толкаясь и шумя. Элис испуганно прижалась ко мне, её пальцы нервно перебирали мелкие рыжие косички у лица.

— Ты что будешь брать, Аги? — её карие глаза испуганно метались по грудам стали.

— Я лук со стрелами возьму, — уверенно ответила я, поправляя на плече лямку своей сумки. — Отец учил меня стрелять с тринадцати лет на наших угодьях. Я очень меткая, белке в глаз попаду. Думаю, на расстоянии держать этих тварей намного безопаснее, это поможет нам выжить.

— Ого… — Элис восхищенно выдохнула, а затем робко протянула руку к столу, где на куске мешковины лежали парные короткие клинки с костяными рукоятями. — А я, наверное, вот эти маленькие клинки возьму…

Я удивленно округлила глаза, перехватывая её за запястье:

— В ближнем бою будешь? Эл, ты же боишься мутантов до смерти! Тебя у ворот парализовало от одного рыка!

Элис грустно улыбнулась, бережно сжимая рукояти ножей:

— Этим оружием я владею лучше всего, Аги. Моя мама… она ведь тоже из бывших воинов. Она учила меня этими клинками обороняться от наглых парней на окраинах Литвича, когда они пытались зажать меня в коровниках. Так что базу я знаю. Здесь я просто улучшу свои навыки. Буду защищать тебя, если кто-то подберется слишком близко к твоей тетиве.

Вдруг за нашими спинами раздалось отчетливое, презрительное перешептывание. Я резко развернулась на каблуках своих маминых сапог. Позади нас стояла небольшая компания новобранцев — пара парней и высокомерно вздернувших носы девиц. Впереди всех вышагивал блондин со светлыми, идеально уложенными волосами и холодными серыми глазами. У него была действительно красивая, породистая внешность и среднее, но подтянутое телосложение. Судя по шепоту девчонок, его звали Лиамом. Он смотрел на мой кожаный костюм и на веснушки Элис с таким неприкрытым отвращением, словно мы были грязью на его подошве.

— Вы что-то хотели? — холодно спросила я, скрестив руки на груди.

Лиам картинно усмехнулся, картинно отводя взгляд в сторону, чтобы показать, как сильно мы ниже его по статусу:

— Не говори со нами, бестолочь огородная. Таким, как вы, деревенщинам, здесь не место. Все в ангаре уже наслышаны о твоем «героизме». Как ты вытащила папин перочинный ножик и чуть не стала бесплатным обедом у самых ворот. Только позоришь первую группу.

Внутри меня словно зажгли пороховой фитиль. Терпеть издевательства Андреса мне приходилось ради выживания, но выслушивать помои от этого смазливого придурка я не собиралась.

— Вы идиоты, судя по всему, Девиченские… — я сделала шаг вперед, смерив его компанию ледяным взглядом. Девиченск был соседним городом, который славился своей заносчивой элитой, жившей за счет старых запасов текстиля. — От вас пафосом и высокомерием так и несет, аж дышать трудно. Если вам в нас что-то не нравится — просто закройте свои рты и не говорите с нами. Вдруг наше огородное происхождение заразно, и у тебя, Лиам, прыщи на твоем красивом личике выскочат?

Лиам мгновенно изменился в лице, его серые глаза сузились от ярости, а щеки пошли красными пятнами. Он сделал шаг ко мне, угрожающе нависая:

— Ты ничего не перепутала, шлюха фермерская?

— Ах да, нахуй тебя забыла послать! — мило улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза и не отступая ни на сантиметр. — Прости, склероз. Там тебе самое место, вместе со всей твоей свитой.

— Стерва! — прошипел Лиам, его кулаки сжались, а одна из девиц за его спиной возмущенно ахнула.

— Не я начала грязью поливать и слухи распускать! — отрезала я, демонстративно поворачиваясь к нему спиной и беря со стола тяжелый составной лук. — Так что завали хлебало и ищи себе оружие по размеру твоего эго, блондинчик.

Я краем глаза заметила, как Элис испуганно сжалась, но в её глазах промелькнула гордость за мою дерзость. Конфликт внутри отряда был неизбежен, но пусть обходят стороной и не выпендриваются.

Мой новый лук был невероятно красивым и поразительно необычным для этого пропитанного гарью, грязного места. Его плечи, выточенные из столетней рессорной стали, были покрыты изящными, тонкими линиями и нежными узорами, которые отец выжигал кислотой в нашей домашней кузнице Литвича. Он выглядел как произведение искусства старого мира, но в моих руках эта красота превращалась в хирургический инструмент смерти. Я бережно пересчитала стрелы в полном комплекте, уложенном в ящик. Ровно шестьдесят штук. Пятьдесят тяжелых боевых стрел с коваными наконечниками весом под сто граммов каждая, три зажигательные с просмоленным фитилем и несколько тяжелых, бронебойных заготовок. Тяжелая, но спасительная ноша.

Время неумолимо истекало. На огромных настенных часах ангара оставалось всего пять минут до конца сборов, когда тяжелые кованые двери распахнулись. К нашей сороковке новобранцев уверенным, синхронным шагом подошли оба капитана.

Андрес Форест шёл впереди, заложив руки в карманы своих свободных спортивных брюк. Его смуглая шея с выжженной татуировкой в виде шипов казалась каменной. Капитан Хэйли шла чуть позади, её подтянутая, спортивная фигура в черной броне приковывала взгляды парней, а острый взгляд светлых глаз заставлял девчонок нервно сглатывать. Андрес остановился перед нашей шеренгой и оглядел притихший отряд. Для него это был на удивление спокойный, почти мягкий взгляд — без привычного издевательского прищура, который он обычно адресовал мне.

— Итак, крысеныши, слушаем внимательно, — разнесся над ангаром его низкий, хрипловатый голос. — Сегодня у вас официальный выходной. Считайте это прощальным подарком от администрации перед тем, как мы начнем вытрясать из вас душу. Прямо сейчас забирайте свое барахло и располагайтесь в жилых комнатах второго правого крыла Академии. Можете гулять по центральной площади, можете сходить на тренировочный стадион поглазеть на старшекурсников, но... упаси вас бог зайти на сельскохозяйственную зону.

Андрес зловеще усмехнулся, переводя взгляд с меня на Лиама:

— Там выращивают припасы для гарнизона. Местные фермеры и охрана — мужики суровые. Тряпок и тумаков они могут дать даже нам, командирам, если мы нарушим их периметр. А уж если поймают вас — мы добавим вам сверху так, что мало не покажется. Закон простой: они бьют нас, мы бьем вас. Всем всё понятно?

Хэйли сделала шаг вперед, скрестив руки на груди, и продолжила сухим, приказным тоном:

— Главное правило безопасности: после часу ночи на улицу ни ногой. Полнейший запрет. Площадь и рвы патрулируют гвардейцы с арбалетами, но вероятность того, что какая-нибудь мелкая тварь вроде «прядильщика» перелезет через каменные заграждения, исключать нельзя никогда. Вы еще не обучены для базовой самообороны. Без оружия против мутанта в темноте вы просто куски свежего мяса.

Андрес снова вклинился, и на его нижней губе со шрамом проступила хищная, кошачья улыбка. Он наклонился чуть вперед, заглядывая мне прямо под маску:

— Засыпайте во сколько хотите, мне плевать, хоть вообще не ложитесь. Но если после часу ночи я лично узнаю, что кто-то находился не в своей комнате или бегал по коридорам казармы... я заставлю нарушителя отжиматься ровно сорок раз. И не просто так, а со мной на спине. Мой вес вы уже примерно представляете. Поверьте мне на слово, после такого урока вы у меня всю оставшуюся неделю будете шелковыми ходить и спать по струнке.

Он выпрямился и небрежно кивнул в сторону массивных дубовых дверей в конце коридора:

— Пройти в жилой корпус можете там. Комнаты у нас большие, кубрики рассчитаны ровно на десять человек. Из-за плотного набора есть большая вероятность, что кому-то из вас может не хватить раздельных мест. Так что готовьтесь к тому, что парни будут спать вперемешку с девчонками. И чтобы я не слышал никакого писка и соплей по этому поводу! Вы приехали в армию, здесь все равны. Нет здесь больше женского или мужского пола, вы все — просто пушечное мясо первого курса. Единственное исключение — душ будет раздельный. Не хватало еще, чтобы у вас внизу там... зуды появились от избытка гормонов. Удачи, рекруты. Успейте занять комнаты, пока лучшие койки у печки не разобрали.

Едва Андрес закончил говорить, и командиры отвернулись, по ангару пронесся взволнованный гул. Сорок человек нашей группы ломанулись к выходу, как стадо испуганных овец. Все хотели успеть занять нормальные места.